Дорога назад

— Здесь палец! — визжал Токи пронзительно высоким голосом, таким неожиданно сильным, что еще немного — и Нэйтан задумался бы о том, чтобы взять его на бэк-вокал; вовсе и не нужно для этого правильно произносить слова, достаточно просто вопить, как сейчас. Правда, для этого, очевидно, нужно получить коробку, где во льду почти заботливо покоился бы отрезанный палец. — Здесь лежать палец, настоящий палец! — на его истошный крик уже примчался Чарльз и тоже склонился над контейнером. Его лицо омрачилось. Это значило, что палец был настоящим, только недавно отрезанным — не подделкой и не розыгрышем. И они все знали, с чьей руки он был отрезан. Нэйтан понял это с самого первого взгляда. Он понял бы это даже в иных обстоятельствах, в которых Сквизгаар не считался бы без вести пропавшим. Он понял бы это, даже если бы Сквизгаар сидел рядом с ним — тогда пришлось бы срочно проверять его на предмет лишнего шестого пальца, потому что такие могли быть только у него. — Мать твою, — сказал он и грохнул рукой по чему пришлось — чему-то твердому, кажется, потому что его собственные пальцы яростно заныли — да и черт с ними, он бы их все отрезал, чтобы поменяться. Он может держать микрофон и культей — это будет только еще более… металлично. Но играть без пальцев на гитаре… вот с этим будут проблемы. — Живо сюда, — он схватил Токи за шкирку — тот все еще был совершенно белый и, кажется, только что закончил орать. Не исключено, что просто сорвал голос. Что ж, придется ему еще немного поговорить. — Посмотри внимательней, — он заставил его наклонить голову, едва ли не носом тыча в этот несчастный палец, с бурыми подтеками, так жалко покоившийся посреди ледяной крошки. — Какой это палец, блядь? Это мизинец, да? Можно играть на гитаре без мизинца? — Токи хлопал глазами и, кажется, окончательно перестал понимать английскую речь. — Можно или нет, я тебя спрашиваю? Или ты настолько хреново играешь, что и не знаешь? — Убирать это, Нэйтан! — тот страдальчески жмурился и тщетно пытался отвернуться. — Это зависеть от того, какая рука! И вообще, я ничего не знать! Пиклз распихал их неожиданной силой своего щуплого тела. — Оставь его, Нэйтан, — он вырвал коробку, и Эксплоужен от такой неожиданной наглости уставился на него молча, задохнувшись словами. — Что? Положу с морозильник. Может быть, получится его пришить обратно. Кто бы это ни был, хорошо, что он использовал лед. — Хорошо?! — переспросил Нэйтан. — Да я ему яйца с корнем вырву! И положу в морозильник, освободи там место! — Пиклз уже убежал, очевидно не собираясь попадаться под горячую руку. Раздался шум и шуршание: кажется, тот и в самом деле перекладывал содержимое холодильника, чтобы места хватило не только для пива и закусок, но и для самых различных частей тела. Нэйтан отвернулся и так пнул стол, что тот отлетел к стене и развалился. — Мы его найдем, — сказал ему Чарльз, который, очевидно, под горячую руку попасть не боялся. Он даже сказал то, от чего Эксплоужен едва не раскрошил зубы: — В каком-то смысле то, что случилось, скорее хорошо, чем плохо. Теперь мы точно знаем, что Сквизгаар жив или, по крайней мере, был жив еще совсем недавно… — перекосившееся лицо Нэйтана не помешало ему закончить бесстрастно: — И что, вероятно, он ближе, чем нам кажется. — Тогда какого хуя мы его до сих пор не нашли? — Нэйтан даже умудрился ничего не разнести в аккомпанемент этим словам. — Мы найдем, — повторил Чарльз. — Сейчас контейнер возьмут на экспертизу. Исследуют каждый его миллиметр. Будут искать ДНК. Попробуют отследить его путь сюда. Все это звучало для Нэйтана как непрерывное «бла-бла-бла-бла». Кричать он больше не стал, только потянулся было за выпивкой, но та уже была поделена между Токи и Мердерфейсом. У Мердерфейса он отнимать не стал — брезговал, так что выдрал бутылку у Токи. Тот отчаянно цеплялся, разжимая пальцы один за другим; потом перехватил подозрительный взгляд Нэйтана, разжал руку и спрятал ее за спину, словно был уверен, что тот легко пожертвует его пальцами ради Сквизгаара. Нэйтан не стал бы отрицать, если бы тот вздумал обвинить его в этом. Подтверждать, правда, тоже не стал бы. Им нужен был гитарист… хотя, вообще-то сама группа без Сквизгаара была нахер ему не нужна. Сколько раз они переставали играть вместе даже по куда меньшим поводам… и сейчас не давали концертов, не пытались записать ни одного звука, ничего ровным счетом. Какая разница? Они впадали в спячку и на куда более долгое время. И потом, все скоро должно было вернуться обратно на круги своя. Чарльз должен был вернуть все на круги своя, как он обычно делал. Правда, теперь, когда в их морозильнике лежал палец Сквизгаара, Нэйтан уже не был в этом так уж уверен. Через день им пришел второй палец. А еще через день — третий. — Я могу записать партии Сквизгаара, — заявил тогда Мердерфейс, и Нэйтану хотелось от души харкнуть ему в лицо, но он был слишком рассеян для столь точного прицеливания. Чарльз пристально рассматривал очередную посылку. — Мы почти установили полный след, — сказал он. — Было неразумно отправлять нам столько знаков. Это невозможно сделать анонимно. Не несколько раз подряд. — Но мы все еще никого не нашли? — подал голос Пиклз. — Только не говори, что для этого нам нужно получить еще… один палец или руку, к примеру. Как насчет обойтись тем, что есть? — Мы постараемся, — выражение лица Чарльза явно свидетельствовало о том, что знал он уже гораздо больше, чем говорил. Это было вполне обычно для него, но сейчас Нэйтан не мог этого терпеть, он собирался всю душу вытрясти… но этого не потребовалось; очевидно, все взвесив, Чарльз сухо закончил: — Нам удалось взять соскобы на анализ ДНК. Большую часть опознать не удалось, но по одному… было совпадение. — Ну?! — рявкнул Нэйтан, которому чертовски была нужна наводка для сброса своей ярости, и тогда он услышал: — Магнус. — Магнус?.. — он понял не сразу. Но Пиклз, стоявший за его спиной, всегда был сообразительнее, и он выдохнул: — Хаммерсмит? — и у Нэйтана в голове что-то щелкнуло, практически буквально, словно все мысли сначала собрались в кучу, а потом разом исчезли, и осталась только бесконечная красная пелена. Должно быть, он так и замер с застывшим взглядом, потому что Пиклз осторожно заглянул ему в лицо, вероятно, подозревая инсульт. — Он?! — надо было прибить его много лет назад, это было вполне очевидно. Что ж, лучше поздно, чем никогда. — Как он сумел к нему подобраться? — вслух протянул Пиклз под долгую отрыжку Мердерфейса, который, похоже, до сих пор не заметил пропажи товарища. Следовало отправить его в мир иной вслед за Магнусом. Но Магнус шел в этом списке под торжественным первым номером, так что сначала нужно было разобраться с ним. — И почему он вылез только сейчас? Это после того, как Сквизгаар выпустил свой сингл? Или после того, как вы засосались на публике? Мердерфейс на последних словах довольно реалистично изобразил, как его рвет. Или его просто вырвало на самом деле. Пиклз же на всякий случай решил смягчить пилюлю: — Извини, чел. Все обойдется. Сквиз еще сыграет свой сингл на его похоронах. — У него не будет похорон, — мрачно сказал Эксплоужен. — Мы его собакам скормим. Чарльз в это время уже куда-то звонил. Не исключено, что уже договаривался с кинологами специально для этой цели. Нэйтан отвернулся. Токи не ответил ему, когда он спросил, можно ли играть на гитаре без пальца. Теперь, когда пальцев уже три, Нэйтан не спрашивал больше — ответ был слишком очевиден даже ему. — Нэйтан! — позвал его Токи, протягивая какой-то замусоленный листок. — Посмотри! Я придумать! — Что ты там придумал? — Нэйтан выхватил листок, покрытый какими-то одному Токи понятными знаками. Тот сглотнул в ожидании чужого гнева, но все же закончил довольно храбро: — Гитарный партия, — и у Эксплоужена глаза налились кровью, так что все закорючки на бумаги слились в один большой дурной знак. Этот идиот ведь даже не знал нот! Как все это… как все это было глупо. — Что ты несешь? — бумажка мгновенно оказалась смята в его пальцах. — Какая еще, нахуй, партия? Ты для кого ее сочинил, м? — Токи уже затравленное пятился, втягивая голову в плечи. Но все-таки у него хватило смелости сообщить: — Я сочинить ее для себя. Я хотеть играть! Нам придется продолжить рано или поздно. — Рано или поздно мы найдем Сквизгаара. Тогда и начнем выступать, — в конце концов, пальцы все еще были в морозильнике. И Пиклз сказал, что их можно будет пришить обратно… но Чарльз этого не подтвердил, а Чарльз всегда все знает. По лицу Токи очевидно было, что он хотел сказать что-то еще — или снова возразить… озвучить то, что, может быть, давно скрывал в своих мыслях. Но он не сказал ничего, только кивнул и отошел прочь. Нэйтан заметил, что чуть позже он поднял с пола скомканную бумажку, расправил и сунул себе в карман. — Я не могу сказать, что он прав, Нэйтан, — сказал ему Пиклз. — Но не могу сказать, что и неправ. — Очень глубокомысленно, твою мать. Тебе тоже стоит написать об этом песню. В ответ на это Пиклз весьма благоразумно промолчал. И, кажется, покосился на холодильник — но Найтан знал, что отрубленных пальцев там уже не было: Чарльз забрал их и, кажется, на следующий же день клокатиры притащили откуда-то целый врачебный консилиум. Лучше бы он собрал целую поисковую операцию — хотя так думать было несправедливо. Поисковая операция велась уже давно, и ее масштабы наверняка оставались скрыты от их глаз, как айсберг под водой. В комнате Сквизгаара все оставалось на своих местах, нетронутое и напоминающее. Нэйтан никогда не отличался сентиментальностью — и он не заходил в нее, не трогал предметы и не вспоминал. Как Пиклз правильно отметил, однажды они засосались на публике — что с того? Он забыл вспомнить, сколько они оба выпили прямо перед этим. А еще — сколько у них обоих было после этого женщин. Вероятно, женщин. Порой трудно было разобрать… И Магнус — из какой только щели он выполз? Он не появлялся на их глазах столько лет, что Нэйтан уже и забыл… Он давно планировал месть, или Пиклз прав, и что-то спровоцировало его? И почему Сквизгаар — почему он не мог просто попытаться закончить начатое и прибить самого Нэйтана? Впрочем, убивать он, очевидно, не собирался. Предыдущий палец они получили три дня назад. Эксплоужен никогда не был силен в математике, но даже ему было очевидно, что следующего ждать оставалось уже недолго. И мрачное, сосредоточенное лицо Чарльза, встретившее его следующим утром, явственно говорило о том, что случилось что-то еще. Что-то более существенное — может быть, на этот раз проклятый Магнус решил оттяпать Сквизгаару руку по самое плечо? Или ему надоело развлекаться, и он отрезал ему голову, решив, что никто не собирался его искать? — Нэйтан, извини, — сказал ему Чарльз. Да, это определенно была голова. Или, по крайней мере, обе руки сразу… уж если Чарльз извинялся перед ним. — Я знаю, ты сам хотел бы сделать это, — продолжил он совершенно серьезно. — Но нам пришлось устранить его... так сказать, в процессе. Однако ты все еще можешь скормить части тела собакам, если это как-то… тебе поможет или… — Ты хочешь сказать… — Нэйтан почувствовал, как что-то начало вскипать у него в голове — и почему Чарльзу вечно нужно было заходить так издалека? — Вы нашли его?! — Чарльз кивнул. — Да срать мне на Магнуса! — рявкнул тогда Эксплоужен вопреки собственным недавним словам. С тем, что осталось от Магнуса, он мог разобраться и как-нибудь позже. В конце концов, голодные собаки оценят и подтухшее мясо. — Сквизгаар где?! — Не сейчас, — щуплый Чарльз стал неожиданно очень значимой преградой для Нэйтана, который мог бы перешибить его одним ударом… но на самом деле, не мог. Это было бы чертовски опасным заблуждением. Ни Нэйтан, ни кто-нибудь другой из них никогда не мог спорить с Чарльзом. — Нэйтан, ради всего святого, если хочешь ему добра, то не трогай сейчас. Ему предстоят операции, много, ему нужен покой… — Много? — тупо переспросил он. Магнус все-таки оторвался на нем как следует. Наверное, отрезанные пальцы были только началом. — И что с ним будут делать? — С его руками, главным образом, — поправил Чарльз. — Мы посмотрим, можно ли что-то сделать… Дело не только в пальцах. Магнус набросился только на его руки. В остальном тот более или менее цел. — Тогда я хочу его увидеть, — Нэйтан был настроен решительно, и Чарльз попытался в последний раз: — Мы прихватили не только труп Магнуса. Есть еще несколько его живых сообщников. Можешь пытать их, если хочешь. Могу предложить тебе большой выбор приспособле… — Потом! — снова рявкнул Эксплоужен. — Покажи мне Сквиза, быстро. Где он? Больше Чарльз не спорил. — Вы не сможете поговорить сейчас, — предупредил он. — Все это непросто. Я очень прошу тебя не мешаться, если мы пытаемся… — он сдернул очки и крепко прижал переносицу. Кажется, он тоже чертовски устал — вероятно, гораздо больше их всех. — Если мы пытаемся все сохранить. Ладно, вот он, — и Чарльз махнул на неприметную на первый взгляд полупрозрачную дверь. — Только не ори и не вламывайся. Посмотри, и пойдем отсюда, — кажется, он в самом деле был обеспокоен тем, что Нэйтан вот-вот мог все испортить. Что ж, это он умел. Впрочем, он так толком ничего не увидел. Сквизгаара он узнал только по копне светлых волос — хоть те и выглядели непрезентабельно после множества дней таинственного заключения, но все равно остались прежними. А еще Нэйтан понял, что поговорить они все равно не смогут, потому что тот спал, и кислородная маска закрывала его лицо. Это было к лучшему — он все равно не знал, что сказать. А руки Сквизгаара… их не было видно. Над каждой из них склонилось по два хирурга. Как хорошо, что они могли заниматься этим здесь, втайне, скрытые ото всех. Чарльз мог найти лучших специалистов в мире, так что теперь все должно было оказаться в порядке… ведь так? Но на лбу Чарльза между бровей залегла глубокая морщина. Он определенно не был в этом уверен. Нэйтан мог бы разнести все вокруг. В обычное время он, наверное, так и сделал бы, но в этот раз он просто позволил увести себя обратно — туда, где Пиклз буравил его подозрительным взглядом, а Токи, кажется, стер с лица просочившуюся слезу. И едва ли он плакал из-за того, что Сквизгаар вернулся, чтобы сместить его с полюбившегося места единственного гитариста.