Любовная эволюция

Возвращаясь домой, Губерт планировал посетить одно место, всё же, дома Губерту было скучно, ведь жил он один, детей у него не было, а собака которая временами появлялась - не хотела быть защитницей его дома. Временами, Губерт с теплотой вспоминал своего любимого пса, на самом деле, он был не один, но этот был особенный, он смесью питбуля с ротвейлером, но Губерт не знал как воспитывать собак - и он воспитал из него полного добряка, он следил за ним, потому, собака его никогда не на кого не кидался, это был замечательный пёс. А ещё Губерт имел маленький секрет, который он скрывал ото всех, он, бесконечно любил своего пса. Но не мог найти для него болонки, поэтому, чтобы он не рассверепел, Губерт сам был той болонкой, которая готова вечно удовлетворять своего короля. Именно короля, ибо Губерт считал, что это именно королевская кровь - делает его таким сильным в постели. Так-то Губерт был ещё молод, и девственником, но пёс - делал с ним лучше, что Губерт только мог представить. Поэтому, Губерт всегда вспоминал его с теплотой и надеялся что он счастлив на собачьих небесах. Странные мысли, правда, были это, особенно находясь в окружении людей, он немного потел и возбуждался, но держал осанку, всё же - он походил из старого рода, все это знали. Наверное. Также как и его любимый пёс. Впрочем, в сегодняшнем обществе - совершенно не зазорно иногда об этом вспомнить, да, может, кому-то и будет стыдно, но ему не было. Он, наоборот, чувствовал гордость, он хотел завести ещё собаку, но всё никак не решался. Но на обеде с другом, возможно, это получится. А сейчас он стремился на день рождения Марии - его лучшей подруги и единомышленницы, она знала о его секрете, да и сама любила это делать со своим псом и с болонкой одновременно. К сожалению, зайдя в магазин, Губерт не мог сразу определить, что больше ей понравится - поэтому он решил подарить ей трусики со стразами, лифчик с металлическими вставками, да, наверное, у неё их много, но этот был особенный, такой вряд ли можно было сыскать сегодня. Мария была рокершей и немного панком, она удовлетворяла все его потребности, пока не было его девушки. Да и крутое нижнее бельё - для них было традицией дарить друг другу что-то эдакое. Типа колец или предметов одежды. - О, чел, привет, - с поцелуем откуда не возьмись накинулась Мария. Пока Губерт даже не дошёл до её дома, у всех на глазах, она засасывала его рот, словно дикая кошка яичко. Она засасывала его как пьявка, присосалась и не отпускала, и он тоже вошёл в это всё, бросив подарки на пол и сосавшись с ней словно два клёна, кланясь в сторону друг друга. Она была уже на нём, готовая, буквально, начинать соитие а он ещё не понимал, куда это его приведёт. - Да всё, малышка, полно, я тут с подарками к тебе, нижнее бельё купил со стразами. - О, ты такой милый, спорю, представлял меня в нём. Хочешь войти в мою жопу, милый? - Она тёрлась ею об член, он уже не сдерживался и плевать на весь мир - они вдвоём делали кайф, и это замечательно. Но всего по-немножку, она тотчас же спрыгнула с Губерта, кровь которого уже была в агрегатном органе, думая лишь про её станок, да и движения ею выдаваемые служили тому. Но как-то Губерт пришёл в себя и стал поднимать вещи, она же - скакала словно сумасшедшая. Возможно, она такой и была, причёска ирокез на её голове развивался и словно просил, словно выдавал её низменные желания. Всю дорогу до её дома, Губерта одолевали серьёзные мысли, такие как "анал - её анал, что может быть готичнее анального секса?" и "какая же она резвая, дерзкая, ни чета моей тёлке, но я их всё равно обоих люблю одинаково". - Кстати, ты же с завода идёшь, чум? А есть что пожрать, я с утра только гремела костями в баре. - Конечно, вот, держи, - Губерт кинул ей банку с пробоиной, из-за чего, все руки её были заляпаны маслом. Он не заметил этого, так что извиняться было бы лишним. - О, спасибо, обажаю рыбку, ах, это ароматное масло на моих ладонях, лучше будет смотреться здесь - она стала в позу, оттопырив задницу в сторону Губерта идущего за ней и возбуждённого и смачно шлёпнула себя по заднице. Губерт же, даже не заметил, как его шипящая змея оказалась в её норе, прямо через одежду. - Это... Кажется, на нас смотрят, - будучи в возбуждённом состоянии, ему пришлось приложить не мало усилий, чтобы сказать это, и проглотить чуть не вырвавшееся "да сучка!". - А я и не знала, что это так тебе понравится, хочешь рыбки, котёночек? - Она сжала ягодицы и махнула ими так, что Губерт почувствовал, что его змея чуть не ломается. Опасно так делать, он замер в противоречивых чувствах и дыхание мгновенно сбилось. - Это не для всех, петушок, побереги эмоции, к моменту, как останемся одни. А сейчас, к ягодице, - Губерт не любил эту напускную доминность, в общем-то, это ей самой было неприятно, но ситуация вынуждала, впрочем, Губерт это сразу понял. Они посмеялись и она ногой открыла калитку своего дома, она жила с родителями, её мать постоянно вызывала дальних родственников на её день рождения. Не смотря на то, что этих самых родственников она терпеть не могла. Её наряд, вызывал у Губерта противоречивые чувства, она была похожа на проститутку в этой маленькой кожанной юбочке, прикрывающей лишь причинные места и топе с чёрной желеткой, честно, если бы она была его родственницей, а не подругой - он бы её хорошенько выпорол, чтобы вбить немного приличия в эту головушку. А впрочем, такое ему даже нравилась, распутные подруги - это блаженство, по крайней мере, хоть какая-то радость в жизни Губерта. - Мам, пап, я дома! - встретили они её, скажем так, полностью на расслабоне, им было совершенно нормально видеть её в таком наряде, а что, с Губертом же, он-то её в обиду не даст, они это знали. А был он действительно лучшим другом для неё, правда, их познакомила близкая подруга, являющаяся теперь его девушкой, но всё же, в глазах родителей Губерт был идеальным мужчиной, для их распутной дочери. Губерт и Мария вошли в огромный зал розово-жёлтого цвета, с красным узорчатым ковром на полу и огромным шкафом-стенкой по бокам. Отец Марии работал таксистом, но работал только тогда, когда ему этого хотелось, можно сказать, у него был гибкий график, мать Марии - Здраствуйте, - Губерт держался ровно, как и полагается человеку из древнего рода. - А, мсье Губерт, как дела? - Потихоньку, сэр. - Да отстань от него, пап, мы идём на кухню, пожрать. А потом я приоденусь, будем праздновать. - Губерт, вы не хотите чаю? - Нет, мэм. - Мам, он будет со мной и поможет мне приодеться. - Доченька, восемнадцатилетие бывает раз в жизни, нельзя упустить этот момент, тем более, что ты девочка. - Вот сейчас заткнитесь, пожалуйста, на моё день рождения. Идём Губерт, Губерт мне подарки и угощение принёс, мы идём праздновать вдвоём. Спасибо за понимание, - так, с недовольной миной, она повела Губерта в коридор, который, затем ведёт на кухню и закрыла двери, надеясь, похоже, что никто не зайдёт пока они тут развлекаются. - У тебя прекрасные родители, может, ты могла бы лучшей быть, если бы не я. - Ага, не хочешь в жопу пойти? Вот тебе открывашка, открывай, а то сразу пристают блин, подумаешь, всего восемнадцать... Да мне плевать, - она закурила сигарету, с её чёрными как смоль волосами, собранными в шапку - это было прекрасно. - Ну ладно, я лишь надеялся, что, не буду является для тебя обузой. - Ты и не являешься ею, - она взяла Губерта за руку. Курение сигареты у неё было настолько сексуальным, что Губерт сглотнул, понятное дело, девушка имела некоторые особенность. - Ты - лучшее, что со мной происходило. Губерт улыбнулся ей, взял открывашку, и стал открывать. Она поставила сигарету в пепельницу, и, держа его за руку, зарылась по-домашнему рукой в стол стала смотреть на него, будто в полусне. Улыбнувшись только ей, Губерт открыл баночку, она встала и достала из холодильника хлеб, масло и поставила их на стол. Затем, стала готовить чай, всё это время, Губерт старательно наблюдал за ней. Она, что-то там себе напевала и пританцовывала, почувствовав на своём бедре скользкий взгляд, она тут же стала танцевать свободнее, буквально изображая стриптиз у плиты. Не хватало только снятия одежды, но она была не совсем чокнутой, всё таки, её отец и мать могли зайти в любой момент, хотя, они не склонны заходить на кухню без особой нужды. Едят они поздно, а сейчас, ждут дня рождения, чтобы иметь место внутри. Мария же, особо по этому не парилась, ей наоборот, хотелось побольше задницу, Губерт, судя по её покинувшей сии места подружке - любит большие попки, потому не было ничего удивительного в этом. - Чай ещё не готов, не возьёшь чашечки и не насыпишь по чайной ложечке чайку, котик? - Губерт мгновенно встал, поклонился, похоже, тушуясь и стесняясь, как не странно. Ведь он никогда таким не был, но иногда, у него рядом с такими женщинами нет-нет да возьмётся такая дичь. Тут же она схватила его за задницу, из-за чего, тот опешил, но попытался не уронить доставаемые из шкафа чашечки и чай. Задница у него была не самой твёрдой, кое-где она это заметила и шлёпнула его, как бы намекая, что надо бы покачаться. Но похоже, это было не всё, что она хотела. - Малыш, будешь тушеваться - я твою попку оттрахаю сама. Да и к тому же, Губерт, мы друзья, секс между нами - из согласия, ты уже видел меня голой, так что не нужно представлять, будто я чужая тебе. - Не хотел тебя обидеть этим. - Ты меня не обижаешь, давай, я отнесу чашечки, и чай насыплю. Подожди, чайник горячий нести будет тяжело, я ведь маленькая, - она стала щекотать его в шею губами, как маленького ребёнка, при этом, шепча на ушко. - Как ты просунешь мне в дырку свой твёрдый, сочный, вкусный... - Не надо, давай сначала свидение, потом это дело. - Как скажешь, - она облизала его шею и за ухом. Будто намеревалась его съесть, в действительности, едва сдерживая возбуждение. А тем временем, чайник закипел, она лишь указала рукой, Губерт буквально сделал за неё всю работу и налил чай. Горячего чайника она избегала, Губерт аккуратно поставил его на плиту, затем, они начали поглощать рыбку, намазав масло, на хлеб и положив прекрасную, маслянную рыбку. Это вам не заводчане, которые едят рыбу без хлеба, настоящие люди, едят только так. Запивая чаем, они говорили о разных вещах, начиная с того, что сегодня наденет для гостей Мария и почему Губерту лучше бы остаться. Она хотела секс ночью, перед рассветом, Губерт не был против этого. Ведь подработка на заводе не привлекала его особо, да и, всё равно потом завтрашний день был выходным, можно было веселиться. - Я надену то, что ты мне принёс, надеюсь, ты выбирал по вкусу. - Конечно, я выбирал долго, я же знаю, что мы - мужчины, в этом профаны. Я даже попытался воспользоваться советами продавщицы, но она была не в духе, посоветовала что-то невзрачное, простое, перед тем как скрыться в направлении другого покупателя. Я бы купил, если бы это не было твоим днём рождения, тут ведь нужно что-то особенное. - И ты поступил как альфа-самец, который, несёт своей сученьке подарки. - Ну, я не хотел, чтобы ты это забыла, поэтому я взял максимально дерзкое нижнее бельё, если тебе понравится и захочется ещё - я сделаю всё. - Не сомневаюсь в этом, котик, так, - она укусила последний кусочек своего бутерброда, а чай почти допила. Тогда как Губерт, был от этого ещё далёк, он ел уже третий и почему-то не мог остановиться. Ещё несколько минут, они общались, вспомнив очередную деталь Мария решил поделиться ею. А Губерт, тем временем, доедал консерву. - Да, и я хотела бы, на ночь пригласить подругу, ты же не против, котик? - Подруга, смотря зачем ты хочешь её пригласить, - тут она встала, и села прямо мне в колени, смотря на мой возбуждённый агрегат. Который, не собирался падать, видимо, наслаждаясь этим. - Тройничок, сразу после того, как я встречу гостей. Мы немного потусуемся, покажем, как танцуем, не панк к сожалению, ты ведь знаешь медленный танец или танго, который папа так любит? - Мне учить твоего отца? - Можешь. Конечно. Я подготовлю тебе почву, ты впишешься в это идеально, я думаю. - Ну, крошка, я не учитель, я стажируюсь на заводе даже не самым большим начальником. - Но у тебя ведь будет время, заодно мы с тобой будет шпехаться, когда захотим, мой отец ничего нам не сделает. Мы же пользуемся противозачаточными. - В идеале, он предлагал использовать презервативы. - Да, но я не хочу, к тому же, это просто испортит ощущение. Как мне так и тебе, а вот подруга моя, будущая там, будет очень благодарна если в неё кончишь, ну как идея? - Она посмотрела на стояк слишком внимательно, а затем, начала гладить кончик и играться с ним. Я-то, конечно, сдерживался и допивал чай, который я пил долго, смакуя его - но когда допью, сдерживаться не буду, она это знала и улыбка с её губ слетела на секунду. Она встала и её колени оказались на одном уровне с моим солдатиком, который, будто стойкий оловянный солдатик - всё не хотел падать, из-за чего возбуждение по всему её телу, тоненькой струйкой стекая с ножки. - Ладно, пойду припудрю носик и приготовлюсь, я буду ванной комнате, заходи, когда допьёшь чай, мне нужна твоя поддержка прежде чем начнётся праздник. Она встала, сексуально подмигнула и пошла в ванную комнату, честно говоря, я чувствовал только возбуждение, но ещё несколько минут нужно подождать, если не хочу испачкать костюм. Бутербродов не осталось, я не планировал есть на этой вечеринке, но... Раз уж моя подруга здесь, то, наверное, можно. Ибо всё, что я ел с утра, это только половина маленькой баночки консервы, весело. Но ничего вкуснее этих консервов, на свидании, можно сказать, с подругой - наверное, уже не будет. Только если этот случай повторится, хотя... С бы ему не повториться? Странные мысли ведут меня сейчас, дикое возбуждение прерывается этим, хорошо, что я молод, мой оловянный солдатик стоит и не двинется, не шевельнётся. Как вспомню её печку, для выплавки моего солдатика, так сразу чувствую ещё более сильное возбуждение, чай уже почти закончился, значит, скоро нам предстоит ещё выплавка, на этот раз, хочу поднапрячься, чтобы этот день она запомнила на долго. Надеюсь, все последующие будет так же, и она проронит скупую слезу, когда под натиском жестокости мира, этот солдатик упадёт, но для неё, всё равно восстанет. И для моей Альнии, которая сейчас далеко, возможно, она в скорости вернётся, ах, это пухленькое милое тело с ямочки на щеках, она совершенно не похожа на Марию. И, тем не менее, я их люблю, они знают об этом, и они будут рядом когда я буду делать нам детей. Их дети будут любить друг дружку, ведь они все будут родичами, от меня, можно ли назвать меня счастливым человеком? Конечно нет, с такими мечтами - мне только мусор собирать, работая на заводах или, не знаю, учителем танцев, рассчитывать можно будет только содержание дома, ну и любовницу в виде Марии, Альния появится нескоро, да и смысл в ожидании, если у неё работы валом ещё? - Эй, ты там задумался, или что? Я не буду весь день здесь, поторопись, - снова пошлые мысли и желания, вновь пробудили стойкость моего солдатика, пора плавить. Я ворвался в ванную комнату и начал раздеваться, она была возле ванной с тёплой водой, голая и похожая на фею воды, вся косметика с неё была смыта. Она была тем, что было нужно, что было просто необходимо всегда. Губерт подошёл к ней медленно и резко схватив своими большими загорелыми руками за щёки, страстно поцеловал, она прильнула к нему, грудь её оказалась в его объятьях, она была небольшой, можно сказать, несущественной, но кожей Губерт почувствовал твёрдость её сосочков. Она обхватила его ногами, буквально сразу запрыгнув на него, его член, будто по наитию прижался к её шоколадному очку своей чувствительной головкой. Она ахнула от возбуждения и почти сразу струйка тёплого возбуждающего сока омыла его член. - Ты так сильно возбуждена. Хочу тебя. - Войди. Не противься этому. Я хочу иметь тебя всего, - он стол так рьяно что она сама на него накинулась, теперь, если начать действовать, это усилит толчки в неё. Бувально всё вокруг было заполненно этим, возбудение и необъяснимо сильный кайф, как будто что-то во мне страстно тянулось к Марии. Немного отпускало, позволяло выйти, но никогда не отпускало и звало вновь в себя, в неё. В этот светлый путь. Я взял её на руки, и долбил, долбил, можно сказать я не мог остановиться, не в этот день и никогда. Если остановиться - будет неприятно, зачем это нужно? Когда вот, когда кайф разливается по венам, когда жизнь играет с нами эту песню, когда мы поём вместе с ней, останавливаться не имеет смысла. - Ах, боже, - она прильнула ко мне, обняв шею, и страстно поцеловав. Её дальнейшее предложение было лучшим, - войти мне в попу, котик. Я положил её на гладильную доску, вошёл в её попку, в которую я мечтал войти весь день. Киска очень хороша, но попка - довольно готична. С её характером, это просто потрясающе, она кусала пальцы и улыбалась, пока я входил в её попку, это сопровождалось стонами, я лизал ей ноги, чтобы она чувствовала хоть и сильно противоречивые, но всё же ласковые ощущения. Ну ладно, она описалась, это хорошее подспорье всякого рода лубрикантам. Мы их фактически не использовали, круговыми движениями в попке приятнее, по её словам, да и она считала это более первобытным, а значит - хорошим. С её точки зрения. С моей нет, я всегда считал превобытность - пережитком прошлого. Хотя, люди ведут себя не лучше животных, поэтому, возможно, она права и это будущее. Она снова захотела на ручки, ах ты ж девочка моя, так бы и съел, ты будешь полна моего семени. Я её взял, а солдатика своего оловяного не вынимал, обнял, страстно вновь поцеловавшись, прижал её к стенке возле унитаза, и я уже не сдерживался. Я ковал своего оловяного солдата, в её печи, так долго, и так хотел её снова и снова, что кульминация настала быстро. - Мой Губерт, сыграй на мне хеви-метал! - Да детка!!! Буквально долбя её в очко, вокруг словно всё становилось цветным а голове заиграл тяжёлый металл, она вывалила свой длинющий язычок и расплылась в улыбке. Наполняясь семенем, она снова обняла меня крепко и отказалась извлекать из себя семя, её язык обвил мой и устремился в глотку. После, тоненькая любовная слюнка нас соединила навсегда. - Хорошо, я чувствую твою поддержку Губерт, для меня она очень важна, теперь идём в ванну. Помоемся. Меня уговаривать не нужно было. Мы пошли и помылись, я мыл её, она меня, вокруг нас в воде была пена, соль для ванны и моя сперма, видимо. Я старался об этом не думать, но в сисечки Марии ещё пару раз окунулся, она меня сама туда запихнула, и чего эти девушки так любят? Впрочем, думать об этом ещё не надо, главное - ощущения, мысли можно оставить на потом. Конечно, груди у Марии как раз соответствовали моим запросам, хотя, у той самой они больше и попа шире, можно сказать ей даже с фигурой и остальным несказанно повезло. Но у Марии есть характер рокерши, плюс - это её молодость, чёрт, как же я рад, что мы с ней трахаемся, бесконечно. - Ну всё, ты готов, теперь помой меня. - Я думал, я тебя и так мою. - Ты недостаточно меня моешь, Губерт, встань там, возьми мочалку, намыли её и помой меня. Я хочу, чтобы ты это сделал, я устала, знаешь сколько нужно выдержать сучке когда её ебут? - Ладно, я тебя помою, где у вас жидкое мыло? - Обойдёмся обычным. - Ладно. Я натирал её тело мылом, честно говоря, это шедевр, её тело - оно так восхитительно. Я не мог остановиться, хотелось бы ещё и ещё мазать, она смеялась, ей было щекотно, вот цена за обычное мыло, но его легче смывать потом. Поэтому, когда я смывал его, она смеялась не от воды, точно. Её тело стало таким приятным, что я не смог сдержать возбуждения и укусил её за попу, а потом вставил в неё, она ухнула не по-детски. Чёрт, совсем вылетело из головы, если её родители нас заметят - то это конец, нужно побыстрее с этим заканчивать. - Губерт, ты хочешь ещё? Я тоже, давай, трахни мою попку, потом, она останется там, я буду держать её в себе всё время. Так что, не отвлекайся, поддайся желанию, ты ведь хочешь - и я открыта для тебя, - её попка раскрылась, будто указывая путь грешной душе Губерта, он вошёл с упоением и стал нещадно, будто раненный зверь долбить её, стоны Марии даже стали чуть писклявее, но он закончил. Совсем не так быстро, как ей хотелось, но она была счастлива из-за этого, её попка полностью закрылась в конце и вытащив его, Губерт не увидел на нём частичек спермы. Её попка всё проглотила. - Теперь хорошенечко натри меня, и будем собираться, скоро начнём праздновать. Времени к празднику было немного, я омыл её, не дёргая больше за её греховную горошину, и мы вышли из ванны счастливые. Держась за руки.