Бокал кровавого вина

Чонина на входе встречает привычный Сынмин. В нос следователя ударяет сильный запах алкоголя и сигарет. От Сынмина, как обычно, веет древесным ароматом. Каждый раз Чонин все хочет узнать точность духов. Он думает, что это сандаловое дерево, запах которого просто невероятно притягивает его. Сынмин строг, одет в выглаженный костюм, вид выражает серьёзность и кротость. Чонин почти каждый день видит его таким. Тот кланяется низко следователю и слегка улыбается. Чонину безумно нравится видеть его таким. Он заметил, что Сынмин ведет себя так только с ним — с другими он холоден и порой даже груб. Его уважение к младшему поражает. — Чан у себя? — спрашивает Чонин и жмет Сынмину руку. Все же они, по факту, деловые партнеры. Обстановка давит на мозги, вокруг шумно и слишком много пьяных людей. Благо музыка играет не так громко, что могло бы разозлить следователя. Чан спускается со второго этажа, зная, что придёт Чонин. Он тоже в костюме синего цвета. Пиджак застегнут на одну пуговицу, рубашка под ним открывает вид на подкаченную грудь. Чонин и его привык видеть таким: расслабленным и похуистичным. Сынмин же в своём синем костюме и галстуком выглядит намного лучше своего босса со стороны взглядов Чонина. — Что-то срочное, раз ты так быстро приехал, — говорит Чан. Его глаза поражают своей беспечностью и хладнокровием, но он также относится к следователю, как и его подчинённые. — Не думаю, что остальным позволено греть уши, — проговаривает в ответ Чонин, смотря на охранников справа и на Сынмина слева. — Я провожу вас в специальную комнату, — расстроенно кивает Ким и направляется к лестнице, двое следуют за ним. В помещении противно витает сильный запах сигарет и секса. Чонин морщится. Чан падает на диван напротив входа в нескольких метрах, по середине шест, а перед Кристофером растилается журнальный столик, на котором лежит порошок. Следователь закатывает глаза. Сынмин стоит возле двери, заперев её на замок, чтобы их никто не беспокоил. В руках у Чонина папка с документами, он бросает её на стол, наблюдая, как порошок поднимается в воздух. Он знает — у Кристофера денег много, на такой же ещё найдёт. — Сынмин, оставь нас, — сердито смотря на Чонина, приказывает Чан. Рука следователя останавливает подчинённого. — Это необязательно, он не крыса, и я ему доверяю, — Сынмин в ответ на эти слова улыбается и кланяется. Хватает пары секунд, чтобы он смог подойти очень близко к следователю и дёрнуть за чёрную джинсовку. Чонин послушно позволяет ему снять одежду с себя. Сынмин в это время показывает жестом, чтобы тот молчал, пока Чан со стороны наблюдает за своим весьма умным подчинённым. — Интересно. В отделе завелась крыса, — задумчиво проговоривает Чонин, смотря на то, как маленькую прослушку парень перед ним топчет ногой. — Первой крысой были Вы, следователь Ян, — усмехаясь, говорит Сынмин, намекая на то, что тот сотрудничает с Чаном. Но в таких чинах, как у Чонина, нужно иметь связи, даже такие. А лучше сказать, именно такие. Просто потому, что такие криминальные авторитеты, как Кристофер, знают много таких людей, которые так или иначе могут быть связаны с любым делом, над которым работает Ян. Поэтому Чонин ещё его не сдал своим. Слишком невыгодно потом будет разбираться без нужной информации с преступлениями. — Субардинацию соблюдай, — летит строгость от Кристофера. — Он тебе не знакомый и не друг, чтобы ты с ним так разговаривал. — Извините, — мямлит в ответ подчинённый и вновь кланяется. Чонин закатывает глаза, похлопывая Сынмина по плечу, и улыбается. Он вовсе не обижен, Сынмин ему друг, и он позволяет себя вести с ним, как с хорошим приятелем и человеком в принципе. В ответ он был бы тоже рад, если Сынмин бы хоть раз позволил себе разговаривать со следователем неформально. — Что там по твоему делу? — спрашивает Кристофер и открывает папку с бумагами. Пока он с интересом просматривает документы, Чонин садится рядом и подзывает Сынмина посидеть с ними. Со стороны Ким выглядит, как охранник Кристофера, а не его правая рука, и Чонин посмеивается от этой мысли. В любом случае Сынмин до жути сексуален в этом костюме и просто излучает вайбы человека, который слишком сильно привлекает Чонина. Тот буквально горящими глазами следит за каждым его движением, потому что Сынмин утонченный и такой привлекательный для него, что хочется прямо здесь притянуть того ближе и с жаром поцеловать в припухлые губы, которые блестят из-за помады. — Эта новость тебе не понравится, — отвечает Чонин и чувствует тепло Сынмина рядом, тот двигается ближе специально — хочет, чтобы их бедра соприкасались. Он также хочет чувствовать следователя и целовать его с такой же страстью, как и другой. Но пока что никому из них не хватает смелости признаться в этом. Кристофер переводит на него свой взгляд, поднимает одну бровь в вопросительном жесте и кивает, выпрашивая этим рассказать. — Я всё же думаю, ты прав, — Чонин поджимает губы, — Сынмину сейчас правда не нужно об этом знать. Поэтому, — он смотрит на Кима с неподдельной нежностью в глазах, — выйди пожалуйста. Сынмин без вопросов покидает комнату. Кристофер напрягается, следователь знает что-то по правде жуткое, раз выгнал единственного любимчика из всех подчинённых Кристофера. — У полиции нет ничего на тебя, поэтому я выложу сейчас всё, что знаю, — произносит Чонин и облакачивается на колени локтями. — Кто-то из твоих по имени Ким Минсу подставил тебя. Слил всю информацию о твоём частом местонахождении неделю назад. Рассказал своему боссу, который твой главный враг, поэтому на тебя готовили покушение. Не спрашивай, как я это узнал, но сейчас ты в относительной безопасности. — Что значит «в относительной»? — перебивает Кристофер. В глазах пылает злоба на свою рассеянность. Он сглупил, взял на работу человека, которого плохо проверил и из-за этого чуть не лишился жизни. Хорошо, что в полиции ещё остались такие люди, как Чонин. Хотя на всю полицию Сеула Чонин, наверное, такой единственный, которому ещё не плевать на жизни людей. Кристофер ему доверяет и рад, что у него есть такой приятель. — То и значит, Крис. Предупреждён, значит вооружён, — он смотрит ему в глаза. — Они запросто могли ещё раз дать запрос на твою душу, поэтому проверь у себя всё ещё разок. В документах все их поддельники и киллеры, надеюсь, это будет для тебя полезной информацией, потому что взяли мы не всех. Тебя ни за что не привлекут, я позаботился об этом, — Чонин в открытую говорит о наркоте, на которую указывает взглядом. — Единственное, чему я рад, это то, что ты сам не употребляешь. И, что Сынмин в этом не замешан. Продавай сколько хочешь, но не пались ни на чём, а то я уже не смогу помочь с этим, — он грустно вздыхает и смотрит на пол, где валяется сломанная подслушка. — Ещё и это блять откуда-то взялось. Что за черти в отделе у меня работают. — Я разберусь со своими делами, спасибо тебе, — Кристофер с явной большой благодарностью в голосе встаёт и крепко жмёт руку следователю, обнажая ямочку на щеке. С виду так и не скажешь, что такой человек торгует наркотой. Кристофер милый и заботливый со своими лучшими друзьями и со своей семьёй, о которой никто не знает, даже Сынмин. Он заботится о том, чтобы Ким всегда меньше знал. Ведь, если меньше знаешь, крепче спишь, не так ли? Кристофер знает, что Сынмин в любой момент находится в большой опасности: его могут похитить и добывать информацию, а пока везде ходит слух о том, что о Кристофере никто и ничего не знает, поэтому Ким автоматически становится лишней мишенью. Чонин также мало осведомлен о личной жизни Чана. Он знает только о его делах с накротой и о его статусе в криминальном мире, но не более. Да ему это и не нужно, они не друзья, чтобы быть в курсе таких дел. Взаимовыгодная помощь — единственное, что позволяет им хорошо общаться друг с другом. Кристофер встаёт с места и пожимает руку приятелю. — Я поеду сейчас по делам, — говорит он и отводит взгляд, — и как бы тебе сказать... — он неловко поправляет причёсанные тёмные волосы и бросает глаза на следователя. Он выдерживает небольшую паузу, — не желательно, чтобы Сынмин там был. Он казался в начале встречи грубым, но сейчас выглядит загнанной в угол овечкой. Узнав обо всём, ему не хочется рисковать Сынмином. У того есть семья, он знает про его хорошую и добрую сестру, которая искренне о всех заботится. Кристофер даже вспоминает случай, когда она, такая милая девушка, пришла на работу к Сынмину и накормила его и Чана тортом, который сама испекла. Наипрекраснейшее создание, тогда узнал Чан. Даже думал уволить Сынмина, дабы не ставить его жизнь и жизнь его сестры под угрозу. Но Сынмин так просто не сдался, ссылаясь на то, что он уже проверенный человек, и единственный, кому можно доверять. Чонин посмеивается. — Я понял, но куда мне его деть? Он же без боя не сдастся. — Ой, да ладно тебе. С вашими «отношениями», — Чан делает кавычки пальцами и меняет интонацию, — я даже догадываюсь, как можно провести время. — Ах ты, — Чонин легонько бьёт его в плечо, и они оба смеются. Он тоже знает, как отвлечь Сынмина.

***

— Куда поехал Кристофер? — Сынмин влетает в небольшую комнату, где возле окна Чонин стоит и смотрит, как несколько чёрных тонированных машин минуют ворота. Он замечает, как зол Ким и слегка поднимает уголки губ от его милого вида нахмуренных бровей. — Тебе не следует знать это, — Чонин нежно улыбается ему. — Ты его правая рука, Сынмин, а не охранник. Ставить свою жизнь на кон ради него — не твоя задача. — Следователь Ян, пожалуйста, — щенячьи глаза молят избавить от тревоги. За несколько лет работы на Кристофера Сынмин очень привязался к нему, даже с таким непростым характером и весьма преступными делами. Он считает его своим старшим братом и просто хорошим другом и понимает такую хладнокровность со стороны своего босса. Кристофер просто не хочет рисковать своими людьми, поэтому так отвергает любое тепло со стороны своей правой руки. Чонин трёт свои глаза, выдыхая устало и печально. — Сынмин, нет, — его неприклонный тон заставляет подчинённого опустить руки. Он облокачивается рядом, опираясь задницей от подоконник и закидывая голову наверх. — Тогда обещайте мне, что он будет в порядке, — Сынмин вновь своими щенячьими глазами пользуется чувствами Чонина и давит своим видом на слабость следователя. Совершенно бесстыдно и смело приближается к лицу парня и строит ещё более невинное лицо. — Обещаю, — шепчет он в ответ и пододвигается ещё, находясь в опасном расстоянии с чужими губами. Такая стервозность и дерзость заводит обоих, и Чонин чувствует чужое сбитое дыхание на своём лице. Кристофер со своими проблемами быстро вылетает из головы, когда следователь подхватывает Сынмина под бёдра, усаживая на подоконник, и впивается наконец в его губы своим остервенелым поцелуем. Руки Сынмина перемещаются на чужие волосы, сильно оттягивают красиво уложенные пряди и впечатывают в свои губы ещё сильнее. Деловые костюмы хочется выбросить из окна, потому что они сковывают тело и не позволяют с полным животным желанием прочувствовать тела друг друга. Но каждый в своей голове держит этот до дрожи в коленях сексуальный деловой вид другого. Сынмин начинает расстёгивать пуговицы на идеально выглаженной рубашке следователя, параллельно целуя в губы и держа его корпус ногами близко к своему. — Не торопись, — низкий голос Чонина побуждает остановиться, — я забронировал нам комнату здесь, поэтому нас ждёт красивое свидание с виноградом и вином. Сынмин тихо посмеивается, уже представляя в голове чем может закончиться их свидание. Он ещё раз глубоко целует Чонина, изучая его рот своим языком, спрыгивает с подоконника и бережно застёгивает пуговицы на чужой рубашке. — Тогда пойдём узнавать друг друга получше.

***

В просторной комнате всё очень уютно расставлено. Даже по меркам Чонина, который всегда презирал бордели и подобные места, это помещение кажется ему весьма симпатичным. При входе справа стоит немаленький стол с закругленными углами, рядом располагается очень просторный диван с подушками, обитый тёмно-синим бархатным материалом, на котором сидеть наверняка очень приятно. Кровать стоит напротив, слева от входа, на неё небрежно падает вечерний свет фонарей из окна, и атмосфера в принципе намного приятнее, чем в любых частях этого заведения. Позитива ещё прибавляет Сынмин, что расслабленной походкой направляется к столу заранее ослабив тёмный галстук и расстегнув несколько пуговиц. Была бы возможность он с удовольствием переоделся, но на работе мало его вещей, и все они представляют собой лишь качественные и дорогие костюмы, которые отдал ему Кристофер под предлогом того, что купил, а после уже не захотел носить. Сынмин сразу скидывает пиджак на спинку дивана, Чонин повторяет за ним, и они вместе усаживаются за стол, куда уже доставили еду по поручению Кристофера. Чонин аккуратно разливает красное вино по бокалам и с нежной улыбкой чокается с Сынмином, следя за тем, как тот почти до конца выпивает жидкость. — Настолько волнуешься за него? — спрашивает Чонин, размещая свою ладонь на чужом бедре. — Не столько волнуюсь, сколько обижаюсь, — Сынмин захватывает кисть винограда и поочерёдно захватывает своими губами ягоды. Чонин, конечно же, пристально наблюдает за этим, совсем не стесняясь своего желания, что выпирает у него в области паха. — Не очень приятно, когда твой босс, наплевав на тебя, отправляется в очередную разборку и запирает тебя со следователем. Чонин смеётся, сжимает ладонью чужое бедро и тянется к Сынмину, чтобы тоже захватить губами виноград. — Тебя не устраивает наше времяпрепровождение? — Чонин не выглядит расстроенным, лишь улыбается успокаивающе и продолжает поглаживать чужую ногу. — Не в этом дело, — Сынмин подливает себе ещё алкоголя, — просто переживаю. Чонин ложится головой на его колени, принимая ласку длинных пальцев, что начинают теребить его волосы. Приятный массаж кожи успокаивает, он хватается за чужую ладонь, целует тыльную сторону и смотрит на задумчивого Сынмина, что спокойно попивает вино. — Расскажи что-нибудь, — внезапно просит он. Чонин отстраняется, накладывает себе в тарелку разные фрукты и ставит поближе к Сынмину. — Как родители поживают? Первое, что приходит в голову подчинённого, и Чонин моментально хмурится, подбирает под себя ноги, усаживаясь поудобнее, и поворачивается к парню лицом. — Их убили, когда мне было пятнадцать, — бормочет Чонин в ответ. — Собственно, это и стало причиной тому, почему я сейчас являюсь следователем, а не офисным работником. Сынмин грустно вздыхает, в знак поддержки берёт Чонина за руку и сплетает с ним пальцы, не скрывая того, как любуется красотой чужих рук, обвитых венами и редкими шрамами. — Так и не смог найти тех, кто это сделал, — Чонин перемещает взгляд на пол, глаза устремляются в свою глубину и выражают отчаяние. Он бережно поглаживает пальцем чужую ладонь, наслаждаясь тем, что Сынмин сейчас рядом. Он буквально синоним слов уют и комфорт, и Чонин сейчас счастлив находится так близко с ним, даже если их разговор перешёл на такую щепетильную для следователя тему. — Извини, что такую тему завёл, — говорит Сынмин и слегка дует щёки из-за вины. — Расслабся, всё в порядке, — Чонин хмыкает, улыбается, как обычно, и целует Сынмина в щёку. — Я уже не тот травмированный мальчик. Они продолжают разговаривать, затрагивают тему фильмов, книг, увлечений, и каждый расслабляется полностью в такой дружеской атмосфере, не переставая кидать двусмысленные взгляды и прикосновения. Спустя час долгих и глубоких разговоров Сынмину звонит Кристофер, он сразу же принимает трубку, чувствуя накатившую тревогу. — Вы как, босс? С вами всё в порядке? — Боже, Сынмин, не ори так, — Чонин слышит ответ с той стороны и тихо посмеивается. — Я со всем разобрался, так что всё нормально. Что со мной могло вообще случится с такой армией из вооружённых до зубов парней? Сынмин вздыхает с облегчением и закатывает глаза. — Вы так просто уехали, ничего не сказав мне, так и ещё и оставили меня со следователем, — обиженно тараторит Сынмин и сжимает чужую руку своей от накатившей злости, которая пришла на смену тревоге. — Боже, я так рад, что с вами всё хорошо. — Потом будешь распускать слюни, прекрати этот цирк, — Кристофер тоже злится, но больше играючи, чтобы немного остудить пыл своего подчинённого. — Со мной и так бы было всё хорошо. Завтра расскажу тебе что и как, а пока лучше ты со мной поделись, чем вы там занимаетесь? Я случаем не отвлёк вас от важных дел? — Да что вы такое говорите? — Сынмин обиженно складывает руку на груди, другой придерживая телефон, и со злостью косится на следователя, что смеётся над его смущением. — Как я могу так легко проводить свободное время, пока вы на опасном задании? — Да прекрати ты уже, — Кристофер вздыхает, и даже не смотря на него лицом к лицу Сынмин чувствует то, как он закатывает глаза. — Надеюсь, ты проведёшь хорошо сегодняшний вечер, а точнее то, что от него осталось, и, скорее всего, ночь. Сынмин улавливает нотки издевательства и уже готовится к тому, чтобы высказать своё недовольство, но Кристофер вновь его затыкает. — И это не просьба, Сынмин, а приказ, — Чонин всё ещё злорадостно улыбается, пытаясь затискать Сынмина, чтобы тот не обижался, и тыкает пальцем в его надутые щёки. — Всё, отбой, а то мне ещё надо кое-куда заскочить. И хватит дуться, Сынмин, я знаю, с каким выражением лица ты там сидишь. Следует небольшая пауза, потому что Сынмин не хочет ничего говорить, пока Чонин изучает его шею своими губами. — Всё, до завтра, — слышится в динамике от босса, и звонок сбрасывают. — Ну вот почему он так себя ведёт? Я же просто переживаю, — Сынмин наконец измученно поднимает на Чонина глаза, которые сверкают нежностью и добротой, и хватает его к себе в объятия, вздыхая. — Всё же хорошо, щеночек, так что ты теперь можешь спокойно насладится этим вечером. Сынмин кивает и поглаживает Чонина по спине, позволяя улечься на своей груди. Пальцы вновь находят знакомые прядки волос на чужой голове и мягко их перебирают, а нос вдыхает аромат шампуня, задерживаясь у виска. — Кстати, если ты ещё не против, то можешь насладиться и мной, — говорит Чонин в изгиб чужой шеи, целует чужую острую ключицу и слышит звонкий поцелуй на своём виске. Сынмин ничего не отвечает — затягивает следователя в долгий и мокрый поцелуй, позволяет чужим рукам пробраться под свою помятую рубашку и звонко стонет в чужие губы, раззадоривая желание следователя. — Я весь вечер думал о том, как было бы прекрасно, если бы ты разложил меня прямо на этом столе, — шепчет Сынмин и достаёт из кармана пару презервативов и небольшую баночку смазки. — Как тебе идея? Чонин с изумлёнными глазами принимает поцелуй и берёт из чужих рук то, что им очень пригодится через несколько минут. — Очень даже ничего. Когда только успел подготовиться? — Как только узнал, что ты приедешь. Чонин догадывается, что в последнее время Сынмин каждый раз, как слышал о том, что приедет следователь, готовился к чему-то большему, нежели двусмысленные взгляды, которые раздевали друг друга догола и загруженные представлением головы как, где и в каких позах можно сделать всё задуманное. От этого осознания член Чонина дёргается в строгих брюках, усугубляет ситуацию ладонь Сынмина, что так нагло мнёт чужое возбуждение, параллельно целуя открывшуюся кожу на шее и груди. Чонин подминает его под себя, когда приставляет к столу поддающееся возбуждённое тело. Рукой он отодвигает еду, а вино с бокалами переставляет на подоконник, чтобы точно своими толчками не испачкать дорогой диван кровавыми подтёками. По комнате вновь разносится тяжёлое дыхание. Чонин целует ненасытно и грязно, и от одних только поцелуев Сынмин может кончить, потому что Чонин невероятный в таком возбуждённом состоянии. Он быстро расстегивает подчинённому пуговицы на рубашке, рывком снимает её и бросает на диван. Во всех его движениях Сынмин видит бешеное желание наконец расслабиться и получить желаемое удовольствие. Нежные поцелуи по лицу приводят Сынмина в замешательство из-за своего скрытого заботливого подтекста. Чонин мешает горячее и холодное, заставляя его метаться между огнём и льдом, и это именно то, что чертовски заводит Сынмина ещё больше. — Блять, ты даже не представляешь, насколько сильно я хочу тебя, — слышит Сынмин и параллельно улавливает звук трескающихся ниток на чужой рубашке, которую Чонин намеревается снять. — Нет-нет, оставь её. Ты намного горячее выглядишь так, — поспешно шепчет Сынмин, натягивая на чужие плечи одежду обратно, и следит за тем, какой до ужаса прекрасный торс открывается перед ним. Он проводит рукой от шеи следователя до ремня, лаская напряжённый живот с кубиками пресса, и пролазит кистью руки под штаны, сразу же хватая возбуждённый член. Чонин придерживает его лицо ладонью, пока сплетается с ним языком и чувствует, как слюни стекают вниз по подбородку. Он стонет от движения в своих штанах, Сынмин мягко оглаживает набухшую головку его члена и изучает длину своими пальцами. — Минет я тебе сделаю в следующий раз, а сейчас я уже не могу терпеть, — произносит Сынмин, полностью удовлетворённый размером чужого члена, и тянется к ремню, чтобы спустить свои штаны. Чонин ему помогает, резко разворачивает к себе спиной, заставляет опереться руками о стол и нагло изучает взглядом чужую задницу, в которой блестит красивая пробка. — Ты с ней весь вечер ходил? — спрашивает очевидное Чонин и тянет за камушек на себя, наблюдая за трясущимися бёдрами подчинённого. Тот мычит что-то похожее на ответ, и следователь усмехается. — Какой грязный мальчишка. Он резко и глубоко вгоняет в Сынмина пробку, кончик которой задевает простату, и давится улыбкой, когда слышит тянущийся стон из чужого рта. — Блять, быстрее, пожалуйста, — мычит Сынмин и тянется рукой к заднице. Чонин не даёт руководить процессом и по стекающей вниз смазке из члена Сынмина понимает, что тому нравится такое отношение к себе. Тем не менее Чонин уже сам не может терпеть, поэтому наспех натягивает презерватив на свой член и вытаскивает пробку из задницы Сынмина. Приходится несколько минут потратить на то, чтобы разработать покрасневший вход несколькими пальцами по той простой причине, что даже в таком крайне возбуждённом состоянии Чонин волнуется за самочувствие парня, что извивается под ним каждый раз, когда кончики длинных изящных пальцев касаются комочка нервов внутри. — Боже, — стонет и кричит одновременно Чонин, когда входит во всё равно узкий проход, и прижимает напряжённое тело Сынмина к себе. Тот задерживает дыхание, пока привыкает к толщине чужого члена внутри себя, и принимает успокаивающие поцелуи на плечах. Сынмин хватается сильнее за стол, когда толчки становятся невыносимо быстрыми и грубыми. Чонин входит глубоко и вновь чередует нежность и дерзость в своих действиях. Медленные плавные толчки и заботливые поглаживания руками по спине подчинённого сменяются резкими и глубокими, которые выбивают из Сынмина всю душу и заставляют кричать на всё помещение, не жалея своего голоса, что наверняка завтра станет похожим на хрипы. Но Сынмин ни в коем случае не хочет что-то менять. Его сводит с ума такая череда, и спустя несколько минут он чувствует чужую ладонь на своём члене. Добивает то, как с каждым толчком Чонин задевает простату и заставляет Сынмина чувствовать дрожь и слабость в ногах, а значит следователь сам близок к иступлению. — Давай же, щеночек, кончи ради меня, — грубый голос Чонина прямо возле самого уха побуждает тут же исполнить просьбу, и Сынмин громко стонет от накатившего оргазма. Бёдра и ноги трясутся, сперма пачкает руку Чонина и в большинстве попадает на стол, пока Сынмин захлёбывается удовольствием и эйфорией, что завоевывает его тело целиком. Чонин вгрызается в его плечо острыми зубами, сильно прижимает к себе и кончает так же бурно, рыча на чужое ухо. Его член, глубоко погруженный в чужое нутро, изливается густой спермой. Сынмина приходится усадить на себя, даже не вынимая член из него, потому что Чонин хочет настолько близко чувствовать его тело, пока осыпает поцелуями его лицо и шею. Ноги подчинённого не перестают дрожать, поясница слегка ноет, но приятная послеоргазменная нега расползается по телу, и чересчур чувствительный Сынмин вздрагивает от каждого прикосновения к спине, пока сидит у Чонина на коленях и обнимает его за шею, утопая носом в слипшихся от пота полюбившихся волосах. Чонин вдыхает его сандаловый аромат тела и пытается насыться им на несколько лет вперёд. Сынмин отчётливо ощущает юркий язык, что лижет часто за ушком и исследует острые ключицы кончиком. Засосы расцветают на шее Сынмина по желанию следователя, который хочет оставить хоть какое-то воспоминание о такой прекрасной ночи на несколько дней. Парень и не возражает, пока сам искусывает чужую шею в попытках присвоить себе. — Ты жуткий собственник, — тихо проговаривает Чонин спустя несколько минут. — Почему это? — Не отлипаешь от меня уже полчаса, — Чонин успокаивающе посмеивается. Они до сих пор даже не вытащили уже расслабленный член Чонина, и именно это напоминает о чересчур сильной близости между телами. — Ну и, пожалуйста, — Сынмин вскакивает с пригретого места на теле следователя и сразу же сгибается на ослабленных ногах от боли в спине и заднице. Его тут же подхватывают сильные руки и укладывают на кровать. Чонин приносит его боксёры, аккуратно складывает их вещи и уходит за влажными салфетками, что принёс им Кристофер или кто-то из его людей. Кристофер уже давно догадывался о таком исходе событий, замечая каждый брошенный взгляд следователя на задницу его подчинённого, который специально так вилял ей в присутствии человека, что привлекал его. И он был совершенно не против, если они оба найдут своё счастье друг с другом. Сегодня как раз подвернулась возможность дать им провести время вдвоём, и Кристофер с удовольствием ею воспользовался.

***

— За последний месяц ты тут был больше тридцати раз, — говорит Кристофер входящему в его кабинет следователю Яну. Чонин усмехается, подходит к столу, за креслом которого располагается его партнёр, и опирается на руки. — Ты же сказал, что меня ждёт подарок, вот я и приехал, — Кристофер наблюдает за его довольной улыбкой и докуривает сигарету, кидая её после в пепельницу. Кабинет растворяется в запахе табака и дымке от него. — Ну и, конечно же, чтобы увидеть свою любовь, кстати, где он? — Вон в дверях стоит, — Кристофер смотрит за спину Чонина и машет рукой Сынмину, что заходит смущённый последним предложением следователя и несёт с собой папку бумаг. — Привет, — тихо проговаривает он, принимая поцелуй в щёку от Чонина, и протягивает бумаги своему боссу. — Думаю, это не мне так нужно, а ему, — он отдаёт бумаги Чонину, который изумлённо берёт их из рук наркоторговца, и спрашивает у обоих зачем ему эта информация. На первом листе досье о неком человеке, что является наёмным убийцей. На документе расписаны все его дела в роли киллера, и Чонин открывает рот, пока читает целый столбец на листе бумаги, который, кажется, не имеет конца. — Это человек, который убил твоих родителей. Чонин цепляет взглядом их имена почти в самом конце списка и с удивлённым видом присаживается на кресло рядом, потому что на ногах больше не может устоять. От хорошего настроения не остаётся и следа, пока он укладывает потяжелевшую голову на свою руку, опираясь ей на подлокотник. Сынмин рядом хватает его за плечо, мягко разминая, и поглаживает другой его по голове. — Ты же понимаешь, что в моём преступном мире о таких ублюдках известно намного больше, чем полицейским и следователям, — говорит Кристофер. Чонин переводит на него покрасневшие глаза. — Возможно, кто-то из твоей верхушки покрывает их для своих целей, я точно не знаю. Я бы и не сдал его тебе, но это дело принципа. Сынмин показал мне всех его жертв, и это были обычные люди, которые так или иначе хотели привлечь к ответственности за причинение вреда своим родным и близким. Такой бизнес всегда находится на грани, и главное — это следить за тем, чтобы не было крыс, поэтому я мало кому доверяю. Повисает минутная пауза. Сынмин чувствует напряжение своего партнёра, пытается успокоить его своим присутствием, но замечает, как начинают дрожать чужие руки от злости и воспоминаний о том ужасном дне. — Я мог закрыть глаза, если бы твои родители были связаны с таким бизнесом напрямую: распространяли или употребляли бы сами. Но они были обычными жертвами этого, и я не мог просто отложить это дело. Этого киллера просили по-тихому убрать всех свидетелей, и в этом числе оказались твои родители. Чонин задумывается. Вновь поглащающая тишина, настенные часы раздражают своим стуком, но Сынмин рядом расслабляет обстановку. Кристофер покорно ждёт, пока следователь придёт в себя. — Где его найти? — спрашивает Чонин. Выходит намного тише, чем он ожидал, но страх того, что истерика нахлынет тяжёлым грузом заставляет выдавливать слова настолько болезненно. — Даже искать не надо, — улыбается Кристофер. — Я предполагал, что ты так просто его не оставишь, поэтому он уже заперт в одной комнате с моими людьми. Чонина это больше, чем устраивает. Он выходит из комнаты, рассказав Кристоферу о своих планах на этого человека. Сынмин успокаивает его сердце, которое бешено бьётся, голова всё ещё тяжёлая, потому что мысли нескончаемым потоком роятся в ней, и Чонин позволяет себе пустить пару слезинок, пока хватается за голову. Сынмин крепко обнимает, туалет пуст, только они и молчание. Чонин плачет, пока прижимается к родному телу партнёра. Через несколько минут Сынмин провожает его до той самой комнаты и запирает за ним дверь, с полной грудью уверенности, что так будет правильно. И уходит.