Свидетель

Было вполне ожидаемо, что без их насмешек мне не уйти. Но сейчас всё так изменилось, что вроде как раньше не хотелось молчать. Если я отвечу ей, просто так я отсюда не смогу уйти. Я уже сняла наушники и засунула в сумку, ожидая ее издевательств. Сразу, как зажглись фонари, она начала со мной не очень приятный диалог: — Что с тобой? Целую неделю ходишь как убитая, торчать начала? Другие две дуры посмеялись над очередной ее глупой шуткой. Считанные секунды, и она им сказала: — Девочки, сходите за газировкой, мы с ней наедине переговорим. Ничего хорошего её слова не сулили. Остались только мы вдвоём, стоящие посередине проезжей части. Меня затошнило от противного запаха её парфюма. Я старалась не сводить с неё глаз, чтобы она не почувствовала свое превосходство над мной. Она горящими глазами смотрела на меня, определённо думая, как меня ещё зацепить. Её глаза заметили бинт на моем запястье. Стало понятно, что уже станет целью её издевательств. И я была ужасно права. Она схватила меня за перебинтованное запястье и с насмешкой произнесла: — Аха… Ты что, кроме наркоты ещё и руки резать начала? Это очень унизительно, Хираи. — Это задело меня сильнее, чем когда она унижала меня за внешний вид, говоря, что я как коза в стаде овец. Сильный возбуждающий ветер пробудил во мне улыбку. И я, сама того не понимая, ответила ей: — Это не унизительнее, чем быть тобой, Каору. Страсти накалялись еще больше. Отпустив мое запястье, она скорчила более довольную рожу и схватила меня за галстук. Меня ничего не встревожило в данном поведении и не удивило: она делала это часто на протяжении всего года. Я улыбнулась ей в ответ. После она уже с серьезным лицом потянулась к моему лицу и сказала: — Наоко, ты всегда была жалкой дурой, которой не хватало внимания, ей и останешься. Ты никчёмна, могу доказать это здесь раз и навсегда. Она снова опрокинула смешок. Я также продолжала улыбаться, но чёрт! Как же она права. Почему это меня вообще не беспокоит? Она отодвинулась, отпустила мой галстук. Это конец? Но этот конец звучал по другому. Она дала мне пощёчину. Сильную, я даже отошла на несколько шагов назад. Когда я схватилась за щёку, думая, что это финиш нашего поединка, она зарядила мне в живот, и эта боль стала самой невыносимой. У меня закружилась голова, и я снова немного отошла от проезжей части. Но долго на ногах я не удержалась — упала коленями на асфальт, схватившись за живот, а сумка приземлилась рядом. Так вот зачем носить такие каблуки. Она никогда не заходила так далеко. Все тело горело, я не хотела плакать, но слезы выступили раньше, чем я успела об этом подумать. Она уже развернулась, собираясь уйти. Послышался звук тормозящей машины в сорока сантиметрах от меня. Громкий треск. Треск её костей. Кровь была повсюду, не говоря уже о ее частях тела. Я смотрела в пол, боясь хоть краем глаза взглянуть на произошедшее. Я перестала что-либо слышать. Из-за сильной боли в животе я уже плохо что понимала. Много людей. Они все что-то кричали, непонятное для меня, кричали мне вслед. Я медленно шла, держа живот, ели стоя на ногах. Колени были разбиты в кровь. Мне её не было жалко, я ничего не чувствовала, будто потихоньку теряя сознание. Уже в полном непонимании куда надо идти, мне захотелось лечь на асфальт и слушать, как по нему передаётся стук проезжающих машин. Выйдя на незнакомую улицу, я поняла, что немного потерялась. Уйти бы куда-нибудь подальше от всего. Я отпустила руку с живота и пошла дальше, держась за стену здания. Впереди выехала машина и, к сожалению для меня, остановилась. Фары ослепили меня, поэтому я опустила голову вниз. И сейчас уже под точным светом фар заметила, что мои руки все в свежей крови. Не только руки, а ещё и белая рубашка, гольфы, обувь. Я пощупала лицо. Теперь я точно вся измазана кровью. Меня это не страшило, но вспомнив её размазанные по асфальту части тела, меня вырвало кровью. Кровавая рвота, прямо как при булимии. Дверь машины открылась, из неё вышло двое высоких людей. Чуть ещё пройдя, я облокотилась на стену здания, смотря в небо пустыми глазами. Также пусто было внутри. Я уже понимала, что они заберут мною найденное, но еще рано было сдаваться. Поскорее хотелось почувствовать финал и ничего более. Они подошли ближе, и один из них сказал: — Боже, она кого-то убила? Ран, а ты говорил, что она обычная школьница. Он быстро ответил на его реплику: — Ну, тогда она выглядела гораздо лучше. Даже если и убила, мы пришли не за этим. Пора возвращать украденное, Наоко Хираи. Я не могла выдавить из себя ни слова. Они уже знают мое имя, значит, не всё так просто. Что ещё они успели узнать? Поэтому молча кинула им в ноги свою сумку. Флешка была там. На этот раз я сдамся, бежать просто нет сил. Какая разница, когда есть копия… Я смотрела, как они рылись в моей сумке. Первый человек был тот, кто схватил меня за запястье в перелеске, а второй чуть ниже, с довольно интересной стрижкой. Он мне незнаком. У них почти одинаковые костюмы и тату с таким же узором, что и на флешке. Спустя несколько минут они нашли, что искали. Человек по имени Ран кинул сумку мне в руки и, подойдя ближе, с ухмылкой сказал: — Думаешь, если отдала флешку, все кончено? За тобой большой должок. Давай подумаем, каким способом ты его вернёшь. Я отлипла от стены и, как обычно, закинула сумку на плечо, собираясь уже поскорее уйти. Один из них щёлкнул зажигалкой, хлопнула дверь машины: он сел в автомобиль. И парень из перелеска сказал: — Хорошо, продолжай меня игнорировать, но на твоей маме это может очень плохо сказаться. Не пробуждай во мне лишнюю агрессию, для тебя же лучше. Мне не было страшно, просто случившееся сегодня будто уничтожило меня. Подбросило углей в разгорающийся костёр. Каору, наверное, точно знала, что я чувствую, она всегда была права. Правду люди недолюбливают, поэтому она и была насмерть сбита машиной. Повернувшись к нему лицом, я немного замялась перед ответом. — Я, наверное, пойду домой. Маму у вас причин убивать нет, она ничего не узнает, правда. Сейчас я хотела только одного — увидеть жалость в его бездонных фиолетовых глазах. Это желание заставляло меня быть жадной. Он взял сигарету, закурил и, выдержав короткую паузу, ответил: — Меня больше устраивало, когда ты бежала от меня со всех ног. Ты больше не боишься меня? С каждым его словом я будто оживала, вновь чувствуя стук сердца, но когда ловила его взгляд, хотелось убежать, спрятаться. Конечно, я боюсь его, но говорить это так напрямую очень опасно. Поэтому я тихо под себя пробурчала: — Боюсь, что падать к вам в ноги и молить о пощаде я не собираюсь. — Он нахмурил брови, не поняв моей тихой речи. Его явно снова не устраивал мой ответ. Он выбросил сигарету, притушив её ногой, засунул руки в карманы и ответил: — За твоей головой сейчас много кто охотится. И полиция не успеет тебя спасти. Только я смогу защитить тебя. Ты поможешь мне, я — тебе, так твой долг будет прощён, и мы будем квиты. Поддержка бандитов — это, наверное, последнее, что мне нужно. Уверенна, что он блефует, дабы подчинить хрупкую девушку. Я, недолго рассуждая, ответила: — Я подумаю. Он противно улыбнулся и протянул мне свою визитку. Я не хотела её брать, но его взгляд стал суровее. Поэтому я взяла её. Он убрал злую гримасу со своего лица, и она опять сменилась на ту противную улыбку. Я хотела уже уйти, но он предупреждающее добавил: — Неделю даю на раздумья, потом будет слишком поздно выбирать. Он сел в машину и поехал в противоположную сторону от меня. Раздражало в нем всё от начала и до конца. Моё сердце ещё долго бешено стучало. Я уже не чувствовала себя пустой, но чувство тревожности осталось. Спустя десять минут прогулки до дома пошёл дождь. Он смывал с меня кровь, и выглядело это до безумия жутко. Люди смотрели на меня с неким подозрением. Смотрели так, будто хотели меня схватить и убить. Придя домой, я в спешке начала снимать одежду. На обнаженном теле были видны все синяки, оставленные Каору. В любом случае, ей сейчас хуже, чем мне. Я не эгоистка, просто к ней я не испытывала никаких чувств. Я села в ванну с горячей водой, но мне всё также было холодно. Этот холод предвещал ужасные события. Тело было как мёртвое. Когда я задумалась об этом, действительно так и казалось. Каждое твоё движение начинало казаться последним, а внутренний голос говорил только о страхе. Он кричал, кричал о помощи. Ком, стоящий в горле, не давал вздохнуть полной грудью. И начинало всё меньше хватать воздуха, новый и новый вдох доставлял больше проблем. Я погрузилась головой в воду, чтобы не слышать свои мысли и хотя бы на несколько секунд побыть в полной тишине. Долго так не побудешь: у меня не получалось надолго задержать дыхание. Это раздражало. Постоянно кто-то умеет что-то делать лучше меня. Уже выходя из ванны, я услышала стук. Стало ни на шутку страшно. Я молниеносно переоделась и побежала на кухню. Схватив нож и спрятав его за спиной, я пошла встречать гостя. Стук в дверь звучал точно в ритм моего сердца. Я долго не могла пошевелиться, стоя в одной позе. Я подошла к двери и дрожащим голосом выдавила из себя: — Кто… Там? Грубый мужской голос выдал: — Детектив отдела полиции, открывайте, Наоко Хираи. Стало не по себе, вдруг меня обманывают? Вспоминая слова того жестокого убийцы, я уже ничему не могла доверять. Я положила нож на место и, снова подойдя к двери, уже была готова её открыть. Щёлкнув замком, я медленно, дрожащими руками потянулась к ручке. Мурашки по коже давали знать, что мне и вправду жутко страшно. Открыла дверь, и мое лицо скривилось. Детектив стоял, уверенно показывая свое удостоверение. Позади него виднелся чёрный автомобиль. Он точно приехал один, но следователи явно не приезжают на личную встречу. Всё становилось подозрительнее и подозрительнее. Он без слов своими серыми глазами говорил о том, что я должна пустить его в дом. Он убрал свое удостоверение в карман пиджака и вежливо сказал: — Поговорим? Я, не зная, что ответить, почти не выдавая свой страх, спросила: — Что-то произошло? — Он вытащил папку из портфеля и также вежливо ответил: — Пройдёмте внутрь. Я указала ему рукой на кухню и захлопнула входную дверь. Мысли были в абсолютном беспорядке. Хотелось закричать, разреветься и спрятаться. Он сел за стол и тоже пригласил меня сесть напротив. Я послушно села и приготовилась к всем возможным вопросам. Он задал первый: — Мисс Хираи, все говорят, что ваше поведение сильно изменилось в последнее время. Какие события повлияли на это? — Он кого то уже опрашивал? Я не могла сказать про флешку, он мог быть куплен разными людьми. Или ещё хуже: он бы не успел спасти меня из рук Бонтена. Напряжение нарастало, с каждой секундой менялось его выражение лица. Заметив это, я грубо ответила: — Ничего необычного, просто настроение испортилось с приходом плохой погоды. Он сложил руки перед собой и начал раскладывать фотографии на стол. Эти фотографии… Каору. Её разбитое тело под машиной. Это было ужасно, я ведь недавно смывала с себя следы её смерти. Я прикрыла лицо руками, чтобы снова не видеть этот ужас. Он нахмурился, в чем-то подозревая меня, и также вежливо сказал: — Все ваши ответы будут записаны в протокол. Думаю, вы знаете, какое наказание вас ждёт, если вы соврёте детективу. В каких отношениях вы состояли с Каору Маруямой? — он стучал пальцами по столу в ожидании моего ответа. Моё сердце словно выпрыгивало наружу с каждым его стуком. Ноги сжимались, мысли путались всё сильнее. Я опустила голову на стол и ответила: — Мы недолюбливали друг друга. Часто она хватала меня за волосы и выливала на голову, что попадалось под руку. После школы могла поджидать меня и рвать мою одежду, вслед кидая вещи из моей сумки. Так вышло, что сегодня я попалась ей на глаза. Она в очередной раз высмеяла меня, но забыла, что находится на проезжей части. Он все тщательно прописывал на бумаге. И задал очередной неприятный вопрос: — Вы когда-нибудь пытались вывести её из себя? — меня начало трясти, я кипела как чайник. Почему меня пытаются выставить виновной в её поступках? Это невыносимо выслушивать и терпеть его присутствие тоже. Стало больно, будто твою душу сжимают тысячи рук. Я не могла больше контролировать свои эмоции. Сорвавшись, я встала со стула, опрокинув его. Агрессия кипела всё больше и больше. Горячие слезы скатывались по щекам. Не получалось нормально вздохнуть и выдохнуть. Задыхаясь, я начала кричать: — Вы ничего не знаете! Это не я побудила в ней выработать привычку издеваться надо мной! Не я заставила её тогда подойти ко мне! Я не виновата в том, что она гребаная самоуверенная сука! Её могут оправдывать, как хотят, но только я видела её гнилое насквозь нутро. — В этих словах было очень много боли. Всё, что накопилось глубоко в душе, так отчаянно выходило. — Мисс Хираи, успокойтесь, я понял вас. — Он подошёл и сел рядом, пытаясь успокоить меня. Но от этого было ещё хуже, хотелось разреветься больше. Из-за этого я тихо, сквозь слезы выдавила: — Уходите, пожалуйста. — Он спокойно встал и положил что-то на стол, собирав свои вещи. Я долго не могла прийти в себя, бесконечно что-то тревожило. Выпив немного успокоительного, я смогла даже очень хорошо выспаться. Спустя несколько дней все наладилось. В школу я собиралась той, прежней, которая хотела ловить на себе взгляды восхищения и любопытства. Настроение было ярче. Тот детектив оставил свою визитку, даже захотелось извиниться за свою истерику. Идя по улице, я улыбалась людям. Ведь в любой момент я могла разрушить свободную жизнь людям, живущим вне закона, позвонив детективу. Это возбуждало моё эго. Хотелось мстить и быть выше их всех. Все смотрели на меня как-то иначе, будто с сердечками в глазах, с горящим любопытством. В школе все смотрели на меня также. Завидовали, шептались, и мне впервые было все равно на их грязные сплетни. Самое интересное было то, что ни один из них не говорил про гибель Каору. Это смущало, но было также всё равно. Как обычно, я сидела на обеде в классе и пила клубничное молоко. Качая ногой беззаботно туда-сюда, я чувствовала, как поднималось настроение. Кто бы мог подумать, что это так забавно? Ко мне подошёл одноклассник и протянул что-то бумажное со словами: — Возле твоей сумки лежало, наверное, выпало случайно. — Он отдал мне в руки визитку маньяка из перелеска. И я вспомнила о нашем последнем разговоре. На душе стало тепло, когда я вспомнила его улыбку. Что это? Почему безумно хотелось увидеть её снова? Это так неправильно, он ведь ужасный человек. Пока я купалась в своих мыслях, парень продолжил: — Наоко, не хочешь сходить со мной и моими друзьями куда-нибудь повеселиться? Скоро ведь конец семестра, мы часто отмечаем это, хорошенько погуляв. — Он спросил это, будто бескрайне доверяя мне. На миг мне показалось, что над его головой сиял золотой нимб, но в чувства меня вернули слова одноклассниц, брошенные в его сторону: — Нобу, даже не пытайся её склеить! Она же у нас такая правильная, лучше ей дома сидеть, — в очередной раз они похихикали между собой. Нобу немного изменился в лице, его нимб улетучился из моих фантазий. Я посмотрела ему в глаза, успокаивающее похлопывая его по плечу, и с улыбкой ответила: — Нобу, я пойду с вами. Это хорошая идея. — Было интересно смотреть на их удивленные рожи. Это уже до сумасшествия тешило мое эго — вновь и вновь видеть их зависть. Нобу же с очень счастливой мордашкой сказал: — Встречаемся в шесть у нового дворика Сэберо! — Он попрощался и погнал куда-то в коридор. Придя домой, я позвонила матери и начала собираться. Было дикое желание привлечь внимание людей красивым нарядом. Мой выбор пал на короткое, прилегающее к телу шелковистое платье. Было странновато одевать что-то столь открытое. Необычно для меня. Значит, время поменять свои вкусы в кратчайшие сроки! Нобу хоть и заботлив, но он не привлекает меня. Просто хочу заполучить чью-то любовь ненадолго. Её отсутствие явно на меня плохо влияет. Я подошла к месту встречи. Все его друзья выглядели интересно. Их стиль напоминал что-то очень подростковое, но так же это смотрелось по-новому круто. Я смутилась, потому что не знала, считают ли они меня хоть чуть симпатичной. Или я переборщила с выбором одежды? Сомневаясь в себе, я теряла всякую надежду на свою значимость в обществе. Это ранило моё сердце. Нобу подошёл ко мне и с добрым взглядом промолвил: — Отпадное платье! Мы собираемся в клуб, там закрытая вечеринка, можно будет посмотреть на важных шишек. Я не уловила всех его слов, но порядочно кивнула. Знает ли он, что эти шишки — ещё не самое лучшее, на что можно поглядеть в Японии? Но меня пригласили, поэтому перечить не было смысла. Я никогда не была в клубах, считая это вульгарным развлечением. Ведь можно провести время с большей пользой. Мы прошлись по улице и остановились около высотного здания. Оттуда слышалась громкая музыка и чужие разговоры. Войдя туда и увидев эту атмосферу, я ахнула. В моем животе запорхали бабочки, будто пытаясь выбраться наружу. Нобу пригласил меня за барную стойку, пока его друзья разошлись по сторонам. Хотя мне казалось, что для друзей привычнее держаться рядом. Их дело, я не их подружка. Запах алкоголя, сигарет и различного парфюма дурманил мою голову. Всё были так свободны, в отличие от меня. Я села на высокий стул, немного спустив одну ногу. Нобу же взял два стакана неких коктейлей и протянул мне один со словами: — Ты выглядишь напряжённой. Выпей, чтобы расслабиться. Он улыбнулся и отпил, сжав скулы. Я взяла стакан и немного принюхалась. Пахло чем-то крепким. Сразу ясно, что это алкоголь. Как с помощью этого можно расслабиться? Честно, я никогда не пробовала алкоголь или что-то вроде алкогольных напитков. Нобу отошёл к друзьям, я же, немного отпив, осознала, что на вкус было не так противно, как на запах. Музыка стучала по ушам. И хотелось больше эмоций. Сделав очередной глоток напитка, я повернула голову, чтобы найти глазами Нобу. Но глаза нашли не того человека.