Свидетель

— Погодите, я же сказал, что буду молчать! Не надо, прошу! — заорал пленник, свернувшись и уже всяко потеряв надежду на жизнь.       Хоть я и видела его впервые, но не могла не проявить сочувствие. Однако здесь как на поле боя: покажешь свою слабость, и тебе однозначно не поздоровится. Опустив глаза, я почувствовала, что в воздухе веет сыростью, и вспомнила, как совсем недавно шла озабоченная в школу. Где в самом тёмном углу пряталась от своих проблем, убегая от них, не желая ничего менять. Сейчас же думать о подобном не было смысла… Слабые должны умереть, а я устала быть такой. Просто мне надоело быть подставкой под чашу. Хотелось, чтобы всё было наоборот. Сомнений больше не было, настала пора поставить жирную точку. Я с грубой силой прижала оружие к груди Рана и уверенным тоном сказала: — Сегодня ты докажешь мне свою верность! — Только сейчас я сообразила, как им управлять, как держать свой козырь в рукаве, чтобы успеть вовремя его применить. Хоть я и не знала слабые стороны Рана, зато знала наверняка, что он любил убивать. Без разницы кого, главное — испытать удовольствие от убийства.       Когда Ран полностью осознал ситуацию, он отодвинул меня в сторону, и его лицо переменилось, стало более сосредоточенным и напряжённым. Глаза его были совершенно другими. Не те, что раньше. Приставив пистолет к горлу пленника, он с ужасающей улыбкой произнёс: — С радостью, Хираи.       Я застыла в ожидании ужасного зрелища, но мои глаза прикрыла чья-то мягкая рука. Послышался грохот вылетающей пули, и пленник замолчал навсегда. Для него это был лучший исход. Его недолго терзали, да и сам, наверное, ещё не успел намучиться. Со мной могло выйти в сто раз хуже. Однако моё эго было довольно тем, что сейчас я так властна над Раном. Даже начала чувствовать собственное превосходство над другими. И чем же нынешняя я отличалась от Каору?       Тем, кто закрыл мне глаза, оказался Риндо. Я с жалостью фыркнула и собиралась подойти к Рану, но он, цокнув, быстром шагом вышел из комнаты. Все остальные направились за ним. Кроме мрачного человека. Я точно была уверена, что начальником во всём этом кошмаре был он.       Мои ноги подкосились. Я боялась повернуться, взглянуть в его чёрствые тёмные глаза и упасть в бездну. Неизвестный страх взял контроль надо мной, но интерес к этой личности не пропал. Поэтому я взглянула на его портрет. Спортивный и стройный, рост ниже среднего, с чёрными пронзительными глазами и короткими, но запутанными светлыми волосами. С такой же тату на шее, что и у Рана. Теперь всё это делало его больше странным, чем устрашающим. Я не собиралась оставаться с ним один на один и уже хотела покинуть комнату вслед за другими, но он остановил меня, схватив за шею, и приставил к стене. Я не смогла ни слова сказать против, ведь Ран строго запретил разговаривать с ним. Поэтому мне только и оставалось, что упавшим голосом стонать в попытке выбраться из лап чудовища. — Шлюха разводит дебилов, — пробурчал он, сжимая мою шею всё сильнее. На моём лице красовалось отчаяние. Я старалась вести себя несуразно: как будто глупая девочка, верящая в принца на белом коне, совсем непонимающая, что здесь происходит. Тем временем неспособность ровно дышать привела меня в содрогание. Резко он отпустил меня и протянул: — Говори всё, что думаешь обо мне… — Нечего тут и сказать, — ответила я, сидя на полу, осторожно растирая шею. Он отошёл к столу и отпил немного напитка из стакана. — Потому что ты всего лишь его собака на цепи. Он использует тебя, а потом бросит. — Твои проблемы, если ты так сильно надеешься на это, — тяжёлым голосом пробубнила я, надеясь на лучший исход. Он же вновь повернулся ко мне, флегматично посмеялся и предложил сделку: — Назови свою цену. Я заплачу тебе, если забудешь о нём и о том, что когда-либо видела или слышала связанное с ним. Сделаешь по-другому, и я выпущу наружу кишки твоей подруги, к примеру. Не обижайся. Это просто выгодное предложение, которое стоит принять, пока я не передумал.       Как же захотелось скинуть этого высоко забравшегося человека в яму. Я неспешно поднялась с колен и, подойдя ближе, нелепо улыбнулась. — Пятьсот кусков, и я потеряю память. — Ты не стоишь таких денег. Не забывайся, — закурив бычок сигареты, проворчал он. Я наигранно задумалась. — Ты прав, я бесценна. Поэтому ты заплатишь в два раза больше. Или следующий рассвет ты встретишь в сизо.       Шантажировать кого-то оказалось довольно весело. К счастью, он был наивен и легко согласился на мой план. Стало даже жалко его. Он подошёл к железному шкафу и достал оттуда пачку денег. Передав её мне, вытянул руку вперёд, дабы заключить сделку как положено. Однако я буркнула и вышла, громко хлопнув дверью.       На моём лице сияла улыбка до ушей. Как же просто обводить вокруг пальца таких дураков, как он! Видимо, Нобу успел заразить меня своим эгоизмом. Пока мне неизвестно, хорошо это или плохо, но мир уже давно перестал делиться на чёрное и белое. Есть только люди с паршивым терпением и адекватные. Лично у меня оно было вполне нормальным до одного немаловажного момента. Мы встретились с Хайтани лицом к лицу, и он сразу заворчал: — Манджиро, что он тебе наговорил? — Да так, поболтали по душам, — с ухмылкой ответила я. — Отвези меня домой. — Ладно, — нехотя пробубнил Ран. Я немного прошла вперёд и остановилась, чтобы похвалить его: — Хороший мальчик. — Чего ты, блядь, сейчас сказала? — крикнул Хайтани мне вдогонку. Здорово то, что он ещё не знал, как я продалась за деньги. Но отпускать его я, конечно, не собиралась, а добротная зарплата за нервотрёпку никак не будет лишней. Эти деньги мне нужно потратить как можно скорее…       Мы вышли на улицу, и я наконец-то смогла вдохнуть полной грудью. Вечерний холодный ветер давал знать, что я ещё жива. Однако насколько долго это продлится?       Сев в машину, я написала маме о том, что всё хорошо и нет необходимости переживать. Потом раздался звонок от Хотару. Я взяла трубку и из-за шума, раздающегося от машины, поставила на громкую связь. Сказала, что напишу ей позже, но перед тем как сбросить вызов, она поинтересовалась: «Потом расскажи, сколько у него сантиметров». Я быстро сбросила вызов. Повисла неловкая атмосфера. Моё лицо горело от стыда, а глаза бегали в разные стороны. Я уже и забыла про то, как мы шутили с ней о таких грязных вещах! Лицо Рана тоже окрасилось в розовый оттенок, а может это просто свет так падал. Надув губы, я отвернулась и в недоумении спросила: — По-моему, ты дорогу перепутал. — Я не забуду дорогу до своего дома. Тем более ты не уточнила, до какого именно дома, — пробурчал он, очень внимательно следя за дорогой. Я же нахмурилась и весь оставшийся путь ворчала на него. А он, дразня меня ещё больше, смеялся.       Мы доехали. Выходя из машины, я зацепилась сумкой за дверь, и пачки купюр посыпались вниз. К счастью, Ран открывал входную дверь и не заметил этого. Я наклонилась и дотронулась до холодного асфальта, собирая купюры, а после с облегчением выдохнула. Прям сердце в пятки ушло. Пока я не собиралась рассказывать ему про это. Потом, когда время будет подходящее. Сейчас скандалы на пустом месте мне ни к чему.       Дома у него было прибрано, даже у меня в комнате такого порядка не было. Очень даже неплохо для холостяка. Сам дом был довольно прилично оформлен, но не сказать, что чем-то отличался от других. Везде веяло его парфюмом. Запах был так сладок, что мне захотелось чихнуть. Резко он включил музыку настолько громко, что я даже начала прикрывать уши и щурится. Заметив это, он сделал потише. Подойдя к одной из полок, я увидела очки и спросила: — У тебя плохое зрение? — Это у Риндо. Носит иногда, — нехотя ответил Ран, всё глядя в телефон. Хотела бы я узнать, кем он так занят. Но мне показалось, что мы ещё не в таких близких отношениях, чтобы я интересовалась этим. Поэтому я грустно повесила мордочку. И пока он был отвлечён, решила пройтись дальше.       В его доме было много интересных для меня вещей. Сколько же ещё неизвестного существует в этом бренном мире! Я вглядывалась в каждую такую вещицу с изумлением. Мне было занимательно абсолютно всё.       Я прошла в одну из комнат. Пальцами пройдясь по корешкам книг, что были в шкафу, моя рука остановилась у одной. Она была мне знакома. У меня дома была такая же, только первая часть. Я особо никогда не интересовалась таким жанром литературы, однако прочла все книги, что находились дома, поэтому я знала её почти наизусть. Я бережно достала книгу и с интересом подняла бровь. Она была не такой пыльной по сравнению с другими книгами. Это говорило о том, что ей часто пользовались. Внезапно из неё выпали разные бумаги: возможно, какие-то из них были документацией. Первая попавшаяся мне на глаза бумажка оказалась фотографией. Её содержание было мутным… Человек с ребёнком на руках. Сам ребёнок был очень похож на меня в детстве. Однако я совершенно не помнила, чтобы фотографировалась с каким-то мужчиной. Перевернув фотографию, я вслух прочла: — Моей дорогой дочери…       Я не придала этому значения, ведь все дети бывают похожи друг на друга. Но с фотографией я до конца не разобралась, поэтому положила её в сумку. Послышались шаги. Я быстро положила книгу обратно, запихивая фото. Не успев взглянуть на другие документы, я вышла из комнаты и пошла до кухни: по всей видимости, Рану даже не было до меня никакого дела. И встал он только затем, чтобы попить воды. — И зачем надо было привозить меня к себе, чтобы потом липнуть в экран телефона, — ворчливым голосом произнесла я. Он же продолжил своё занятие, и тогда, психанув, я подошла ближе, собираясь закатить истеричную сцену. Но входная дверь с грохотом открылась и зашёл Риндо, застыв в недоумении. — А мне Манджиро… — Не успел он договорить, как я подбежала, закрыла ему рот и, хитро хихикнув, пробурчала: — Да какая всем разница, что он там, этот Манджиро. Хоть чай попей, раз домой вернулся. — И шёпотом продолжила: — Молчи, если не хочешь без своей шкурки остаться. — Он одобрительно кивнул и пошёл ставить чайник.       Мы сели пить чай с Риндо, пока Ран пошёл в душ. Было всё хорошо, но младший Хайтани начал противно мешать чай ложкой. — Может, хватит уже! — закричала я, и он тут же перестал, сказав: — Нервная ты какая-то. Не все дома, что ли… — он ещё пару раз косо на меня взглянул и продолжил пить чай. Атмосфера нависла чересчур угнетающая. Всё казалось ложью. Будто я попала в исекай роман.       Ран вышел из душа в одном полотенце. Это заставило меня очень смутится, потому что не каждый день можно наблюдать такую картину. Взглянув на меня, он сказал: — Вали спать, малявка. Взрослые дяди разговаривать будут. Первая комната слева. — Ну уж нет, мне одной мамы с головой хватает! — ответила я, показав средний палец. Ран же ухмыльнулся и, закурив сигарету, пригрозил: — Вижу, у кого-то палец лишний есть. — Я надула губы и показала ему второй. Позже я поняла, что спорить бесполезно и пошла спать. Я осмотрела комнату, а затем, положив сумку, пошла в уборную.       Убедившись, что замок в ней надёжен, я зашла в душевую кабину. Моё тело всё не могло расслабиться. Потрогал шею и поняла, что мне больно. Неужели там останется след? Вроде не сильно он меня пытался покалечить, но это не давало мне покоя. Выйдя из душа, я начала рассматривать шею в зеркале. И на ней правда остались красные следы. Он за это ответит… Пока не придумала как, однако пообещала самой себе. Я укуталась в полотенце и пошла вниз попить воды. Риндо, резко вскочив, заворчал: — Эй, это моё полотенце! И мой стакан тоже. — У неё привычка брать чужие полотенца. Так что расслабься, — пробубнил Ран, а я, фыркнув на них, пошла спать.

***

— Она взяла деньги. Можешь не продолжать свою проверку, — сказал Риндо, скосившись в сторону.       Глаза его были уставшими, да и сам он уже потерял свой зловещий облик. Слишком долго он никого не терзал и не убивал. Та смерть досталась брату, а просто посмотреть он может и фильм. Иногда Риндо завидовал тому, что у Рана и на личном, и на работе всё складывалось удачно. Честно, ему тоже хотелось влюбиться и потерять голову, однако положение этого совсем не позволяло. Как оказалось, он уже был влюблён. Только эта девушка досталась его брату. Риндо не знал, как откликнуться на эти чувства. Даже почувствовал себя каким-то влюблённым школьником. Он совсем не был рад тому, что у Рана всё опять наладилось с ней. Поэтому это он придумал эту проверку, надеясь, что это их рассорит. Ран сложил руки, будто обиделся, как маленький ребёнок, и прозвучал его грубый голос: — Я буду и дальше следить. Пока она не подаёт знаков предательства. — Как хочешь. Но начинать так с обмана… Впрочем, это твой выбор, — пробурчал младший Хайтани. Угораздило же его влюбиться именно в неё. Сейчас он не мог оставить всё как есть, поэтому решил и дальше пошатывать его уверенность. — А если она узнает про свою семью? Точно одним поцелуем не отделаться. Ведь это ты подстроил. — Я буду и дальше делать всё, чтобы она не узнала про это. Сейчас она даже не подозревает про свою мать. Хоть она и приёмная, воспитана недурно. Местами, может, и умная, но пока ещё по молодости делает ошибки. Это нормально. По крайней мере, лучше, чем я, — промолвил Ран и задумался.       Он начал подозревать Риндо в том, что она ему пришлась по нраву. И если Хираи не простит его, то все шансы достанутся младшему брату. Он действительно начал бояться, что кто-то положит на неё свой глаз. Например, это он подкинул Нобу те фотографии и подкупил, чтобы они разошлись по школе. И плевать ему было на то, как Наоко себя чувствует. Он был готов поддержать её. Но чтобы она привязалась к нему, нужна была пауза, потому что переживать её эмоциональные качели он не собирался. Главная цель была настроить её против того парня. Сейчас он понял, насколько сильно сам привязался к ней.

***

      Однако уснуть у меня так и не получилось. Мучили разные мысли. Особенно я задумалась о фото. Вновь взяв его в руки, я заметила в углу год его создания. Тогда мне было два года. И ребёнок на фотографии был примерно такого возраста. Теперь я ещё сильнее погрузилась в раздумья, ведь отца я никогда не видела. По крайней мере, не помню. Я наконец-то переоделась в футболку, что дал мне Ран: она пахла им, это сводило меня с ума. Я решила спуститься вниз, чтобы проведать его. Просто было довольно страшно ложится спать в незнакомом мне месте.       У них явно был интересный диалог, а когда увидели меня, сразу затихли. Я хитро улыбнулась, и мне безумно захотелось подразнить Рана. Что-то настроение поднялось. Но у Хайтани его явно не было, поэтому он возмущённо сказал: — Хватит ходить туда-сюда. Посади уже свою сексуальную задницу куда-нибудь. Или шуруй спать. — Мне скучно без тебя, — пробубнила я, обняв сзади руками мирно сидящего Рана. После он силой посадил меня к себе на колени.       Он весь дрожал. Опять из-за чего-то нервничал, но почему он так себя ведёт, разговаривая с братом? Может, разговор у них не удался. Это меня очень беспокоило. И взгляд у него был какой-то не такой… Местами грустный и безнадёжный. Лицо оставалось таким же милым и даже вроде соблазнительным. Сколько же девушек он успел в себя влюбить? Атмосфера была всё такой же угнетающей. Меня всё интересовало, о чём он думал. Сразу почувствовала, какая между нами пропасть. Нет никакого доверия. Может, оно и было, если бы мы его берегли. Есть ли у него такой человек, который понимает его с полуслова? Когда мы ложились спать, всё было также. Ран повесил нос, думая о чём-то своём. — Что с тобой? Ты как-то странно себя ведёшь, — отметила я, укрываясь одеялом. Он промолчал, но обнял меня. Моё лицо загорелось, и я даже смутилась. Очень сонным голосом Ран протянул: — Тебе нравится Риндо?       Я весьма удивилась и повернулась к нему лицом. — Это такой анекдот? Если так, то не смешно… — Тогда почему ты его поцеловала? — с недовольством спросил Хайтани и отвернулся. Я же привстала и на секунду задумалась. Ведь я и в правду ничего не чувствовала к его брату. Но так как его это волновало, в первую очередь это доказывало искренность его чувств, испытываемых ко мне. Поэтому я повесила голову и проговорила: — Извини. Поступок, правда, был глупый. Самое главное, по ошибке. Твой брат меня никак не интересует. — Ран же ухмыльнулся и тоже привстал с вопросом: — Может, переспим? Для заключения перемирия.       На моём бледном лице появился румянец, и я положила голову на колени. Лишь бы спрятаться от эротичного лунного света и пурпурных соблазнительных глаз куда-нибудь подальше. Он понял, что я в замешательстве, и полностью стянул с меня одеяло. — Моё сердце слишком сильно любит тебя, чтобы оставаться спокойным. Оно стучит только ради тебя, — он встал на четвереньки, с хитрым, как всегда, прищуром улыбаясь и раздевая меня взглядом.       Никогда его слова не были так пламенны. Душа трепетала от них. Это были самые приятные слова, которые я когда-либо слышала от людей. Больше ничего меня не волновало, кроме как достичь своими губами его.       Я облизнула верхнюю губу, и расстояние между нами потихоньку сокращалось. Лёгким прикосновением ладони я прошлась пальцами по его лицу, и моё тело задрожало в ожидании долгожданного поцелуя. Приблизившись, я схватила его за ночную рубашку, притянула к себе. Он осторожно коснулся моих волос и вцепился в мои губы, всячески стараясь не прекращать этот полный страсти поцелуй.       Мы перестали нуждаться в лишних словах. Теперь наши тела были в паре сантиметров друг от друга, крепко связанные. Его поцелуи были такие же сладкие, настойчивые, уверенные. С каждым моим возбуждённым вздохом он становился суровее. Сердца наши стали биться в унисон. Дыхание моё участилось, и я вновь стала зависимой от его нежных прикосновений.       Постепенно руки Рана стали проскальзывать под мою одежду, и я преимущественно не хотела сопротивляться, а наоборот помогала ему. В голове была смесь воспоминаний и осознания, насколько далеко всё зашло. Если так будет продолжаться и дальше, то после я не смогу проститься с ним. Он отодвинулся и стал просто смотреть. Выдохся, по всей видимости. Его нижняя губа блестела в лунном свете. И я, смеясь, будто пьяная от его ласки, неровно дыша, заключила: — Совсем старый стал?       Испустив в воздух свой горячий нрав, он ещё раз глубоко вдохнул и, легко рассмеявшись, разделил мои ноги, ложась между ними и снова прижимаясь ко мне. По-звериному. Мне было очень приятно, когда он так неравнодушен ко мне, желал только меня и ощущал только мою плоть. Я беспрерывно гладила его тёплую грудь, неожиданно для самой себя захотев чего-то большего. Однако пропасть между нами не сокращалась.       От него забавно пахло сигаретами, спиртным и даже мной. Голова моя кружилась от его трепетных и в то же время будто тоскливых всхлипов. Одним движением он стянул с меня футболку. И мы продолжили утопать в бесконечном море любви.       Хайтани жадно цеплялся за грудь, и я, перевернувшись, легла сверху, взяв контроль над ним. Подняв его рубашку, я заметила множество шрамов. Я провела по ним холодной рукой, всматриваясь в них с сожалением. В моей голове сразу же возникла куча предысторий их получения. Ран опустил футболку и проворчал: — Давай без лишних слов и эмоций. — Мы почти ничего не знаем о друг друге. Тебя это никак не смущает? Или ты готов с кем угодно обжиматься? Я родилась не с такими принципами, — прошептала я, обидчиво натягивая футболку. Хайтани привстал, опершись на локоть, и высказался: — Ну, раз ты такая принципиальная, можно совместить. Имей в виду, я предпочитаю снизу. — Вот и ляжешь на полу, — сказала я, оттолкнув его руками обратно на постель. До сих пор я не замечала, насколько он нуждается в любви и её подтверждении, в глубине души понимая, что вечно это длиться не может.       Так мы просидели до полуночи, просто болтая о жизни, лёжа напротив лиц друг друга. Пропасть, что образовалась между нами и в которую я так боялась упасть, медленно, но постепенно начала зарастать. Просто держа его за руку, которая краснела от любого прикосновения, я чувствовала, сколько эмоций он отдаёт ради нас. В ответ я старалась отдавать столько же, сколько требовалось мне. Местами я пыталась сдержать слёзы, так что мой подбородок начинал дрожать. Не могла ни слова предугадать. Поэтому казалось, что могу вечно слушать его грубоватым голосом рассказанные для кого-то утомительные истории. Для меня они стали чем-то новым. Чем-то что сближало нас. Всё думая об этом, я слушала его пречудесные и иногда пугающие рассказы, погружаясь в сон.       Даже не помню, что мне снилось, поскольку зазвонил телефон, и все мысли разом перепутались. Мне стало так лень, поэтому я продолжила дремать, сквозь сон слыша вибрации. С моей подушки стекла слюна, и чья-то сильная рука дотянулась до моего телефона, потом взяла его и притянула к себе. Все так же сквозь сон я ощутила чьи-то нежные прикосновения и, неохотно смеясь, пробурчала: — Ясуши, прекрати. — Какой, блядь, ещё Ясуши?! — послышался сонный грубоватый тон Рана, который начал щекотать меня сильнее.       Я хихикала, а солнце неприятно слепило, от чего глаза стало открыть ещё более проблематично. Немного пощурившись, я скинула всё одеяло на Хайтани и лениво села на кровать, потянув руки куда-то ввысь, вяло потёрла глаза.       С заспанным взглядом встав с кровати и взяв телефон, я подошла к окну, чтобы проветрить комнату. Разблокировав телефон, я скорчила удивлённую рожицу и ещё раз потёрла глаза, дабы убедиться в том, что я уже не сплю и мне просто померещилось. Окончательно я уверилась, что проснулась, и не поверила самой себе. Сколько же мы проспали? А Ран лишь на секунду прикрыл глаза и вмиг дал храпака.       Из окна подул лёгкий утренний ветерок. Это заставило меня прийти в себя, но перед этим я ещё несколько раз зевнула. Прошлась по комнате, переоделась и спустилась на кухню охладиться стаканом ледяной воды из-под крана.       Пока я готовила завтрак, уже пробудился и Ран. Обняв меня со спины, он потёрся лицом о моё плечо и мирно присел за стол, желая уже наконец-то позавтракать.       Последним проснулся Риндо. Спустившись на кухню, он скромно зевнул и возмущённо пробурчал: — Доброе утро! Любовнички хреновы.       Мы позавтракали, и Ран отвёз меня домой, чтобы я переоделась.              Я немного подкрасила глаза, слегка надушилась и надела летнее платье, ведь было уже совсем тепло. Мне написала Хотару. Я рассказала ей обо всех событиях, спрятав деньги в надёжное место, и собралась выходить из дома. Настроение было хорошим впервые за долгое время. В машине мы очень много разговаривали и смеялись. Тут я действительно почувствовала себя нужной кому-то.       Мы доехали до центра и пошли пешком, наслаждаясь прогулкой, но у Рана я особого желания не заметила. Скорее, он изо всех сил пытался не перечить мне, прекрасно зная о том, что я начну ворчать. Иногда мне казалось, что ему это даже местами нравится.       Где мы только не побывали! Сходили в кино. Весь сеанс я держала его за руку, чего-то опасаясь, будто кто-то хотел забрать Рана у меня. Я всё время делала фотки на память, хоть Хайтани и был против. Это никак не мешало мне наделать кучу милых снимков. День в целом проходил на отлично. Мы загулялись до самой ночи, хоть и вышли мы не так уж и рано. Поэтому время и летело молниеносно.       Мы шли по мосту, где цвела сакура. Ни одного лица на улице уже не было. Тишина, и лишь деревья шумели. Ветер же игриво поднимал подол моего платья. Хайтани приблизился к моему лицу, приложив свой лоб, большим пальцем поглаживая мои губы. Я застыла, ожидая поцелуй, а он лишь прижал к себе мою талию и посмотрел в телефон, после сказав: — Мне нужно уехать. — Неожиданно я нахмурилась, явно дав знать, что обижена. Отпрянула от него в сторону и пошла вперёд. Ран посмеялся и протянул: — Я тебя подвезу.       Он довёз меня до дома, на прощание поцеловав меня в щёчку, и уехал. Даже не ответил, что за срочные дела вдруг нарисовались.       Так мы не виделись с ним почти неделю. Ран звонил не так часто, от чего мне было безумно одиноко. Он всё также прикрывался делами, а я в это время начала подозревать его в неверности. Ободрить меня решила Хотару: предложила потратить недавно полученную крупную сумму. Она обзавелась старой машиной отца, потому что тот купил себе новую. Ехать в одной машине с ней было страшно… — Ну смотри ты на дорогу! — проворчала я, когда Хотару вновь засмотрелась в зеркало.       Она же откинула свою густую чёлку назад и приняла вид занятого человека. Хотя на самом деле она была той ещё внезапностью. Иногда казалось, что она сама не понимает, чего делает, но это не мешало ей быть интересной личностью. И ей я смогла по-настоящему довериться.       Мы уже были в торговом центре, когда она щупала бюстгальтер на два размера больше и спросила: — Как думаешь, мне пойдёт быть фифой с большими буферами? — Ну, если и дальше будешь носить носки в лифчике, — ответила я, на глаз примеряя одежду.       Вместе с Хотару мы купили кучу вещей: одежду, украшения, разные безделушки. Весь день мы провели в торговом центре и буквально валились с ног, но мы всё ещё ничего не ели. Поэтому следующей нашей идеей было поехать покушать.       Мы двинулись в путь. Исибаси всё ворчала на то, что каблуки надо было брать на размер больше. Тут она резко притормозила, и внезапно сзади послышался сильный грохот. Мы с ней в страхе переглянулись, и она в спешке вышла из машины, вслед за ней я. Хотару осмотрелась и мгновенно переключилась на человека, что вышел из автомобиля, который был виновником аварии. Артистично размахивая руками, она поинтересовалась: — Ты что, права за сало получил? — Нехуй было резко тормозить, сраная тёлка! — с возмущением прокричал тот.       Я же сняла солнечные очки и присмотрелась поближе. Человек оказался мне знаком. Это тип был в бонтен, как и Хайтани. Просто у него огромный шрам на пол лица, а одежда не сильно примечательна. Всё пыталась вспомнить, где я его видела, но Исибаси, безусловно, могла наделать лишнего. Поэтому я скорее подбежала остановить ссору этих двоих. — Мудила, плати мне за ремонт! — прокричала Хотару, тыкая в него пальцем. Он же цокнул и схватил её руку, обратившись: — Слышь… — Не успел тот договорить, как моя подружка, пылая ненавистью, опередила его: — За углом поссышь!       Я в панике забегала между ними, стараясь успокоить Хотару, но он воспринял это как серьёзное оскорбление и выпрямился, показывая свой рост. Я схватила Исибаси за плечо, а она же выкрутилась обратно, сжала губы и, достав свой кулак, направила его в сторону того человека. — Только не… — сказала я, и она врезала ему по лицу со словами: — Вот так, получай! Может, после этого научишься с девушками, как положено, вести диалог! — Дыхание моё замедлилось, и я в ошеломлении подняла брови. Глаза расширились и округлились. Я думала, что удар Хотару был слабый, но у него даже кровь из носа пошла. Он стал разминать шею и, хватаясь за челюсть, с улыбкой заключил: — А у тебя хороший удар. Я оплачу ремонт. При условии, что твоя рука будет бить только меня.       Исибаси покраснела. По её лицу невооружённым взглядом было видно, что она смутилась. Девушка сложила руки и скорчила недовольную рожицу, сказав: — Мазохист грёбаный.       Мы сели в машину и, как только Хотару пересчитала деньги, полученные на ремонт машины, поехали. Решили, что на сегодня прогулок хватит, и она везла меня домой. Я же печально опустила голову, и подруга заметила это. — Из-за Рана ходишь хмурее тучи? — У меня всё всегда из-за него. Ты, наверное, вези машину в ремонт, пока совсем поздно не стало, пешком пройдусь, — ответила я, складывая пакеты в руку. Она же одобрительно кивнула и оставила меня на полпути до дома.       По дороге я пыталась позвонить Хайтани, но у него стоял автоответчик. Когда я положила телефон в сумку, за углом послышался знакомый голос: — Даже не пытайся, он пьяный в стельку. Ему сейчас явно не до твоей шкуры, — это был тот самый Манджиро. От его слов моё сердце буквально забилось. Затушив сигару в полумраке, он продолжил: — Выбрала его всё-таки. Тогда тебе будет интересно узнать… — Манджиро вытянул руку вперёд с каким то конвертом. Я взяла его и выбросила в урну. Он сначала удивился, а потом произнёс: — Решила выкинуть из солидарности? Или это личная месть? — А у меня всё личное: и месть, и солидарность, — ответила я, оскалившись на него. — Даже не пытайся научить меня чему-то. Меня не интересует твой жизненный путь. И свои грязные бабки тоже забери, — я кинула в него оставшиеся деньги, и он, приблизившись к моему уху, прошептал: — Скоро ты поймёшь, что нужно было выбрать совсем другое. Жди, Хираи.       После он скрылся в тьме, а я решила достать конверт обратно. Потом вспомнила про то, как Манджиро выразился о Хайтани. В суматохе я дошла домой и, бросив пакеты на пол, позвонила Хотару: — Исибаси, планы поменялись. — Поняла, еду.       Через несколько минут она уже была возле моего дома. Я рассказала ей обо всём, что случилось, и даже забыла заглянуть в конверт, оставив его дома. Так мы двинулись в сторону клуба Рана в надежде, что он там. Исибаси нужна была, чтобы довезти его домой в целостности и сохранности. Хорошо, когда есть такая верная подруга.       Я ворвалась в клуб, напрочь проигнорировав претензии охраны. Сквозь толпу протолкнуться стало ещё той задачей… Танцпол был жив так же, как тот, которому я сама недавно отдалась полностью. От громкой музыки кружилась голова, однако в мыслях был только он. Я поднялась наверх и с большой боязнью перед чем-то заглядывала в каждую из комнат. Чего я только не увидела!       В одном из помещений я встретила Харучиё. Он эстетично лежал на кресле, покуривая косяк. Я подбежала к нему и с выдохом спросила: — Где Ран? Эй, ты живой вообще? — Аааа… Ну, в принципе, пока что да, — словно умирающий лебедь ответил Санзу. Лицо моё приобрело бледный оттенок. Голова кружилась от дыма, выдыхаемого им. Я прокашлялась и, схватив его за плечи, повторила вопрос: — Отлично! А Ран-то где?       Санзу приподнялся и прохрипел: — Да не знаю я. Мы с ним разошлись ещё днём.       Я отрицательно повертела головой, будто не хотела слышать такой ответ. И, выходя из комнаты, придерживалась стены и что-то даже бубнила под нос, соразмерно пытаясь рассудить, где бы Хайтани мог быть. Всё было хорошо, пока на моём пути не встал Шуджи. Меня окружили со всех сторон. Он с презрением осмотрел с ног до головы и с улыбкой сказал: — Давно не виделись! Хираи, верная кошка Хайтани. Угораздило же тебя. Помнишь меня? — Я улыбнулась в ответ и проворчала: — Как же можно забыть, — моя улыбка переменилась на серьёзное выражение лица, — такого кретина, как ты. Свали с дороги! — Оттолкнув его в сторону, я прошла вперёд, но его слова остановили меня: — Если ищешь его, то совсем в неправильном направлении.       Я повернулась к нему. Он игриво вертел в руках пистолет и заключил: — Смотри аккуратнее, Ран не вполне уравновешенный. Представляешь, как такое будет по улицам разгуливать. Как бы чего не случилось… — Ты же как-то разгуливаешь. Пока вроде ничего не случилось, — ответила я и скорее направилась в сторону выхода. Ведь совсем не угадаешь, когда такой человек приставит тебе к горлу лезвие.       Я вышла из здания и подошла к машине: Хотару была на улице и ворчала на неё. Оказалось, у неё чем-то проткнули шину, вот и весь сыр-бор. Я огорчённо всплеснула руками, схватившись за голову. Она же пыталась меня успокоить. Внезапно я подошла к знакомой машине, той самой, которая недавно врезалась в Исибаси. — Ну уж нет! — прокричала Хотару. Я вернулась и потащила её за руку со словами: — Только ради меня!       Она сначала оказывала сопротивление, но потом, тяжело вздохнув, смирилась. Я приблизилась к окну, и водитель с неким изумлением стал выслушивать мою просьбу. Он засомневался в моих интересах, однако махнул рукой, тем самым показывая одобрение.       Мы сели в машину. Исибаси чуть ли не надулась как шар от ярости. Оказалось, у водителя есть имя — Какучо Хитто. Я старалась как можно подробнее описать всю ситуацию, но по его лицу было заметно, что из всего этого он понял только то, как сильно я нервничаю. Тут он посмотрел в зеркало и, поправив волосы, с уверенной улыбкой спросил: — Зайка, тебе как там, на заднем сиденье? Не укачивает? — Ещё раз назовёшь меня подобным образом, я и сделаю тебе новый шрам, — проговорила Хотару и яростно отвернулась.       Почему-то меня забавляло их несуразное общение, но стоило мне вспомнить о Хайтани, как моё лицо вновь приобрело печаль и тревогу.       Мы успешно добрались до места, куда нас привёз так называемый Какучо. На самом деле он тоже искал Рана. Поэтому, в принципе, у нас была одна дорога. Это здание, где мы в первый раз встретились с Манджиро. Хоть я и безумно боялась, за Хайтани я могла пойти куда угодно.       Исибаси и Хитто пошли за мной. Что-то вроде охраны. От холодного ветра по телу прошлась дрожь, от чего я даже встрепенулась. Мы зашли в здание, и Какучо предложил разойтись, ибо так будет быстрее. Поэтому Хотару осталась наедине с ним, а я поднялась на самый верхний этаж, решив начать поиски оттуда.       На полу я заметила множество кровавых следов. Я прошла по ним дальше. Будто бы бесконечный коридор стал лабиринтом. Заглянув вперёд, я заметила очень знакомый силуэт в одной из комнат.