Свидетель

      Покрасневший Риндо нахмурился и вытер губы рукавом, провожая меня взглядом.       Выйдя из клуба, я громко рассмеялась от увиденной картины. Хотару спала стоя, опершись о стену. Подойдя ближе, всё ещё смеясь, я выдала: — Исибаси, ты чего расслабилась? — Она сразу пришла в себя и, улыбаясь, пробурчала: — Да так, батарейку подзаряжаю. Пошли, что ли, к набережной? — Сегодня нам можно всё. Поэтому я только за, — ответила я, безумно нервничая. Небрежно повертела в руках бумажку и положила за пазуху.       Пока мы шли, я чувствовала напряжение от того, что много учудила. Отбросить бы эти мысли куда подальше, но на душе скребли кошки. Ощущение пустоты не покинуло меня даже у набережной. По телу прошлись мурашки от холодного ветра, но солнце уже потихоньку всходило, поэтому оно чуть согревало.       С Хотару мы встречали рассвет, чокаясь бутылками саке, купленными по дороге. К нам подошли молодые парни и сели рядом, с интересом разглядывая. Я налила спиртного напитка и, передавая его в руки одному из парней, спросила: — Скучаем? — Мы не местные. Так сказать, приехали насладиться весенней Японией, — ответил он, хлебнув напиток, и они продолжили пялить на восход солнца. Другой парень с иностранным акцентом поинтересовался: — Вы сами чего так рано тут делаете? — Мы тут забываемся. Всю ночь в клубе тусовались. Вы не поверите, но на таких вечеринках я ещё не бывала! — громко рассмеявшись, произнесла Исибаси. Я подхватила её заразный смех. Один из парней протянул: — Я начинающий музыкант. Хоть и знаю, что не стану частью больших историй. На самом деле я приехал сюда, чтобы дать свой первый концерт. — Мы с Хотару переглянулись и решили его поддержать: — Люди всегда начинают с чего-то малого, а потом становятся чем-то большим для других, — на этом я решила не останавливаться и продолжила: — Искупаемся, парни?       Бросив стакан, я потянула за руку Исибаси, и мы не спеша пошли к воде. Она дрожала от холода, и я начала брызгаться в неё водой. — Вода ледяная! Ты что, с ума сошла? — прокричала Хотару, отвечая мне тем же. Я же легко рассмеялась и упала в воду с головой, уплывая вглубь. На миг мне захотелось отвернуться от внешнего мира. Стало хватать всё меньше воздуха, и я, разочаровавшись, всплыла. Парни не остались в стороне и стали снимать с себя одежду. По Исибаси было видно, что она смутилась. Впервые я увидела её такой.       Наш макияж быстро смылся, и мы продолжили плескаться друг в друга. Хотару попала в одного из парней. К счастью, он не был тихоней и плеснул в неё в два раза больше. Хоть моё сердце и было разбито, я не пожалела, что вновь отчаялась. Жить так стало намного проще, чем продолжать быть пустым пятном. Мы все насквозь промокли и решились выйти из воды. Чуть подсохнув, один из парней предложил: — Прокатимся? У меня кабриолет. Обещаю, что не пожалеете. — Мы с Исибаси удивлённо кивнули и пошли к его тачке.       Сев в машину, он включил громкую музыку, и мы двинулись. Вот так, пока я напевала совершенно незнакомую музыку, мир будто перевернулся. За один день мои взгляды изменились. Совершенно чужие люди относятся к тебе намного лучше, чем свои. Такой вывод можно сделать не для всех, но это не было ошибкой. Только в машине я вспомнила, что положила бумажку куда-то за пазуху. Пока Хотару показывала дорогу до моего дома, я пыталась её найти. На удивление, попытка оказалась успешной. Развернув, я всматривалась в размытый текст. Смогла прочитать только несколько слов и собрала из них текст из собственных соображений: «Помни, я не оставлю тебя в покое». Лицо нахмурилось, и я надолго погрузилась в себя.       Мы остановились на светофоре, и парни что-то бурно начали обсуждать. Я вышла из своих раздумий, уставилась на машину, стоящую по соседству. Окно медленно открылось, и я увидела лицо Рана. Очень сердитое. Мы смотрели друг другу в глаза. Как показалось мне, это была абсолютная влюблённость. Он достал пистолет, направив его на водителя автомобиля. От страха я начала дрожать и крикнула: — Пригнись! — голос будто пропал, но было слишком поздно. Пуля попала в его лоб. Следующая прилетела другому. Я испуганно закричала: — Нет!       Проснулась я в холодном поту, хватаясь за Исибаси. Она улыбнулась и мирно спросила: — Кошмар? Бывает, что сказать. Кстати, мы приехали.       Кое-как придя в себя, я вышла из машины, всё ещё безумно дрожа. Махнув рукой Хотару, я быстро забежала в дом и наконец-то выдохнула. Моё сердце бешено стучало. Совсем непонятно, от чего на душе скребли кошки. Ощущение предвзятости к людям не покидало.       Я окликнула маму, но её дома не оказалось. И только после ещё нескольких попыток я вспомнила о том, что она уехала на свой отпуск к бабушке. Почему же тогда дверь была открыта?       В панике я начала бегать по дому. Дверь закрыть я точно не забыла. В чём же тогда причина? Определённо, это была моя ошибка. Я аккуратно осмотрела замок: на нём были царапины от чего-то острого, однако они могли быть и до этого. От волнения ноги подкашивались сами по себе. Боязнь чего-то большего заставляла меня дрожать. Я прошлась по квартире и заметила, что большинство ящиков было открыто. Разум будто что-то затуманило, и сейчас я уже наверняка не боялась. Во мне горела ненависть.       Невыносимо странно было то, что ничего не украдено. В моей комнате всё перевернули с ног до головы. Шкафчики открыты и на столе полный бардак, как и на кровати. Тут пришло полное осознание, что весь этот беспорядок символизирует целесообразный обыск. Но что тут можно искать? Я ничего не крала и не забирала. Потом я посмотрела на матрас и вспомнила, как месяц назад положила туда флешку с весомым доказательством. Конечно, её там не оказалось. И теперь моя уверенность упала до нуля. Больше я ничего не смогу изменить. И если мне начнут угрожать, мне никто не поверит. Я в отчаянии упала на пол, схватившись за волосы. Моя психика не выдержала, и, резко встав, от ярости и полного разочарования в себе я крикнула: — Япона мать! Как же всё достало!       На следующий день нужно было идти за результатами экзамена в школу. Не было никакого желания, ни стимула туда возвращаться, но документы в институт как-то подавать надо. Поэтому с самого утра раньше всех я подошла к ненавистному мне зданию. К сожалению, уже собралась огромная очередь из желающих узнать: идиоты они или всё-таки успешно прошли это испытание. Я вновь психанула и ударила школьную клумбу. Однако она оказалась сильнее, и я схватилась за ногу, злобно шипя от боли.       — Вы отлично прошли все экзамены! Куда желаете поступить? Если не секрет, конечно, — противно улыбаясь, спросила директор. Я сложила руки и скорчила улыбку изо всех сил, неохотно ответив: — Конечно, это секрет! А вообще, — я приблизилась к её уху, — хочу пойти в эскорт. Как думаете, это актуально в наше время? — От удивления директор на секунду приоткрыла рот, поправляя изношенные очки. И, наигранно покашляв, проворчала: — Пожалуйста, сядьте на место, Хираи. Данная лексика не уместна в разговоре с людьми, которые годятся вам в бабушки. — Я вас умоляю, когда же вы ещё сможете услышать настоящую истину? — прозвучал мой голос и она тут же встала, прокричав: — Немедленно покинь кабинет! Грубиянка! — Люди напротив сидели с круглыми глазами и слушали нас.       Я подошла к двери и решила подкинуть дров: — С удовольствием, стерва. Кстати, у вас ужасный парфюм. Или же это ваша псина постаралась? Ариведерчи всем!       Сегодня я решила пройтись до дома пешком, но быстро пожалела, когда по дороге встретила Нобу, который шёл со своей подружкой под ручку. Он сразу же противно улыбнулся, сказав: — Привет, Наоко! Знакомься, это моя подруга Аюми. — Девушка радостно помахала. Я же, медленно спускаясь, подошла ближе к Нобу и с усмешкой высказала: — Привет! Надеюсь, с такой же лицемерной улыбкой ты умрёшь от СПИДА. — лицо Нобу покраснело от ярости, и он уже собирался что-то ответить, но я удачно его опередила. — Что такое? Твои планы с треском рухнули? Какая жалость. Особенно твоя новая тёлка. Сколько же она тоналки вылила на себя, а ведь сегодня такая жара… Тебе не душно, крошка? — добавила я, обратившись к девушке.       Нобу схватил меня за плечо и, резко развернув к себе, прошептал: — Ты что творишь?! Совсем чокнутая? — Руки убрал, боюсь заразиться эгоизмом, — грозно ответила я и скинула его руку с плеча. — Ха… Смелая ты стала. Давно надо было тебя послать, — с ухмылкой пробурчал Нобу.       Я же громко рассмеялась. — А когда тебе к горлу катану приставили, ты так не распинался. Неужели ты такой ничтожный трус? — я не успела скорчить грустную рожицу, как он схватил меня за затылок и прокричал: — Значит, слушай сюда… — Значит, внимательно тебя слушаю. Чего сразу замолчал? — послышался голос Хайтани. И в правду. Появился из ниоткуда. Нобу аккуратно убрал руку с моей шеи и повернулся к Рану. Под шумок я решилась быстро сбежать: сейчас не то место и время для нашей встречи. — Стоять, а ты куда это собралась? — схватив меня за руку, пробурчал Хайтани. Я отчаянно остановилась и с недовольством промолвила: — Вернусь, обязательно расскажу.       Ран лишь усмехнулся и вновь обратил своё внимание на Нобу. — Чего замолчал? — Потому что я не с тобой разговаривал, — огрызнулся Нобу. Хайтани же схватил его за футболку. — Да потому что у тебя ещё молоко на губах не обсохло, чтобы со взрослыми людьми разговаривать. Малец… — подружка Нобу в панике пыталась остановить Рана, зная, что у неё ничего не выйдет. Видимо, просто из вежливости. Может, я и зря на неё наехала, это уже с какой стороны посмотреть. — Будем дальше общаться? Или тебе этих слов хватило по горло? — Нобу, тяжело выдохнув, ответил положительно. Ран отпустил его и повернулся ко мне.       А я стояла и считала ворон, соблазнительно накручивая на палец прядку волос. Думала о том, что все мужики одинаковые. Ран сначала просто смотрел, а потом опять завёл шарманку: — В машину, желательно побыстрее. И так много времени потратил. — И с чего ты решил, что я поеду с тобой куда-то. Больше не надейся на любезности, — процедила я, собираясь уходить. Он же задумчиво посмотрел на часы и схватил меня за талию, закинул на плечо. Пока он тащил меня к машине, я жалобно кричала: — Ты не перепутал ли чего?! Не смей трогать меня своими похабными руками. Ненавижу тебя!       Поставив меня на землю, он приказал: — Повтори. — Я тебе не попугай и не младенец, который сказал своё первое слово. Так что повторять ничего не собираюсь! — ответила я, оскалившись. И как я тогда повелась на эти жалкие трюки? Считай, сама себя обманывала.       Небо потемнело, начало громыхать. Посыпались первые капли дождя, и я проворчала: — Это последний раз! — Ран усмехнулся и бережно открыл дверь. Я же осмотрела её и, уже сидя внутри, наверняка убедилась в том, что это не та машина, на которой мы с Хотару писали неприличные вещи. Тут Хайтани спросил: — Ты, кстати, не знаешь, кто написал на тачке Санзу, что он педик? Просто я брал его машину, пока моя в ремонте была. И решил, что одна глупая дурочка подумала, что это моя. — Понятия не имею, — буркнула я, сгорая от стыда. Тем временем за окном начался ливень. Стало интересно пройтись по улице с такой погодой, но мокнуть жутко не хотелось. Казалось, именно этого так долго не хватало. И зачем я только опять иду за ним, как умалишённая? Мои ошибки никогда меня не учили. Так теперь постепенно и приходилось их разгребать.       Вдруг машина остановилась, и Ран после нескольких попыток вновь её завести проворчал: — Приехали! Сука… Чего сидишь? Выходи. — Фыркнув, я вышла из машины. Дождь ещё не прекратился, поэтому сердитый Хайтани спрятался под крышей остановки.       Это было то место. Место, где погибла Каору. Именно здесь я шла, когда она остановила меня. Могло ли всё закончится чуть лучше? Этот вопрос остался в моей голове надолго. Я всматривалась в асфальт, будто это картинка с каким-то изображением. В моём воображении там был труп Каору, как в тот самый день. Иногда она приходила ко мне во снах и просила прощения. Смогу ли я её простить? Возможно, у неё всё было ещё хуже, чем у меня. Вот она и решила самоутвердиться за мой счёт.       Вскоре дождь прекратился. Уже вечерело, и подул холодный ветер. Почему-то я вытерла глаза, будто уже собиралась расплакаться. От волнения, что это может заметить Хайтани, я наигранно покашляла. Но он воспринял это по-другому и спросил: — Уже простудиться успела? Подожди немного, Санзу выехал. — Я почему-то пропустила мимо ушей его беспокойство за меня, засмотревшись на браслет, покорно повисший на ограждении. На нём отражались последние лучи солнца, что отдавались блеском. Встав со скамьи, я, словно не властная над своими действиями, решила подойти поближе. Возможно, это её украшение сильно привлекало моё внимание, что заставило зациклиться на этом.       Я подошла к ограждению ближе, потянувшись за побрякушкой. Оно и вправду сияло. Разглядев его, я прочитала инициалы Каору. Теперь, наверняка убедившись в том, что эта вещь её, захотелось отнести браслет туда, где ему самое место.       К остановке подъехала машина, по всей видимости, Санзу, которую я недавно приняла за автомобиль Хайтани. Ран не сел сразу, а дождался меня. Я медленно, опуская тяжёлые руки, сжимающие в ладонях украшения, подошла к нему и обратилась с просьбой: — Отвезите меня в одно место.       Я села на заднее сиденье, где сидел младший Хайтани. Однако я не обратила на него особого внимания. Все мысли полностью были забиты лишь Каору. Не знаю, с чего вдруг, но мне по-настоящему захотелось проститься с ней. Вообще, я давно должна была сделать так, ведь это всяко было бы правильнее, чем всю жизнь держать обиду на мёртвого человека. Если бы только можно было всё изменить, я бы явно постаралась поступить лучше. Сейчас её семье нужна была поддержка. Тем более я слышала, что после её смерти родители развелись. Перебирая в руках браслет, я задумалась и тихо произнесла: — Прости… — Прощаю, — послышался голос Риндо, пялившего на меня. Я со смущением вспомнила, как чмокнула его, и отвернулась, почему-то ощутив приятную дрожь с головы до ног.       Мы доехали до кладбища, и я вышла первой, уже собираясь уходить, но меня за запястье схватил Ран. Я повернулась и резко выдала: — Спасибо, но дальше у нас разные пути. — Почему ты стала такой вредной? Было всё хорошо, и ты опять решила сделать хуйню, — раздражённо процедил Хайтани. Я же нахмурилась и, выдернув руку, ответила: — Ты первый, кто совершил ошибку в наших отношениях. Я не наивная молодая дура, как ты считаешь. И чпокнуть меня, когда тебе вздумается, не выйдет. Видимо, я переборщила, и он определённо сделал свои выводы, пробурчав: — Просто провожу. Обещаю…       Мы долго искали место захоронения Каору, пока я не заметила её мать. Она сидела вся изогнутая, будто находилась тут уже давно. Руки её сжимали фотографию, а лицо было полно горя. Я медленно подкралась и села рядом. Дрожащим от смятения голосом я выдавила: — Добрый вечер. Я одноклассница Каору и принесла кое-что. Не знаю, станет ли вам легче от этого. Или наоборот, станет бременем. — Женщина замешкалась в ожидании. Я вытянула ладонь с украшением. — Это её, так ведь?       На её уставших глазах выступили слёзы, и она, содрогаясь, потянулась за ним. Сжав браслет ненадолго в руке, она скорбно положила его обратно в мою руку, обняв их своими холодными пальцами, и протянула: — Оставь его себе. На память… Больше не могу жить в одном доме с её вещами, хоть уже и прошло почти два месяца. Всё напоминает о ней. Иногда я всё ещё просыпаюсь с мыслями о том, что надо её разбудить. Её душа ходит за мной по пятам. Я просыпаюсь в холодном поту с мыслями о самоубийстве. Это невозможно терпеть! — Мои глаза намокли, и, не выдержав, я обняла её и прошептала: — Простите меня, если сможете. Это я виновата. Во всём, что с ней случилось… — Тебе не за что извиняться, она сама виновата. Иногда была дурной до чёртиков. А пока мы с бывшим мужем были заняты своими проблемами, не успели доглядеть за ней, — пробурчала женщина в ответ, крепко сжав меня в объятиях.       Слёзы уже текли сами по себе, словно камень с души упал. Так я не рыдала даже в руках родной матери. Она отодвинулась и вытерла моё мокрое лицо, сказав: — Тебе пора идти. Наверное, родители переживать будут. Темнеет ведь уже. — Доброжелательно кивнув, я встала и, сама того не осознавая, стремительно кинулась к груди Рана. И опять, захлёбываясь в слезах, пробубнила: — Отвези меня куда угодно. Я согласна на всё, только чтобы больше не оставаться здесь. — Ты очень проблемная, — проворчал Хайтани, подняв меня на руки, и понёс к машине.       В его руках я чувствовала себя спокойно. Прижимаясь к нему со всей силы, я чувствовала, как бешено бьётся его сердце. Не отлипла от него даже в машине. Вот так небрежно я хваталась за его плечи, как напуганный маленький зверёк, правда, в руках опасного хищника. Чувствовала, что наши тела связались крепкой нитью. Чуть погодя Санзу со смешком выдал: — А я смотрю, вы на приколе. То сретесь, то обжимаетесь, кстати, в моей машине. — А я смотрю, что ты сильно завидуешь чужой любви, — с ухмылкой ответил Риндо. Харучиё покраснел и свободно промолвил: — Да похуй мне на вашу эту любовь. Мне вообще на машине написали, что я педик. Эй, Ран, подъезжаем. — Давно пора, хуёво ты водишь машину. Меня местами даже укачало, — с недовольством высказал Хайтани-старший. Потом аккуратно посадил меня на сиденье и вышел, грациозно подав мне руку. На моём и без того красном от слёз лице появилось смущение, что окончательно сделало меня свёклой. Я схватилась за его горячую руку и с долгими паузами спросила: — Куда. Мы. Приехали? — К моему шефу. Предупреждаю заранее, просто молчи. И всё, что ты увидишь, должно остаться в стенах этого здания, — грозным тоном ответил Ран. Я же, послушно кивнув, пошла вслед за ним. Вновь я подчинилась ему. В надежде, что в этот раз всё будет по-другому. Но будет ли так, как хочу я, как хочет моё сердце? Найдёт ли он меня, если я опять упаду в пропасть, из которой нет пути назад?       Мы вошли в здание, и я, словив на себе грозный взгляд охраны, схватила его за руку. Начиная вот так прятаться за него, как за стену, я стала терять уверенность.       Войдя в одну из комнат на самом верхнем этаже, мы сели за стол. Перед нами сидел очень мрачный человек в лёгкой одежде, с непослушными светлыми волосами, которые наполовину закрывали его лицо. Вскоре Харучиё и Хайтани-младший тоже присоединились к нам. Помимо них были ещё другие незнакомые мне люди. Поэтому я напряглась в два раза больше. Они все что-то обсуждали, а я, как надрессированная собачонка своего хозяина, сидела с выпученными глазами, внимательно подслушивая их грязные разговоры.       После ещё пары фраз, брошенных мрачным человеком, Хайтани схватил меня за ногу своей неприлично тяжёлой рукой. От удивления я ахнула на всю комнату, так что теперь все стали смотреть на меня. Неужели Ран тоже нервничает, разговаривая с этим странным созданием? От смущения я прикрыла рот рукой и после начала смотреть только в пол.       Эти разговоры длились настолько долго, что я неприхотливо зевнула. Тут в моём животе появилось неприятное ощущение, будто какое-то предупреждение. Но чего мне бояться, если Ран здесь? К тому же он много раз обещал свою защиту. Я подала ему знак, что выйду ненадолго.       Я зашла в уборную и, посмотрев на себя в зеркало, неожиданно стала перебирать разные ужасные мысли. Мои руки дрожали. И всё это началось ни с того ни с сего. Что же происходит? Похлопав себя по лицу, я вышла и направилась в прежнюю комнату. Но я не зашла сразу, потому что услышала своё имя. Краем глаза заглянув туда, я заметила парня в чёрном костюме, привязанного к стулу. Все те люди, сидевшие со мной за одним столом, всячески издевались над ним. В их числе был и Ран. Этот парень всё кричал: — Это не я! Наш капитан обыскал дом той девчонки Хираи и нашёл её! Копию того, что вы так усердно ищите. Я расскажу всё! Только, пожалуйста, прекратите! — тяжёлым голосом выдавил он и отчаянно продолжил: — Эта Хираи, она стала свидетелем смерти своей одноклассницы. В тот день наш капитан не просто направился расспросить об этом, он хотел защитить её от вас. Сначала я был уверен в том, что это она всё подстроила, а сейчас наверняка знаю, что это её бывший приятель. Нобу, кажется.       Я долго слушала эту брехню, пока Ран очень грубым тоном не сказал: — Хватит, Наоко, стоять, как крыса, и молча наблюдать. — Вдруг моё сердце стало биться намного чаще. И, наверное, это было слышно всем, кто находился в той комнате. Если честно, я уже думала, что меня схватят и точно также будут пытать. — Зайди уже, как положено звезде этого приёма. Как видишь, у нас гость, — добавил он, затягиваясь сигаретой и в то же время непринуждённо смотря на меня. Моя голова вдруг набухла и стала невыносимо давить с такой силой, что стало тяжело устоять на месте, но я успела взять себя в руки. Я мирно подошла, стараясь слиться с чем-нибудь лишь бы не сталкиваться с этими жаждущими крови глазами.       Первым задал вопрос мрачный человек: — Узнаёшь хоть? — Да его с таким перебитым лицом даже родная мать не узнает, а так вижу его впервые, — пробубнила я, совсем чуть-чуть взглянув на пленника.       Хайтани подошёл ближе и поцеловал меня в губы. Его язык уже почти достиг моего, однако он остановился и, приблизившись к уху, прошептал: — Будь добра, докажи мне свою верность. Убей этого ублюдка. — Я не успела испугаться, пока он, целуя меня в шею, пододвигал к моим рукам холодный пистолет.       Всё, чего я хотела до этого — не стать чьей-то пешкой. Держаться нейтралитета на этом шахматном поле, где миром правят не король и ферзь, а ладья, которая при любой позиции даёт шанс на победу. К тому же их общая ценность создаёт себе некую защиту. Прямое подтверждение тому, что они непобедимы.       Неужели сейчас меня ставят перед выбором? И любой исход ведёт за собой неведомые мне последствия. Что-то похожее уже было, и, в конце концов, я выбираю его. В прошлый раз я доверилась и попала в его плен, хоть миллионы раз и пожалела об этом. Я хотела вновь испытать те эмоции. Адреналин, который может привести и к смерти, и к наслаждению. К тем сладким чувствам, испытываемым только рядом с ним.