Несущие пламя. Том l

Благо, на утро люди проснувшиеся ничего вокруг себя плохого не обнаружили– никто и мимо не проходил, никто не обокрал. Свейн спозаранку убрал свой спальник, как и все, и тут-же взялся за карту, ища ориентиры. –"Две берёзы!"– воскликнул он и показал на них пальцем. Отряд двинулся на них. Затем, второй ориентир– три булыжника в версте от берёз– а там уже и виднелся флаг с гербом благородного дома Брюгген. Хотели друзья только двинуться дальше, как дорогу им закрыло вороньё грабителей. За неимением более удобных путей для обхода этой своры, пришлось взяться за копья и болты. Воры имели численный перевес, в виде человека с пращей. По нему Фальк прицелился первее, и попал в руку. Вскрикнув от боли, он выкинул пращу, не успев сделать и ни одного выстрела, и постремился выйти с поля брани. Это ему дали сделать, так как брань к тому моменту действительно развернулась– воры всем скопом накинулись на эту стену щитов. К Заучке пристал один такой– в самой кольчуге, которой не у кого из Отряда не было. Прикинув, что его наряд после боя можно снять, причём снять её целой и невредимой, он метнул копьё в позади стоящего врага, тоже с пращей– и ведь попал прямо в живот– и вместо неё взялся за палицу. Прицелился глазом да размозжил хорошеньким, добротным ударом безмозглую черепушку неприятеля. Неприятель замертво рухнул на траву, болтая ножкой. В это время, Донберт выходит вперёд, заменяя хотящего передохнуть Рамберта, и тут-же размахивается топором по впереди стоящему– обладатель короткого меча ломает свой щит о боёк топора, и получает случайно обухом в лицо. Его нижняя челюсть уходит с места с громким хрустом. Бандита, испытывающего болевой шок, заменяет ещё один. Мясник тем временем расправляется тоже со своим– вышедшим в таком-же гамбезоне и фальшионе в руках– одним точечным уколом в бок, что заставило мечника упасть. Свейн вырывается вперёд, и получает камнем по голове. Всё-таки у второго пращура находятся силы на метанием. Благо, только вмятина на лбу и останется. Это сразу же попрекает Вернхард, ударив стрельца щитом в шею. Вероятно, настолько сильный был удар, что человек аж перестал дышать и сразу умер весь посиневший– задушил бедолагу. Весьма потрёпанные и понимающие опасность прорыва с тыла, оставшиеся кто ещё стоял на ногах сбросили с себя всё оружие. Дело сделано. Оставшихся, в том числе и того с раненой рукой, окружают и разоружают, а команда задаётся вопросом– что с ними делать? –"Давайте их перережем"– предложил Рамберт. –"А может, не надо?"– сказал на это Фальк. Кто-то поддержал первого, но больше было тех, кто с Фальком был согласен. Тогда Свейн зачал с задержками: –"Браты, предлагаю всё-таки отпустить их, пусть живут. Они ведь могут рассказать о таком благородном поступке, и тогда у нас появится слава. Мы ведь действительно способны на великодушие. Правильно?" Все пятеро кивнули, оторвали с них все болты с копьями, дали горстку медикаментов и прогнали с тропинки. Путь в Хаммарштадт, а там и в более тёплые края, вновь открыт.