O(r/d)dinary

Правило клуба O(r/d)dinary №43

Идя по цепочке следов можно напороться не только на добычу, но и на охотника

В переданной Феликсу папке хранились истрепанные страницы дневника. Автору строк одновременно хотелось бросить записанное на бумаге в огонь и сохранить в памяти навсегда. Потому что, как бы не было больно, сердце вылило через чернила то, что для него являлось бесценным – события времени, когда он окунулся в новую жизнь. В начале почерк Со Чанбина был путанным и неразборчивым из-за количества вложенных эмоций. Но к концу повествования он уже принадлежал тому парню, которого в этих стенах знали все – Коршуну. Ведь даже очень короткое время может изменить человека до неузнаваемости. А одно событие и вовсе переломать кости и заставить возродиться, подобно фениксу.

***

Бюджет Странного Клуба разблокировался, стоило в него вступить первому участнику – Хенджину. Чан долго ругался на Клуб, говоря "А я что, не человек, получается, раз по моему приходу ты обсыпал меня не миллионами, а опадающей с потолка штукатуркой?". Но как бы Крис не дулся из-за этого, с тех пор он мог самостоятельно распоряжаться всеми средствами. И больше не нужно было тратить время на работу. Вместо этого они с Хенджином каждый вечер отправлялись в дозоры, чтобы расправляться с нечистью. Потом пришлось разделить обязанности – Хенджин так и остался их боевой единицей, а Бан искал одаренных, которым можно будет присудить законность. И мечтал о том, что их маленькая команда однажды пополнится. Потому что Хенджину было довольно трудно в одиночку справляться с заданиями, для которых необходима грубая сила. Сам Чан пытался снова набиваться к нему в помощники, но в итоге был впихнут обратно в свой рабочий кабинет со словами: "Не хватало ещё тебя защищать". Конечно, он не был дураком и принимал решение Хенджина – понимал, что со своей способностью не осилит опасные миссии. Но у него сердце кровью обливалось, когда парень возвращался домой измотанным или и вовсе раненым. Чан всё равно помогал ему, как мог – не прекращал расклеивать волчьи амулеты. Знал, что делает недостаточно. И стремился становиться сильнее в том, что ему было доступно – стратегии, стрельбе, ближнем бое. В один из рутинных дней, донельзя загадочный и воодушевленный, он притащил две коробки с красками для волос и осветлитель, и подмигнул Хенджину. – Синий – цвет защиты. Красный – цвет опасности. Это очень нам с тобой подходит, как думаешь? Тот закатил глаза и остался не то чтобы доволен. Однако на следующий день уже был покрашен в красный. И с того дня красился так всегда. В общем, их совместная жизнь и работа протекали вполне неплохо, если исключать те моменты, когда миссии оказывались слишком трудными и Хенджину приходилось днями отлеживаться после ранений. Или когда Чану во время очередных переговоров вдруг не приставляли пистолет к виску. Однако это казалось мелочами по сравнению с тем, что их ждало дальше. И именно во время процветания этого опасного "дальше", Со Чанбин умудрился к ним вступить.

***

– Ты не такой как все. И это нормально. – Что тут нормального? Посмотри на меня, разве я похож на нормального? – Однажды найдутся люди, которые примут тебя таким, какой ты есть. Подобные разговоры обычно ведут на пьяную голову. Но эти люди к обычным не относились. Они, облоченые в домашние футболки и пушистые тапочки, были абсолютно трезвыми – один сжимал в руках дымящуюся чашку, второй банку энергетика. Хенджин на слова Чана звонко рассмеялся и покачал головой. – Люблю твою наивность. Выпьем за неё. Чан чокнулся с ним чашкой: – Но Хенджин, – обиженно протянул он. – Смотри, у нас теперь Чанбин есть. Когда-то нас станет ещё больше – у тебя появятся друзья и среди них обязательно найдётся тот, кого ты полюбишь. И кто полюбит тебя. – Ты что, прошлым вечером сказки читал? – Романтическую мангу. – Балда. – Я и учиться успеваю. – А спать? На это Чан что-то неразборчиво пробормотал. И заметил Чанбина за дверью. – Чего стоишь там? Проходи, садись. – Он там уже давно стоит, – Хенджин пожал плечами и отвёл глаза. И тут Чанбин понял, что именно делал всё это время – подслушивал. Ему стало так стыдно и неловко, что он смог только очень тихо извиниться и, залившись краской похлеще помидора, уйти прочь. Улыбка на губах Чана замерла, а затем стремительно опала, как осенняя листва. – Сказал, что хочет прикрывать наши спины и остался. Силенок-то хватит? – проговорил Хенджин, однако беззлобно. Чан смотрел туда, где в темноте коридоров скрылась понурая фигура их новичка. Затем его взгляд утонул на дне чашки с недопитым кофе. – Всё будет в порядке. Просто... Чанбин один из тех, кому было, что терять. Наверняка он уже видел объявления о своей пропаже и переживает о чувствах родных. Но если он решил вступить, то вряд ли уйдёт. Потому что и среди обычных больше не сможет чувствовать себя своим.

***

Из-за связей с полицией Странный Клуб мог помочь человеку исчезнуть. Происходило это так: Близкие приносили заявления о пропаже в участок, там данные вбивались в базу и начинались привычные для поисковых служб расследования. Но потом ведущие дело натыкались на стену Клуба, и отправлялись восвояси из-за приказа начальства не связываться с одарёнными. Родственников же пропавших ребят ждали неутешительные новости о том, что расследование встало в тупик. Если глава Странного Клуба взял человека под свою опеку, никто не в праве пойти против этого решения – если "пропавшие" захотят вернуться домой, никто их насильно удерживать не станет. Но в том случае, если они не хотят, их судьбы будут отстаивать до последнего. Чан заранее обсудил это с правоохранительными органами, и, пусть подобное и считалось нарушением закона, его требование со скрипом, но приняли. Он рассказал об этом Чанбину, когда тот высказал желание вступить. Со был первым одарённым среди них, которого могли начать незамедлительно разыскивать, поэтому он был обязан знать, на что идёт. – Будет тяжело, – предупредил его Кристофер, оставляя на запястье метку. И он был прав. Тяжело было. Постоянные звонки на телефон, которые не поднималась рука отключить, но и ответить нельзя. Десятки пропущенных и сотни сообщений. Люди, которых он вдруг захотел защищать. Ради которых бросил всю свою предыдущую жизнь – стоили ли они чувств родных? Разбитого сердца мамы. Огорченной сестры. Сколько бы Чанбин не думал об этом, не мог дать себе ответ, почему твердо принял именно такое решение и вдруг завис посередине. Хенджина он откровенно побаивался и, когда осознал, что их комнаты по соседству, даже ушёл жить в другую, находящуюся на пару этажей ниже. Чана же стал избегать. Какая ирония, ведь именно ему, парню, на которого негативно влияла система Клуба, он хотел помочь. Но сжирающая тоска по близким Чана же за это и винила. Чанбин знал, что вел себя глупо и по-детски. Но боль искала выход. И нашла его там, где не следовало. Дни тянулись как годы. Внутренняя эмоциональная яма углублялась и рассыпалась по краям. Всё, что оставалось Чанбину – стараться отвлечься от лишних эмоций. От прошлой жизни ему, по крайней мере, остался все тот же город в небе, в который не добраться. Но который он всё ещё видел. И от этого становилось как будто спокойней. Вот и тем вечером, когда в очередной раз было трудно, он вышел на балкон и вгляделся в его манящие потусторонние огни. И подумал вдруг, что почему-то раньше никогда не пробовал найти о нём информацию. Конечно, ещё и до осознания своей необычности, парень подозревал, что обычные люди его не видят, потому что никто никогда при нём не упоминал никаких перевёрнутых многоэтажек. В психушку ему не хотелось, поэтому он и сам никогда об этом не говорил. А тут вдруг оказалось, что необычность для их мира – вполне нормальна. А значит можно попробовать докопаться до правды. Уцепившись за эту мысль, Со почувствовал, что боль в груди немного отпустила. Кажется, у него теперь есть цель. Всё равно ему пока больше нечем заняться. – У тебя нехороший блеск в глазах, когда ты смотришь на город в небе. Чанбин вздрогнул, услышав знакомый голос. И увидел в дальней части балкона сидящего за пределами перил Чана. Он болтал ногами в воздухе. И очень внимательно вглядывался в его лицо. Настолько, будто кожу пытался содрать и заглянуть в душу. Но дорогу ему туда никто не показывал. – Что ты здесь делаешь? – буркнул Со, игнорируя его карий взгляд. – Я прихожу сюда посмотреть на звезды. Чанбин оглянулся на небо. Там, кроме города, были только тучи. – Сегодня нет звезд. – бросил он. – Звезды есть всегда. Не важно, видишь ты их или нет, они не пропадают, если их затягивает тучами. И даже если все они когда-то упадут, то всё равно будут жить внутри тебя, в твоей памяти. Пока ты помнишь о них, они никуда не исчезнут. Так и близкие нам люди всегда будут рядом, до тех пор, пока ты о них не забудешь. И пока Чанбин не успел что-то возразить, Чан перемахнул через перила, вдруг оказавшись слишком – непозволительно – близко. – Я тоже пытался отыскать информацию, но нашёл только крохи, а значит правда может тебе навредить. Не трогай перевёрнутый город. Не раскапывай то, что так усердно попытались от нас скрыть – закопано оно не просто так. Ты меня услышал? Чанбин от такого напора, естественно, кивнул. Чан, удовлетворившись ответом, улыбнулся, превратив глаза в щелочки, и исчез в здании будто бы его здесь и не было – оставил парня размышлять над новой информацией самостоятельно. Но вместо того, чтобы внять предостережениям, Со проникся лишь большим любопытством. Может, не сейчас. Потом. Когда никто не будет об этом знать, он найдёт способ, как дотянуться до мира, который так сильно его манит. Вернувшись в комнату, Чанбин в очередной такой раз опустил телефон экраном вниз и, вслушиваясь в мелодию звонка, включил компьютер. Думая, чем же себя занять, раз ему подпортили планы, но оставили запал для желания начать делать хоть что-то, полез на доску объявлений. Он листал её долго. До тех пор, пока не остановился на странной фотографии. На ней виднелись обрывки ткани в огромной луже крови. Чанбин просмотрел комментарии и не нашел ничего особенного. Писали и о возможной аварии, и об убийствах и о самоубийствах. О чем угодно, кроме возможности вмешательства в судьбу несчастного аномального. Только вот... Со чувствовал, что-то нечистое, глядя на неё. Он скользнул взглядом по времени отправления комментариев. Каждый пользователь "случайно" умудрился оставить своё слово с переодичностью в две минуты. Удивительная синхронизация. Всё же, подчищающим следы необычного службам нужно чуть лучше выполнять свою работу. Да, они не удалили объявление, потому что тогда это вызвало бы еще больше подозрений – у нас же здесь "просто погиб человек", так с какой стати общественность не должна об этом знать? Но с выдвижением предположений о случившимся они напортачили. Нет, все остальные может и не обратят на это внимание. Но Чанбин увеличил фотографию и распечатал. Затем попробовал поискать что-то похожее на этот случай и нашёл ещё несколько сообщений на форумах. Пропало уже с десяток человек, от кого-то даже обрывков ткани не осталось. Со собирал информацию по кусочкам. Записывал предположения, даже начертил несколько схем. Листы один за другим заполняли стол, постепенно полностью укрывая его под собой. Он так увлёкся, что даже не заметил прокравшегося в комнату гостя. Визитер протянул свою изящную руку за самой первой фотографией, которую удалось обнаружить Чанбину. Глаза его широко распахнулись. – Это что такое? – ошеломленно обвел он его рабочее место рукой. – Да я... вот... Люди пропадают, – в итоге пожал Чанбин плечами и стал складывать листы в стопку. – Подумал, вдруг найду какую-то связь между разными случаями. Глупости, в общем. – Да нет,– Хван увернулся от протянувшейся к зажатой в его пальцах фотографии руки. – Никакие это не глупости. Ты лучше отдай всё это мне, а я с твоими сведениями постараюсь раскрыть дело. Вдруг получится. Внезапно удостоившись одобрения от того, от кого никак не ожидал, Со неуверенно кивнул. Получив в руки то, что хотел, Хенджин, кажется, остался доволен. Однако на выходе он бросил Со: – Не рассказывай пока об этом Чану.

***

Но Чанбину и не пришлось – он просто не успел. Потому что посреди ночи Чану на телефон поступил звонок, и он, став бледнее мела, понёсся куда-то на машине. А, вернувшись в Клуб уже ранним утром, привалился к стене в холле, уткнувшись лбом в колени. Почувствовав неладное, когда он ещё только уехал, Чанбин отбросил все свои дурацкие мысли подальше и как на иголках ожидал его возвращения. И когда Чан приехал в таком состоянии, ему стало по-настоящему страшно. Он хотел знать, что случилось, был просто обязан, но долгое время не мог заставить себя подойти. А когда всё же пересилил себя, на него взглянули два глаза с яркими рубиновыми огоньками.