So cute

      — Господи, Атлас, отвали от меня! И иди в задницу! — зло огрызаешься в очередной раз на очередной прилетевший откуда-то сзади смешок, стоило только неосторожно оступиться и, как следствие, эпично споткнуться… И тоже в очередной раз… Ты уже и не припомнишь какой…       — Знаешь, Т/ф. По канонам здесь я должен сказать: «Только если в твою, солнышко». Однако прости. Здесь, как я погляжу… Смотреть, к сожалению, особо-то не на чт…       — Что, блин? — резко разворачиваешься, чуть ли не сбивая несчастную Лулу, которая в последний момент, еле успевает шарахнуться в сторону. И с бешенством лицезреешь, как Атлас, чёрт бы его побрал, сложил на груди руки в позе истинного эксперта, а его большой и указательный палец задумчиво потирают подбородок – оценивает.       Даже тусклость света канализационного освещения не может стать помехой и позволяет прекрасно увидеть, как его всегда наглые, дерзкие, выводящие из себя глаза превратились в узкие щёлочки, а взгляд истинного знатока и ценителя женских ягодиц направлен именно куда-то туда, чуть ниже уровня твоей талии, где спина плавно переходит в… ну, понятно во что. Чуть не задыхаешься от такого вопиющего хамства, а парень, совершенно не обращая внимания на твой возмущённый кашель, качает головой в разные стороны, как будто бы обдумывая и прикидывая, как именно тебя оскорбить.       И стоит Дэниелю родить очередную остроту, выдавая вердикт на твои (красивые – как всегда утверждали поклонники и кавалеры) формы, как твой рот сам собой раскрывается в негодовании, встречаясь с каменным полом:       — В общем, совершенно нелицеприятное зрелище. Может быть, стоит немножечко похудеть. Как думаешь? А?       И не успевает его говорливый рот закрыться, сию же секунду эта избалованная за долгие выступления в телевизоре недозвезда получает раскрытыми ладонями по груди парочку неприятных ударов, которые разносятся в тишине просторных тоннелей на многие мили. Говоря подобную, откровенную, неоспоримую ложь – твоя задница, между прочим, занимала второе почётное место в обсуждениях на форумах, сайтах и в блогах, посвящённых Всадникам (после обрамленной узким корсетом груди, мисс Ривз), обскакав задницу самого Атласа, – этот засранец наивно полагал, что у тебя после того, как вы были вынуждены провести очередное бомбическое выступление-разоблачение, потом вновь убегать от полиции по крышам, а потом также стремительно спускаться под город, и в дополнении ко всему протопать не один квартал под землей, попросту не хватит сил, чтобы не то что наброситься на него с кулаками, а даже бросить колкую фразочку в ответ.       Однако, как же Дэниел Атлас любит недооценивать людей! Возможно, ты действительно зверски устала, проходив весь день на дурацкой шпильке – совершенно отвратительной, неустойчивой и неудобной! Однако именно на этой паре, имеющейся в арсенале самого злобного инквизитора за всю мировую историю, настоял Родс, которого ты мысленного уже окрестила садистом. И нельзя было тебе разрешить выступать как Луле? В удобных ботинках или кроссовках. Знай бы ты несколько часов назад, что вам придётся устроить такой бег с препятствиями с элементами пряток, то скорее согласилась бы на мужские ботинки, чем на этих чудовищ с неудобным носком, сплющивающим пальцы, с низким подъёмом и отвратительными ремешками на щиколотках, нещадно впивающимися в кожу.       В общем, для Атласа – как, впрочем, и для тебя – было полной неожиданностью, что ты сможешь накинуться на него в попытке избить, при этом покрывая самыми непритягательными выражениями и фразами, совершенно недозволительными для настоящих леди и прекрасно отражающих всё то хорошее, что ты думаешь об этом зазнавшемся говнюке.       — Ах ты, козлина! Задница ему моя не угодила! — очередной увесистый удар приходится по рукам, которыми Дэнни отчаянно и бесперспективно пытался прикрыть свою тупую курчавую голову.       — Господи, уберите её кто-нибудь!       — Значит, похудеть надо? Да? Чёртов любитель анорексичек!       — Господи, Джек, Лула, Мерритт! Оттащите вы эту ненормальную от меня! — умоляет о помощи Атлас, но друзья только демонстративно закатывают глаза, наблюдая за очередной вашей склокой, плавно перетёкшей во вредительство, и за тем, как парень безуспешно пытается поднырнуть под твоей рукой, чтобы вырваться в начало вашего каравана, путешествующего по полному нечистот подземелью. — Помогите, друзья!       Да, с самого первого дня, когда Дилан притащил тебя в компанию Всадников, вы с первого взгляда с Дэнни понравились друг другу. Целиком и полностью, со всеми своими недостатками. Для полного описания ваших тёплых чувств не хватало только розовопопых голеньких ангелочков с луками и стрелами с наконечниками в виде сердечек. Вот как вы сильно любили друг друга! Чуть ли варенье со спин друг друга не слизывали!       И, надо признаться, при каждой завидной возможности открыто выражали эту свою самую чистую и искреннюю «любовь» во всём её спектре, не стесняясь ни ребят, ни Шрайка, который уже тоже был не рад, что познакомил тебя с Мистером-я-самый-лучший-в-мире-человек-с-завышенным-чувством-собственной-важности-манией-контроля-и-комплексом-Бога. В общем, с полным букетом настоящего маньяка.       — Ты, ненормальная, что ты на меня взъелась?! — благодаря великому чуду, многострадальный засранец, успевает уйти из поля твоей атаки и вырваться вперёд, умело проскальзывая между Мерриттом и Лулой. Пытается прошмыгнуть дальше, чтобы воплотить в реальность свой план: свалить подальше – желательно на край света – от тебя. Ну, и в дополнение, как и положено человеку с манией величия, возглавить вашу процессию. — Что я такого сделал?       — Ты «что сделал»? Ты издеваешься? — стараешься последовать примеру Атласа и аккуратно обойти Мэй, однако только шипишь, когда натёртости на ногах дают о себе знать, и ничего не остаётся, как с досадой облокотиться об одну из стен тоннеля. И тут же отшатнуться от неё, ощутив неприятную мерзкую склизкость.       — Нет, — искренне недоумевает он и обращается ко всем присутствующим: — Что я такого сказал? Только правду.       — Ну, знаешь ли, зараза ты такая… — мужественно совершаешь новую попытку добраться до недофокусника. — В одной твоей фразе больше оскорблений, чем во всех шуточках Мерритта вместе взятых, — недовольное «Эй» от гипнотизёра оказывается всеми проигнорировано, — а про твою оскорбляющую мимику и движения я вообще молчу!       — Да что я такого сделал?! Ты же никогда не заводилась с пол-оборота. Я же не первый раз такое говорю. Только раньше ты на это не реагировала. Какая муха тебя укусила. Эй! Уберите её! Лула! Спаси меня!       — Стоп! Хватит! — похоже, роль живого щита, в который вцепился Дэнни и которым пытался отгородиться от тебя, Луле приходится явно не по вкусу, поэтому девушка сама пытается как-то разрулить ситуацию. — Господи, Дэнни. Ты назвал её толстой, а, прости, никакая женщина этого не потерпит. А во-вторых… Ай!.. Осторожно!       Ты всё также продолжаешь пытаться дотянуться до Атласа, Атлас всё также продолжает держать за плечи Лулу, из-за чего обречённая на страдания фокусница отнюдь не за свои прегрешения чуть ли не оказывается уроненной в грязный канал с малоприятно пахнущими отходами.       — Извини, — в унисон произносите с Дэнни, сами удивляясь этой слаженности, на которую Маккинни и Уайлдер посылают друг другу понимающие, ехидные ухмылки. Однако даже опасность уронить подругу в мутную воду не охлаждает ваш пыл по отношению друг к другу.       — Так вот. Во-вторых, — со спокойствием шаолиньского монаха, медитирующего лет тридцать в горах без еды и воды, продолжает Лула, похоже, приняв незаслуженное наказание и окончательно смерившись с ролью колбасы в вашем бутерброде. — Судя по тому, как Т/и уже битый час идёт-шипит и матерится сквозь зубы – и далеко не на нашего мистера Совершенство, – и, учитывая во что она одета… Не забивайте голову мальчики, — поспешно добавляет она, когда все трое парней хмурятся, не понимая, что с твоим видом не так, — это женские штучки и чуйка. Так вот, видимо у нашей Судьи, крайне неудобные туфли. Я права, детка? Ты как там? Не стёрла ноги до обгоревших спичечных головок?       — Даже не хочу думать об этом. Шрайк – чёртов урод, — и словно в подтверждение собственным словам переминаешься с ноги на ногу, стараясь долго не задерживать вес на той или иной стопе.       Чёрт, как же больно! И даже пластыря нет. А пёхать ещё хрен знает сколько. Неужели Дилан не знал, что каблуки – чистое зло и что их придумали коварные, несносные, нечестивые мужчины, чтобы женщинам было тяжелее от них убегать. И именно поэтому было чертовски глупо впаривать тебе каблуки на данное мероприятие! Ведь чем вы именно сейчас занимаетесь? Правильно! Стараетесь у-бе-жать от копов, в рядах которых преобладал именно муж-ской контингент! Гениально. Просто гениально. Вашему лидеру смело можно было вручать медаль – нет! – кубок за сообразительность.       — Так вот в чём дело, — в поток твоих ругательных мыслей Атлас вклинивается со свойственной ему беспардонностью и неучтивостью. — Надо было сразу же сказать.       — Ага. Конечно.       Занимаясь неуклюжим перетаптыванием и приподнимая ноги, чтобы растереть щиколотки, изнасилованные тупыми ремешками, даже не замечаешь, что голос Дэнни уже не был таким наглым и задорным, а даже наоборот – стал серьёзней. И могло показаться на одно мгновение – маленькое, почти незаметное – приобрёл сопереживающие нотки.       — И что? Свои бы ботинки отдал? Учти, я бы согласилась без раздумий. А тебе бы пришлось топать в моих лабутенах. То ещё было бы зрелище, — зло рычишь, скорее от безысходности, потому что находишься в шаге от того, чтобы разрыдаться горючими слезами прямо на этом самом месте, опуститься на пол и больше не сделать ни единого шагу. И пусть копы и федералы найдут. Пусть поймают. Ты не сдвинешься с места. А дотащить тебя до машин – это уже будет целиком и полностью их проблема, тебя совершенно некасающаяся.       — Нет. Босиком бы пошла. Иди-ка сюда.       — Что ты делаешь? Не приближайся ко мне!       Реакция на то, что Атлас направляется к тебе, следует незамедлительная. Совершенно неэлегантно пятишься подальше от коллеги, тотчас в очередной раз спотыкаясь, но всем своим воинственным видом открыто говоря: «Не влезай – убью».       И ведь все должны заметить это. Даже усмехнувшийся Джек, быстренько обгоняющий вас и попутно героически спасающий Лулу, с целью увести девушку подальше от сосредоточения неадеквата вперемешку с всегда наэлектризовывающимся вокруг вас воздухом, с ехидством, совершенно ему не свойственным, произносит: «Дэнни, аккуратней, иначе будет больно». А ведь это Уайлдер! Парень был самым наивным и оптимистичный во всей вашей душистой команды. Но даже он смог заметить, что твои угрозы в сторону Атласа, если он посмеет дотронуться до тебя, – не шутки.       Однако самому курчавому говнюку хоть море (или канализация) по колено. Он решительным шагом сокращает расстояние между вами и, не обращая внимания на все твои протесты, немного сгибается в спине, от чего ткань на пиджаке очень выгодно натягивается, а потом…       Потом он распрямляется, но уже с твоей извивающейся тушкой у себя на плече, и, насвистывая совершенно ненавязчивую мелодию, как в каком-то мультике про Микки Мауса, спешит догнать остальных. И игнорирует то, с каким упорством и отдачей ты вертишься-крутишься, поискуснее ужа на сковородке.       — Эй, что ты делаешь! Поставь меня немедленно на место. Я сама могу!       — Да-да, конечно-конечно. Сама. Кто-то здесь спорит? — путешествуя вперёд филейной частью, не имеешь возможности заглянуть обворожительному засранцу в лицо, но смело предполагаешь, что этот паршивец лыбется во все тридцать два, как кот обожравшийся сливками. Двойной порцией.       Рьяно пытаешься отстоять свою свободу и независимость. Где вообще это видано, чтобы гордых самостоятельных женщин какие-то Дэниели-дефис-сладенькие-мальчики таскали на своём хребте, словно мешок с картошкой? И хоть едва живые ножки испытывали нереальное облегчение, гордость уж слишком сильно страдала.       — Да прекрати ты уже вертеться – а то уроню, — и, действительно, ты чуть ли не сползаешь с плеча и не грохаешься вниз от очередной безуспешной попытки.       — Да, я ведь толстая и мне похудеть надо, — парень демонстративно закатывает на твою дерзость глаза, переводя дыхания и уже жалея в тысячный раз, что решил помочь. К тому же желание отвесить тебе хорошенький такой, смачный шлепок по мягкому месту, обтянутому чёрным коротеньким платьицем и которое последние десять минут соседствовало с его головой, уж слишком сильно свербит, отдавая в руку. А потом почему-то и в пах.       К тому же твой зад и впрямь занимал второе место – тут никто не устоит! Ну, в самом деле! А тут такая возможность – сам Бог, как говорится, велел.       И, к слову, сдерживаться становилось с каждой минутой почти невыносимо, особенно когда твои пальчики то и дело вцеплялись куда-то чуть ниже уровня его талии или почти в бёдра. А ещё твой уж слишком говорливый рот! Капризничавший, не закрывающийся ни на секунду и который фокусник мечтал или заткнуть, или занять более полезным делом уже очень давно... Дэнни ведь всё-таки терпеливый (относительно), но не железный! Чьему угодно терпению приходит конец.       — Так всё, хватит, — ощутимый шлепок, пришедший по его заднице становится последней каплей и вынуждает парня резко остановиться и снять тебя с плеча, ставя на замызганную плитку. — Вот. Всё. Довольна? Иди! — указывает рукой дальше по тоннелю, подталкивая следовать за ребятами.       А ты даже не заметила, как расстояние между вами стремительно увеличилось, вырисовывая огромную вероятность, что ты вместе с обворожительным засранцем не успеешь пребыть вовремя – ожидающий на другом конце подземелья лимузин ждать не будет. И вот тогда ты точно познаешь все девять кругов Ада, когда будешь вынуждена добираться с человеком, которого считаешь высокомерной задирой, до места встречи. И при том с ограниченной возможностью передвигаться. Но наперекор здравому смыслу ты выдаешь совершенно иное.       — А вот и пойду, — высокомерно вздергиваешь носик и отворачиваешься, чтобы не видеть этих необычайно наглых, завораживающих, глубоких… совершенно отвратительных, нахальных глаз Атласа, который почему-то не спешит тебя обгонять. Ну и ладно!       И хоть ноги дьявольски болят, а в душе ты ругаешь себя самыми паскудными и нелицеприятными выражениями за то, что не смогла вовремя засунуть собственный язык в причинное место вместе со своей гордость и просто быть благодарной и наслаждаться поездкой на удобном, крепком, мужском плече.       Но! Врагу не сдаётся наш гордый Варяг!       К тому же поведение Атласа, надо признаться, тебя немного напугало: всегда саркастичный и даже немного грубый в твою сторону – хотя, откровенно, его длинный язык был скорее интригующим и пробуждающим азарт плюсом, нежели минусом – а теперь что? Оскорбил толстой, но потом именно он закинул тебя на спину и потащил. И с невиданной лёгкостью! А где же «Т/и! Похудей-похудей!». Биполя́р’очка́ что ли? Это немного (кого мы обманываем?), сильно, очень сильно пугало. Отсутствие логики в поступках парня угнетало. А ещё больше настораживало и выводило из себя, когда эта логика имела место быть, но ты совершенно не могла её проследить. И это пугало вдвойне. Но и интриговало?.. Чёрт! Опять это слово! Ну кто виноват, что недопонимание подстёгивает желание разузнать?! А любопытство – черта, присущая абсолютно всем женщинам. Так что просто кощунство относить его к порокам!       И даже если отбросить это пугающе-возбуждающе-будоражащее сознание и пробирающее до трясущихся коленок поведение этого невыносимого субъекта с шоколадными кудрями, не могла ты сейчас, заново прочувствовав накатившуюся боль, но в совершенно новом, более насыщенном спектре, попроситься обратно на ручки к Дэнни. Поэтому ты с идеально прямой – насколько это возможно в ситуации, когда твои ноги готовы сгореть, – спиной, цепляясь за гладкие стены, продолжаешь шагать к повороту, за которым скрылась белая шляпа Маккинни пару минут назад.       — Эй, вы там где застряли? — вспомнишь солнце вот и лучик. Шляпа выглядывает из-за стены, а на лице Мерритта рисуется лёгкое недоумение при виде вашей картины, на которой ты «плывёшь» с грацией ежа к выходу, а Дэнни медленно следует позади с лицом выражающим скепсис, присущий десяти, если не одиннадцати, Мерриттам Маккинни. — Я так понимаю, это надолго?       — Абсолютно согласен, дружище. Идите дальше. Мы скоро придем. Я надеюсь… — чуть помолчав, добавляет твой личный засранец. На колкость ты лишь по-взрослому издаешь звук губами, который больше походит на тот, с которым воздух покидает воздушный шарик.       — Оууу… Как всё запущено. Удачи, детишки…       Шляпа с усмешкой вновь скрывается за поворотом. Губы Атласа превращаются в тонкую линию, и он кивает, с интересом наблюдая, как ты медленно, шаг за шагом, борешься с туфлями, однако совершенно не желаешь перебороть собственное баранье упрямство. Не спорит, что мечтает услышать, как ты попросишь его, но – как и зачастую бывает в подобных ситуациях – мужчина первый сдаётся и идёт на уступки упёртой и страдающей, небезразличной ему женщине.       — Ладно, Т/и. Твоя взяла. Хватит этого балагана.       — А? Что? Ты о чем, Атлас? Я спокойно иду – почему ты здесь до сих пор стоишь, а не идешь с остальными – я не имею ни малейшего понятия, — невинно хлопаешь глазками, даже не представляя, как это действует на иллюзиониста.       — Прекрати, а?       — Нет-нет, Дэниел. Ты топай-топай. Я как-нибудь здесь сама. Иначе у тебя позвоночник в трусы ссыпется от столь тяжелой овцы на твоей спинке.       Чёрт. И за что ему это! Хотя здесь сам виноват – стоило, блин, заинтересоваться и, возмо-о-ожно, влюбиться в такую засранку. Прям, себе под стать. И это упрямство, в дополнении ко всему, пробирает до мозга костей и бесит. Нереально. Желание поцеловать, а потом хорошенько наказать столь строптивую особу опять струится магмой по венам. Однако его парень с трудом, но подавляет. И старается как можно более спокойным тоном, хоть и с уже преобладающими хриплыми нотками, выцедить:       — Ты. Не. Толстая. Я. Приношу. Свои. Извинения. А теперь. Будь так любезна. Заткнись и не выпендривайся.       — Да пошё… — не успеваешь хоть что-то ответить в своей саркастичной манере, так как в дубовом ящике (разумеется, для распиливания ассистенток) ты видала эти его извинения, как снова оказываешься на обтянутом дорогим пиджаком плече, а твои ножки чуть ли не испытывают оргазм от того, как им стало хорошо в одночасье. Еле подавляешь всхлип облегчения, но смачный шлепок по твоей заднице всё-таки заставляет предательский стон, совершенно иного наслаждения, сорваться с губ.       Такие звуки из твоего очаровательного ротика Дэнни, определённо, нравятся больше. Хотя пока вы добираетесь до пункта назначения, где вас должна была ожидать машина, парень больше не рискует притронуться к неприкосновенному – итак полагал, что за первый раз огребёт по своей неугомонной голов(к)е. Но нет. Ты, как будто не заметив или проявив аттракцион невиданной щедрости в благодарность за транспортировку своего тела, расслабленно уместилась на его плече и не подавала никаких признаков возмущения или недовольства от происходящего, иногда только небрежно покачивая ногой или, задумавшись, безмятежно вырисовывая крошечные закорючки на лопатке Атласа.