♡︎!Ты обещала!♡︎

Андрющенко сама сидела в кухне на стуле и смотрела фильм в телефоне. Другие девушки уговорили преподавателей на ещё один день отдыха и гуляли на улице. Кто-то сидел на балконе, а кто-то спортом занимался около дома. На столе стоял только заваренный зелёный чай из трав и один бутерброд на тарелке. Хлеб намазан маслом, а на нём кусочек колбасы и аккуратно нарезанный тонким слоем сыр. В кухню вошла Кира и села напротив Лизы, смотря ей в тёмные карие глаза. Медведева прищурила глаза, с неким подозрением смотря на Андрющенко, которая на пару минут отвлеклась от фильма, окинув взглядом Киру. Та непонимающе приподняла голову. — Чего ты так смотришь? У меня что-то на лице? — проговорила Елизавета, и Медведева заметно задумалась. — Слушай, Лиз. Сколько раз ты наедине с Кристиной куда-то ходила? — произнесла в ответ девушка. Андрющенко показалось странным то, что Киру это так интересует. — Один раз ночью на улицу ходили на звёзды посмотреть. И на пробежку сегодня с самого утра шли. — Медведева тихо вздохнула, наклонив голову вправо. — Тебе не кажется это странным? — спросила Кира, а Елизавета только помахала головой два раза влево и право, проговорив «нет». — У вас с ней хорошие отношения. Да и она не холодна к тебе... — Кира будто на что-то намекала. И обе опустили взгляд в пол. — Кир, я, конечно, поняла твой намёк, но...— не успела договорить Лиза, как её перебили. — Но это невозможно. Это ты хотела сказать? — в ответ Андрющенко кивнула и встала из-за стола. Чай пролился на стол, потому что Лиза резко задела кружку локтём. — Мне кажется, это и правда невозможно. — произнесла Елизавета, взяв тряпку с подоконника, и начала аккуратно вытирать разлитый чай. После этого та убрала чашку в мойку и, выжав тряпку, повесила на тёплую батарею в коридоре. — Может тебе стоит с ней поговорить? — вставая, продолжала говорить Медведева. Лиза и сама как-то занервничала. Мысль о том, что Кира говорит правду, не давала покоя. Ещё чуть-чуть, и Андрющенко погрузилась бы в свои далёкие мысли. Кира уже ушла без лишних слов, чтобы ещё больше не удивлять Елизавету.

* * *

Вечер. На настенных часах маленькая стрелка отбивала семь часов. В доме пацанок снова было шумно, никто до сих пор не собирался спать или что-то типо того. Даже если сильно хотелось. Крис была на третьем этаже и стояла на балконе, покуривая сигарету, которую взяла у себя под подушкой. Она через раз выдыхала серый дым, и тот растворялся. — Крис? Ты тут? — послышался голос Елизаветы. Она заглянула на балкон. Захарова только молча держала сигарету в зубах. Когда Андрющенко вошла, та сразу оглянулась. — Крис! Ты что, куришь? Откуда у тебя сигарета? — сказала Лиза и сложила руки у груди. Захарова сразу принялась отвечать. — Знаю, знаю, это запрещено правилами. Сигарету взяла у себя под подушкой, я просто спрятала её. — спокойно ответила Кристина и повернулась всем телом к Елизавете. Андрющенко до этого не было дела, это уже не её проблемы, её интересовал только один вопрос. — Так, для чего ты пришла? — спросила Захарова, докуривая сигарету. Лиза же протяжно снова протяжно вдохнула свежий воздух. — Ко мне тут, так сказать, дошёл один маленький слух. — Захарова заметно заволновалась, и сердце бешено забилось. — Ну и какой же? — взгляд Кристины не мог сфокусироваться на Елизавете. — Я тебе... нравлюсь? — Елизавета произнесла это так тихо, и пот выступил на голове у обеих. Лиза поправила свои короткие волосы и пристально посмотрела карими глазами на Кристину. — Блять, ты мне нравишься? Нет, конечно. Единственное, что может между нами быть — это просто общение. И никакой дружбы. —естественно, Крис врала прямо сейчас, но и сама не могла разобраться в своих чувствах. Что уж говорить об Андрющенко. С ней то же самое, только она хотела знать, нравится ли она Кристине... теперь-то она поняла. И сердце Елизаветы будто окаменело. Такие слова могут нанести вред любому, Захарова в мыслях десять раз пожалела, что сказала это. Но не задумывалась, что Лизе сейчас настолько больно. Всё, что могла сделать сейчас Лиза — это уйти, ничего не сказав.

* * *

Всю последующую неделю Андрющенко просто игнорировала Захарову, а та и вовсе закрылась от неё. Сердце билось и ныло от горя, желание работать над проблемами уходило постепенно. Кира, смотря на обеих, просто молчала, так как знала, что у них случилось. И, кажется, поддержка — это не её. Здесь может помочь только Виолетта, судя по её рассказу о себе в начале первого выпуска. Медведева не хотела рассказывать кому-то о проблеме Крис и Лизы, думала, что сами справятся. Дела шли, как и ожидалось, очень плохо, и вот выходной. Лиза решила, что на какое-то время хочет перебраться на третий этаж. Об этом она заранее поговорила с Лаурой Альбертовной. Женщина она серьёзная, но добрая, поэтому не сразу, но разрешила. Андрющенко была рада, когда преподавательница разрешила и сказала, чтобы та была осторожнее. Напоследок у Лизы она спросила: «всё ли хорошо?». И Елизавета просто кивнула в ответ.

* * *

Лизе как раз подобрали одиночную кровать, и девушка, собрав вещи, стояла около лестницы. К Андрющенко внезапно подошли Геля и Кира, предлагая свою помощь по переноске матраса. А дальше подключились Виолетта и Лера, они помогли дотащить новую кровать Елизаветы. Кира осторожно поднималась наверх, держа матрас и оборачиваясь. — Геля, солнце, только не упади. Хорошо? — ласково произнесла Медведева, смотря через низ на девушку меньше ростом. — Не волнуйся, тут всего-то ещё четыре ступеньки. — улыбнувшись, ответила Пчёлка и осторожно переступила последние ступеньки, а затем положила матрас на кровать. — Ну и высоко тут. — про себя сказала Новосёлова, смотря вниз лестницы. — Лиз, ты уверена в своём выборе? — проговорила, обращаясь к стоящей около балкона Андрющенко, что вспомнила тот ужасный день. Слова Крис о том, что они могут только общаться, но ничего больше, и даже друзьями быть им не суждено, лезли в голову, Медведева ещё раз повторила сказанные собою слова, только на этот раз чуть громче. — Да, я уверена, мне так будет легче. И видок тут красивый, балкон есть. — Кира, ничего не сказав, взяла Ангелину за руку, и те начали спускаться вниз по деревянной лестнице. Андрющенко осталась одна на третьем этаже, который даже чердаком нельзя назвать. Было так спокойно, местечко довольно большое, длинное и уютное. Лиза в свою очередь освоилась быстро. Половина одежды в чемодане, а другая половина на подоконнике. Две книги на комоде: одна в жанре «романтика», вторая детективная. На улице шёл ливень, было сыро и тускло. Небо было покрыто тёмно-синими тучами, ни одного единого лучика солнца не было видно. Дверца к выходу на балкону была открыта. На третьем этаже теперь пахло то-ли вечерним дождём, то-ли ливнем. И, самое главное, этаж переполнял запах чая, что заварила ей Кира. В данный момент к Лизе приходили Кира и Вилка. За этот день они после переселения Лизы были четыре раза у неё. Андрющенко читала книгу, поудобнее прислонившись спиной к мягкой подушке.

* * *

Кристина была на втором этаже и, сидя на двухъярусной кровати снизу, ей хотелось встать и всё крушить на своём пути. Но уйти из проекта не хотелось, второй выгон — это не к лучшему. Если выгонят во второй раз — больше не вернут. Это было очевидно. Душа беспокоилась о том, что произошло между ней и Лизой, тогда, на балконе. Эти ужасные слова сами по себе вырвались наружу, делая больно кареглазой, и самой себе. Так противно от себя и мерзко. Смотреть в сторону Лизы на испытаниях ей было стыдно и больно. Игнор в её сторону пресекал общение и какой-либо контакт. Захарова подумать не могла, что испортит их отношения. Не Рони, которую внезапно выгнали, и не Виолетта, а она сама всё испортит и даже пожалеет об этом. В спальне пацанок были Диана и Алиса, которые, сидя на кровати Ди, разговаривали о новых и сложных испытаниях и о переселении Лизы без объяснения и какой-либо причины. Вряд-ли Кристине нравится слушать о Андрющенко, мозг говорит просто забыть эту Индиго и выкинуть её из головы, чтобы больше не причинять вред своим чувствам. Сердце же говорит наоборот пойти и извиниться, а потом нежно поцеловать и прижать к своей груди. Это кажется странным, а то, что говорит ей сердце — невозможным. Вдруг Лиза уже остыла и приняла тот факт, что они ни-ко-г-да не будут вместе. Кристина ещё не приняла решение, что будет делать. Сейчас уж лучше лечь и поспать, отвлечься на некоторое время, от мыслей. Андрющенко в то время с книжкой в руках крепко уснула, забыв закрыть двери балкона, которые пропускали холодный ветер.

* * *

Наутро Лизе стало плоховато: лоб был горячий, поднялась температура 38.1, пока девушки были на испытаниях. Лиза лежала на кровати, а около неё была Мария Третьякова. Около кровати на маленьком комоде лежали жаропонижающие таблетки, липовый чай с кусочком лимона и градусник. — Лизочка, детка, нужно закрывать дверь балкона, тебя продуло. — произнесла Третьякова. Она волновалась за каждую из учениц, как настоящий преподаватель. — Я понимаю, но я забыла, извините. — сказала Лиза и окинула взглядом сидящую на стуле Марию Третьякову. — Я думаю, всё пройдёт через недельку, а сейчас отдыхайте, Лизочка. — Мария Третьякова мило улыбнулась и, встав со стула и поставив его на место, ушла. Андрющенко было жаль, что она не будет в данный момент участвовать в испытаниях. Поэтому их временно пришлось отменить. Через некоторое время в комнату к Елизавете медленно и оглядываясь вошла Захарова. Ей было до жути неловко. Лиза боковым взглядом посмотрела на неё и сделала вид, будто не заметила ту и вовсе. — Лиз, ты как? — неуверенно произнесла Крис, стоя в полуметре от кровати Андрющенко. — Ты пришла, чтобы спросить, как я? Я в норме. — твёрдо ответила Лиза и взяла книгу в руки, открывая нужную страницу, под цифрой сто семьдесят. — Нам сказали, что ты заболела. Я принесла тебе с кухни мандаринок. — снова произнесла Крис, и Лиза посмотрела на неё, а потом на маленький пакетик с мандаринками. — Я как будто в больнице, и меня приходят навещать. Захарова после этих слов, только вздохнула и подошла ближе к кровати, оставляя пакетик с мандаринками на комоде. — Ладно, спасибо. Можешь идти. — холодно сказала Андрющенко, и не успела Захарова что-то сказать, как Лиза ещё раз произнесла. — Уходи, пожалуйста. Этих слов вполне хватило, чтобы понять – Кристине она не рада. И говорить не хочет.