Смерть Душевного Покоя

Глава 13, часть II

//will we both be satisfied

Примечания автора: Эймонд не щадит ни Западные земли, ни Валейну. В течение четырех дней Западные земли горят, пока Джейс и Эймонд медленно продвигаются к Утесу Кастерли. Продвижение идет медленнее, чем ему хотелось бы, но Эймонд добьется своего. Он покончит с родом Ланнистеров, как он покончил и со Стонтонами. Валейна важна настолько, что Зеленые и Черные летят вместе, пока их драконы сеют хаос из-за гордыни лорда, решившего нарушить приказ Эймонда освободить Валейну. Дни проходят без вестей от Валейны, заставляя Джейса и Эймонда нервничать, а страх закрадывается в душу при мысли о том, что происходит в пропитанных солнцем стенах Утеса Кастерли. Учитывая все обстоятельства, они летят слаженно, хотя никогда ничего не обсуждают, когда приземляются вблизи друг от друга. Войско следуют по их пути, передавая Эймонду сообщения о делах королевства, в то время как вороны слетаются к Джейкерису от его собственных союзников, сообщая ему о ходе войны. Отто по приказу Эймонда ведет войска на запад, в то время как Черные мобилизуют силы против Триархии на востоке. Разговоры о Валейне и ее благополучии избегаются из страха за то, что может с ней случиться, пока они пробиваются к ней сквозь силы Ланнистеров. Вермакс быстр и свиреп, он пышет самым жарким драконьим пламенем, которое когда-либо видел Эймонд. Вхагар огромна, внушает страх и повиновение, где бы она ни оказалась. Мелкий люд вопит, видя их приближение, и проклинает своего лорда за то, что он навлек на них это зло. Воины сгорают в своих доспехах, пытаясь безуспешно помешать им добраться до Валейны. Тем не менее, Джейсон Ланнистер сопротивляется, укрывая ее в Утесе Кастерли, словно это спасет его от гнева Эймонда. Таким образом, Западные земли продолжают гореть. На пятый день его союзничества с Джейкерисом они вместе направляются к Утесу, устав ждать, пока Ланнистер одумается. Силы Ланнистеров собрались у замка своего лорда, пока лучники, скорпионы и копьеносцы защищают замок, считающийся неприступным. При других обстоятельствах, возможно, это могло бы быть так. Но замок укрывает от него жену, поэтому отныне становится обречен на месть Эймонда. Вхагар и Вермакс не знают пощады, обдирая когтями куски скалы и испепеляя ее самым жарким в мире драконьим огнем. Под ними замок содрогается, слуги разбегаются, а воины гибнут. И Джейсон Ланнистер трусит, посылая людей толпами умирать, сражаться с драконами и их всадниками. Оказывается, Утес Кастерли может гореть, хотя это происходит медленно и занимает больше времени. Это дает воинам и стражникам шанс встать на защиту замка, становясь очередной пищей для драконьего огня. Принцу кажется, что план удался, когда он видит, как люди начинают преклонять колено на поле, эффект волны начинается от того места, где мост и дорога ведут в Львиную Пасть. По одной команде Джейкерис поравнялся с Эймондом, попутно обменявшись с ним взглядами. Он не очень хорошо знает Джейса, но видит, как напряжены его конечности, когда он переводит взгляд с Эймонда на коленопреклоненных мужчин. Сквозь дым Эймонд замечает серебристые локоны, подхваченные ветром. Невысокая фигура пересекает поле, мужчины кланяются ей в ноги, пока за ней тянутся искры. Валейна. — Вниз, Вхагар! — призывает Эймонд, безумие овладевает им. Он ждал так долго, и вот она наконец в пределах его видимости. Эймонд и Джейкерис немедленно приземляются, спешиваются, оставляя Вхагар и Вермакса добивать войска, пока сами направляются к фигуре с головой и мечом в руках, той самой, что поставила силы Ланнистеров на колени. Ее платье и волосы развеваются вокруг нее, а обратные потоки воздуха от двух огромных драконов в сочетании с дымом от пожаров обрамляют ее фигуру. Когда они приближаются, сквозь дым и крики раздается визг, которого Эймонд не слышал с того рокового дня над Штормовым Пределом. Пикируя быстрее, чем успевает уследить его глаз, Серый Призрак появляется рядом с Валейной: призрачное явление, грезы о драконе, ставшие плотью. Вонзив когти в землю рядом с ней, Серый Призрак с ревом возносит свое недовольство к небу, ударяя шипастым хвостом по ближайшим стоящим на коленях воинам. Валейна прислоняется к боку своего дракона, запрокидывая голову к небу, словно молясь и черпая силу у зверя, который трется о нее, словно дикий кот. Это образ завоевательницы. Эймонд не может винить мужчин за то, что они в благоговении падают к ее ногам. И когда Серый Призрак обвивается вокруг своей хозяйки, Эймонд впивается в нее взглядом. Одетая в безвкусное золотисто-красное платье, ее грудь и продолговатые ключицы открыты для всеобщего обозрения. Над рельефом ее грудей виднеется неглубокая, но все еще кровоточащая рана — длинный тонкий порез, словно бы оставленный мечом. Платье распахнуто и обнажает корсет, свидетельствуя о не совсем удачном поединке. Голова, которую она тянет за собой, принадлежит Джейсону Ланнистеру, и, если он не ошибается, это меч самого Ланнистера, который она так непринужденно взяла с собой в марш по горящему замку. Если не считать покрывающей ее крови и раны на груди, она выглядит здоровой, победоносной. Полная ярости и огня, но здоровая. Он чувствует, словно тяжесть падает с его плеч, а дыхание становится легче, чем в ту ночь в Королевском лесу, когда их разлучили. Он хочет подойти к ней, сбить с ног и овладеть ею на глазах у всех мужчин, у которых хватило мудрости преклонить перед ней колени. Эймонд усмехается, остро и ехидно. Валейна, все еще охваченная жаждой крови, бросает голову лорда к его ногам. Ее глаза слегка остекленели, словно ее разум находится в голове Серого Призрака, а не в своей собственной, пока они восстанавливают взаимную связь. — Я объявляю Западные земли владениями моей матери, королевы Рейниры, Первой своего имени, королевы андалов, ройнаров и Первых Людей, защитницы королевства. Да царствует она долго, — раздается голос Валейны над собравшимися воинами, но ее глаза не отрываются от Эймонда. — Моя жена, Завоевательница, — произносит Эймонд на валирийском, обращаясь только к ней. Джейкерис, кажется, застыл на месте, впервые видя свою сестру такой, какой она являлась на самом деле. Прерывая их пристальные взгляды и наконец стерпевшись с окровавленным видом своей сестры, Джейкерис бросается к ней, но его останавливает массивная голова Серого Призрака, которая поворачивается в его сторону, не давая полностью приблизиться к Валейне. Предупреждающее рычание и обнаженные зубы удерживают Джейкериса на месте, даже когда Вермакс шипит и бросается на защиту своего всадника. Дракон, непостоянный, словно времена года, однако пропускает Эймонда, обдавая его клубами дыма. — Жена, — осторожно говорит Эймонд, уже миновав ее дракона-стражника. Медленно, хорошо осознавая, что меч все еще сжат в ее руке, он проводит одной рукой по шраму, который когда-то ей подарил. Валейна, кажется, наконец возвращается к реальности от легкого прикосновения, и пелена сражения сходит с ее глаз. — Долго же ты летел, муж, — выдыхает она, а меч со звоном падает в пыль и пепел на земле. Ее руки опускаются на его бедра, и ему кажется, что он может чувствовать их жжение даже сквозь свои доспехи. Эймонд кладет вторую руку ей на лицо, нуждаясь в ощущении тепла ее кожи на своей, и кивает головой ее брату, стоящему вне досягаемости защитных объятий Серого Призрака. — Пришлось захватить подарок по дороге. — Джейс? — Валейна обращает внимание на покрытый сажей силуэт Джейкериса, когда к ней приходит осознание. — Джейс! Эймонд чувствует, словно лишился одной из конечностей, когда Валейна прерывает их объятия и бросается к брату, проносясь мимо Серого Призрака, словно ребенок. Джейкерис ловит ее и кружит вокруг себя. — Неужели они… — Джейс замолкает, но и Валейна, и Эймонд понимают, что он имеет в виду. Напрягаясь в ожидании ее ответа, Эймонд размышляет, сможет ли смерть каждого мужчины, женщины и ребенка в радиусе сотни миль возместить долг Джейсона Ланнистера за прикосновение к его жене. — Нет, Джейс, я в порядке. Ты прилетел с ним? — Эймонд слышит, как она задаёт вопрос брату, пока ее лицо вжато в доспехи, прикрывающие его грудь. — Это был первый и последний раз, когда мы работаем сообща. Не привыкай к этому, сестра, у нас с твоим мужем есть свои счеты, — смеется Джейкерис, радостный и буйный из-за воссоединения с сестрой. Эймонд прочищает горло и снова кладет руку на меч. Джейс ставит Валейну на ноги и рассматривает ее, задерживая взгляд на все еще кровоточащей ране на груди. — Ты знаешь? — Валейна смотрит на лицо брата, ее глаза мечутся, словно она может пробраться сквозь его кожу, чтобы заглянуть прямо в глубины его сознания. — Я знаю. Он действительно тот, кого ты хочешь? — тихо спрашивает Джейс, и внезапно Эймонд нуждается в ее ответе так же отчаянно, как и Джейс. Она не успевает ответить, потому что их прерывает появление еще одного золотоволосого ублюдка. Эймонд и не подозревал, что Тиланд Ланнистер находился в резиденции после того, как его исключили из Малого совета. Хорошо, это избавит принца от необходимости разыскивать его. — Мой принц, молю, примите наше поражение, — голос Тиланда кроткий, сломленный. Валейна отступает от брата и смотрит на близнеца мужчины, чья голова все еще валяется в грязи у их ног. Эймонд знает этот взгляд, он чувствует то же самое. — Полагаю, ты сообщаешь о своем поражении не тому человеку, Ланнистер. Попробуй еще раз, — усмехается Эймонд, сопротивляясь желанию добавить еще одну голову к той, что лежит на земле. Вздрогнув, Тиланд Ланнистер поворачивается к Джейкерису, который держит за руку Валейну и прожигает взглядом стоящего перед ними мужчину. — Принц Джейкерис, молю, примите наше поражение, — его голос дрожит. Джейкерис с отвращением смотрит на мужчину, готовый взяться за свой меч. Валейна держит руку на кинжале брата, как будто она вот-вот вытащит его и потребует больше крови. Серый Призрак перемещается, выдыхая тонкие потоки огня через ноздри, когда приближается к Валейне. Ее кипящий гнев — это то, что разделяет с ней ее дракон, пока земля содрогается под его бледной тушей. Вермакс и Вхагар ожидают по краям, но Тиланду было бы разумнее опасаться дракона и драконихи прямо перед ним. — Я дам тебе еще одну попытку. На этот раз встань на колени и умоляй, — лениво тянет Эймонд, хотя в его тоне безошибочно угадывается опасность. Тиланд смотрит на него в недоумении. Он находится достаточно близко, чтобы Эймонд мог разглядеть следы слез на его грязном от пепла лице. Скривив губы, Эймонд наклоняет голову вбок. С испуганным взглядом, не скрывающим ненависти, Тиланд Ланнистер падает на колени. — Принцесса Валейна, примите наше поражение, — выдавливает из себя мужчина, явно раздраженный тем, что заявляет о своем поражении женщине, да еще и покрытой кровью его брата. — Как по мне, это не похоже на мольбу, — замечает Эймонд. — Можно ли считать это за мольбу, принц Джейкерис? — Нет, я так не думаю. Возможно, ему нужно больше стимула, — размышляет Джейкерис. Рукой, не сжимающей ладонь Валейны, принц вытаскивает свой меч и молниеносно рассекает им плоть. Джейсон Ланнистер лишился головы из-за Валейны Веларион. Его брат-близнец теряет руку из-за Джейкериса Велариона. Кровь хлещет из обрубка его руки, а жалобный вопль срывается с губ, когда он смотрит на то место, где раньше была его рука. От боли руки Тиланда неистово дрожат, и он падает и оказывается еще ближе к голове брата, что провоцирует новый вопль. Толпа солдат вокруг них ропщет, беспокойно ерзая при виде этого зрелища. В ответ все три дракона придвигаются ближе. — А теперь, — приседает Эймонд, приставив кончик своего меча к дико бьющемуся пульсу Тиланда Ланнистера, — умоляй ее. — Принцесса Валейна! Мудрая, милосердная и прекрасная леди, молю, молю, молю, примите наше поражение. Мы недостойны, мы смиренно молим вас о прощении за ваше пленение! В своем высокомерии мы забыли о своем месте. Пожалуйста, пощадите нас, направьте нас! Прошу! — Тиланд Ланнистер уже откровенно плачет, его обрубок кровоточит возле головы его близнеца в грязи. Валейна просто смотрит на него, а в горячих глубинах ее пурпурных глаз нет ни капли милосердия. Выпрямившись, Эймонд пристально смотрит на нее и чувствует, как его член подергивается под доспехами при виде ее жестокости. — Соберите на поле всех лордов, всех командиров и каждого человека с фамилией Ланнистер, — холодно приказывает Валейна. Когда Тиланд не двигается с места, глядя на Эймонда с неподдельным страхом в глазах, принц обнажает свой меч. — Сейчас же! Вхагар подкрепляет его приказ собственным ревом, глубоким и раскатистым, достаточно громким, чтобы потрясти основание этой проклятой скалы. Все вокруг них приходят в движение, выстраиваясь в линию для вынесения приговора. Не в силах больше выносить разлуку, Эймонд хватает Валейну за запястье, притягивая ее обратно к себе. Его руки обвиваются вокруг нее, удерживая принцессу в хватке, где он может провести носом по ее шее, слыша прерывистое дыхание из-за их близости. — Помнишь, как ты умоляла меня? Стоит ли мне так же заставить тебя умолять меня на коленях? — шепчет Эймонд ей на ухо, наклоняясь так, чтобы только она могла услышать его сквозь шум людей, спешащих выполнить ее приказ. — Ты убил мою бабушку! — Валейна поворачивается к нему, и в ее глазах горит тот же огонь. — А твой отец убил мою племянницу! Это война, Валейна, и я сделаю то, что должен, для Трона и для тебя. Итак, ты собираешься продолжать в том же духе или мы можем удалиться? Я бы хотел трахнуть свою жену прямо сейчас, — Эймонд по-хозяйски обхватывает выпуклости ее бедер через платье, вознагражденный тихим вздохом. — Перед нами все эти люди, ожидающие приговора. Они предатели и нарушители клятвы. Ты думаешь, я позволю наказанию подождать? — Валейна кипит, а Джейкерис настороженно наблюдает за ней, пока Вермакс мечется у него за спиной. — Предатели для кого именно? — Эймонд намеренно подталкивает девушку, наслаждаясь тем, как вспыхивает ее гнев, а Серый Призрак является отражением ее эмоций. Вид Валейны рядом со своим драконом успокаивает его — это облегчение, что ее величайший защитник снова рядом с ней. — Для законной королевы. Для меня, — Валейна отворачивается, оглядывая собравшихся дворян и рыцарей Западных земель. Возможно, на ней и пропитанные кровью лохмотья, но в этот миг она — королева, а за ее спиной — дикий дракон. Эймонд занимает свое место рядом с ней, скользя ладонью по ее боку, пока она не ложится поверх ее бугристого шрама. Вхагар мечется позади них, стоя настолько близко к Серому Призраку, насколько позволяет дикий дракон. Перед ними собрались войска, а золотоволосые Ланнистеры сгрудились в стороне, с тревогой глядя на своих захватчиков. Остальные дворяне и лорды притихли, словно желая избежать гнева Эймонда. — Вы хотите приговора? Вот вам приговор, — повышает голос Эймонд над всеми собравшимися в ожидании. — За измену и похищение моей жены, принцессы Валейны, я приговариваю дом Ланнистеров к гибели. Дракарис. Толпа не успевает даже вскрикнуть, как пламя Вхагар заливает золотоволосую группу людей, одновременно воспламеняя их шелка, доспехи и кожу. Рука Валейны сжимает ту, которую Эймонд положил ей на бедро, впиваясь ногтями в его кожу. — Дракарис. Синее пламя Серого Призрака присоединяется к огню Вхагар, превращая некогда значимый дом в пепел, кости и пыль, развевающиеся по ветру. Этого недостаточно, но пока хватит. Он не может больше ни минуты выдержать без нее, не погрузившись в ее сладкое тепло и не увидев, как на ее лице вспыхивает наслаждение. Истинная месть, такая, которая заставит всех в этом забытом богами мире перестать даже смотреть в сторону Валейны, подождет, пока он не наполнит ребенком свою жену. — Этого достаточно на сегодня? — Эймонд вскидывает бровь, глядя на Валейну. Эймонд не сводит глаз с Валейны, с того, как трепещет ее пульс на шее, и с красной полоски, проступающей на ее груди. Она смотрит на него свирепо и величественно, пока мир сузился до бледно-фиолетовых глаз и красных обкусанных губ. — Мы должны назначить нового Хранителя Запада, — говорит она, словно политические вопросы могут помешать ему взять ее после всего проведенного в разлуке времени. — Пусть они сначала залижут свои раны и обдумают свою верность в этой бездне анархии. Ланнистеров больше нет, а я желал тебя много лет. Мы уже женаты, и если ты заставишь меня ждать еще хоть мгновение, я возьму тебя прямо здесь и сейчас, и все окружающие увидят, как красиво ты выглядишь, когда умоляешь о моем члене. В таком случае мне придется лишить их глаз за то, что они увидят тебя такой, какой могу видеть только я. Ты ведь не хочешь нести за это ответственность, не так ли, милая племянница? — Эймонд наклоняется ближе, шепча древние слова на высоком валирийском, пока не замечает, как мурашки покрывают обнаженную кожу ее шеи и ключиц. — Что бы то ни было, оставьте заботы на меня, пока вы двое не травмировали меня на всю жизнь, — процедил Джейкерис, глядя куда угодно, только не на Эймонда и Валейну, стоящих так близко друг к другу. — Не могу поверить, что ты все еще здесь, — насмехается Эймонд, наматывая один длинный локон на палец и наслаждаясь ощущением мягкости вокруг него. — Джейс… — начинает Валейна, снова делая шаг к брату и отводя от Эймонда свой напряженный взгляд. В нем вспыхивает ревность. Прежде чем она успевает сделать еще один шаг, он обхватывает пальцами ее запястье, прижимая обратно к себе. Валейна поворачивается к нему, яростная, как завоевательница, которой она и является прямо сейчас. Толпа напрягается из-за возможности очередной жестокости со стороны Таргариенов. — Расслабься, сестра. Я и так слишком долго пробыл вдали от Драконьего Камня. Мать и Деймон будут беспокоиться. Вы двое можете удалиться, а я закончу здесь и отправлюсь домой. У меня еще есть дела в Глотке. И Эймонд, если мы встретимся вновь, то отныне в качестве врагов. — Я люблю тебя, — клянется Валейна своему брату, и лицо Джейкериса смягчается, когда он повторяет те же слова в ответ, на высоком валирийском это звучит как прощание. Если Эймонд и думал, что когда-либо раньше испытывал ревность, то это ничто по сравнению с тем, как она сейчас наполняет его ревущим потоком при этих невинных словах. Джейкерис уже повернулся к собравшейся толпе, а запах дыма последовал за ним, когда Вермакс двигался рядом со своим хозяином, и Эймонду этого было достаточно. Прошло слишком много времени с тех пор, как он видел удовольствие на лице Валейны, чувствовал ее кожу на своей и ощущал комфорт от осознания того, что она принадлежит ему. — Прошло достаточно много времени, жена, — шипит Эймонд. — Недостаточно, муж, если ты думаешь, что можешь помешать мне как следует попрощаться с братом, — отвечает Валейна, пытаясь освободиться от его хватки на запястье. От этого движения обнаженные участки ее груди покачиваются, и то немногое, что оставалось у Эймонда от сдержанности, исчезает, вырывается, сгорает в дикой вспышке пламени. Одним резким движением он сметает Валейну с ног и перекидывает ее легкую фигуру через плечо, не обращая внимания на кулаки, которые тут же начинают колотить его по спине. Визг Серого Призрака разносится по небу, и Вхагар отвечает тем же. Два дракона взмывают в небо, наблюдая, как Эймонд уносит Валейну к Утесу Кастерли. — Опусти меня, чертов ублюдок! Я возьму твой член за это! — кричит Валейна на высоком валирийском, изо всех сил дергая ногами в хватке Эймонда. Он просто надежнее ее сжимает и перекидывает через плечо, пока уходит с поля ко входу в замок через Львиную Пасть. — Я очень на это надеюсь. Ты, — Эймонд снова переходит на общий язык, рявкая на служанку, желающую скрыться от их глаз, когда они входят в замок, — где находятся покои лорда этого замка? Дрожащим голосом бедная служанка пытается объяснить самый быстрый путь, в то время как Валейна продолжает кричать, проклинать и вырываться из хватки Эймонда. Он наслаждается каждым ударом, каждым промахом ее ноги в его живот и тем, как она сопротивляется, пока они оба знают, что она с удовольствием преклонится, как только они окажутся за закрытой дверью. Эймонд шествует по коридорам, а все те, кто остался в полусгоревшем замке, спешат убраться с их пути как можно быстрее. Вероятно, в Западных землях еще остались несколько человек с толикой здравого смысла. Когда они огибают последний угол и обнаруживают пустой коридор, ведущий в покои лорда, Эймонд пользуется случаем, чтобы нанести скользящий удар по соблазнительному изгибу ягодиц Валейны возле своего лица. Вскрик, который она издает, отдается прямо в его члене. Не в силах удержаться, Эймонд делает это снова, пинком распахивая дверь в богато украшенные покои, позолоченные на всех доступных поверхностях. Он даже не останавливается, чтобы осмотреть комнату. Дверь за ним захлопывается с гулким хлопком. Не говоря ни слова, он опускает Валейну на пол, где она плавно приземляется на ноги. В считанные мгновения он вытаскивает свой кинжал. Это не тот, который он оставил Деймону в Харренхолле, но он красив и искусно выточен. На следующем вдохе нож уже разрезает слои ткани, покрывающие девушку, и Эймонд проходится поцелуями по ее коже. Направляя нож вниз, он разрезает и платье, и корсет, и сорочку. Ткань спадает, оставляя лишь обнаженное и великолепное пространство кожи, украшенное веснушками, шрамами и кровью. Валейна судорожно вдыхает. — Эймонд! — Учитывая, что ты была одета в цвета дома другого мужчины, думаю, тебе стоит поаплодировать моей сдержанности и тому, что я не раздел тебя перед всем двором и не выставил голой напоказ, чтобы все видели, что я с тобой делаю. Посмотри на себя, с тебя уже капает, — издает низкий горловой звук Эймонд, наслаждаясь открывшимся перед ним видом. Эта золотая и роскошная комната, изобилующая всеми излишествами, которые только можно купить за золото, — ничто по сравнению с видом обнаженной Валейны перед ним. Взгляд Эймонда скользит вверх от ее ног к влажной промежности, к пикам ее сосков, когда ее груди вздымаются, к сочащемуся кровью порезу на груди девушки. Он на удивление похож на его собственный, которым она одарила его в тот первый раз, когда принц заставил ее кончить. Темные следы синяков на ее ребрах, словно темная история, за которую он готов убить, — это еще один удар, оставляющий болезненное напоминание. — Синяки? — мягко спрашивает он. — Меня сбили с лошади во время той погони, — пожимает она плечами, но беспечность противоречит напряжению ее сосков. Рассеянно, движением, которое, как ему кажется, она не отслеживает, ее руки смахивают капли крови с пореза на груди. Но он не был тем, кто подарил ей этот порез. Это был сувенир от другого мужчины. Он бьет по маленьким ручкам, тянущимся к нему, и возвращает кинжал к ее ключице. — Откуда это, хм? — спрашивает Эймонд, проводя острым кончиком лезвия по тонкой красной линии. — Меч Ланнистера. Недооценила его, — выдыхает Валейна, держа руки по бокам, как хорошая маленькая девочка. — Это была ошибка, милая племянница. Другой мужчина пометил тебя, потому что ты пыталась манипулировать мной и этой войной. Думаешь, я не вижу, как ты передвигаешь меня по доске, словно фигуру в игре? Валейна склоняет голову, сцепив руки за спиной. Боги, ему даже не пришлось учить ее, она делает это естественно, принимая положение, в котором он может делать с ней все, что ему заблагорассудится. — Я не хочу других меток, кроме твоих, муж. — Правда? — Эймонд проводит лезвием вниз по выпуклости одной груди, слегка касаясь кончиком лезвия чувствительного соска. Он видит, как это действует на нее, как подрагивают ее живот и ноги. — Да, — хнычет Валейна, затаив дыхание, когда он обводит лезвием ее ареолу, не настолько сильно, чтобы порезать ее, но достаточно, чтобы она почувствовала укус клинка. — Ты хочешь, чтобы я ее исправил, сделал лучше? — Да! Наконец, покончив с язвительностью, Эймонд возвращает кинжал к ране, из-за которой Джейсон Ланнистер лишился головы. Лорду повезло, что Валейна убила его прежде, чем у Эймонда появился шанс, ведь он мог бы сделать это куда хуже, чем сломать ему шею и отрубить голову собственным мечом. Надавливая, Эймонд следит за каждой ее реакцией, заново открывая порез на ее груди, гораздо более глубокий и чистый, чем раньше. Глаза Валейны закрываются, а грудь почти не двигается, пока Эймонд работает над новым шрамом, который станет его собственным рисунком, их первым одинаковым комплектом с тех пор, как они поженились. В каком-то смысле это кажется священным, словно сама богиня позволила ему увидеть ее смертную форму. Кровь сочится из раны, каскадом стекает по ложбинке ее грудей, по животу, к жару между ног. — Эймонд, — стонет Валейна, его имя — это ее собственная молитва, и руки девушки ложатся на его бедра, когда он снова наносит ей шрам, переделывая порез до тех пор, пока память о Джейсоне Ланнистере не исчезнет навсегда. Ее боль, ее наслаждение — все это принадлежит ему. Он скользит второй рукой между ее ног. Она насквозь мокрая, а ее складки скользкие и теплые от его прикосновений. Справившись с задачей, Эймонд бросает клинок на пол, подхватывает Валейну на руки и поднимает так, чтобы ее губы оказались на одном уровне с его ртом. Он впивается в нее, завладевает ею, вбирая ее сущность в свои собственные легкие. На ее губах и языке вкус уюта, а каждое соприкосновение их губ — словно возвращение домой, откровение о том, что значит быть целостным. За каждый день, проведенный в разлуке, Эймонд целует ее, поглощая до тех пор, пока они не становятся одним целым. — Жасмин, — бормочет он ей в губы, покусывая линию ее подбородка и горло, пока на коже не появляются синяки. — Что? — Валейна звучит растерянно, ее ресницы трепещут. — Ты пахнешь жасмином и драконом. Как давно ты знаешь, что связь с Серым Призраком на самом деле не была разорвана? — Эймонд проводит языком по крови, выступившей на порезе, который он снова вскрыл и углубил. На вкус она сладкая и дымчатая, удовольствие расцветает на его языке. Валейна стонет от прикосновений его зубов к своей коже, руки отчаянно дергают его доспехи, бездумно ища скрытые ремни, чтобы снять их с него. — Я подозревала, но это стало моим преимуществом, пока они недооценивали меня. Я не пыталась призвать Серого Призрака до того, как вы с Джейсом прилетели. — Умная, хитрая девочка, — хвалит Эймонд, позволяя ей расстегнуть пряжки его наплечников. Темные доспехи с грохотом падают на пол. Встретившись с ним взглядом, Валейна смотрит в глубину его черной души, медленно снимая перчатки, наручи и, наконец, нагрудник. Когда она опускается на колени, не сводя с него напряженного взгляда, он вынужден напомнить себе оставаться неподвижным. Соблазнительно и легко она снимает поножи и оставшиеся части брони с его ног. Каждое прикосновение ее пальцев посылает сквозь него молнии, а искры вспыхивают и гаснут, пока она снимает с него все доспехи. Под ними бриджи и туника, но он все равно чувствует себя открытым, обнаженным и уязвимым. Когда она проводит пальцами по выпуклости его члена, с Эймонда достаточно. Он хватает ее за руки, поднимает на ноги и с легкостью бросает на кровать, покрытую мехами и шелками, достойными короля. Он следует за ней, тяжело приземляясь на нее сверху. Без лишних слов Эймонд ныряет между ее ног, прежде чем у нее появляется шанс приспособиться к внезапному движению. Обхватив одной рукой ее бедра, чтобы удержать принцессу на месте, он начинает ласкать ее, проводя языком по всей длине ее промежности одним плавным движением. Время для поддразниваний прошло, и терпение принца закончилось. Его зубы задевают ее клитор, а губы на ней — словно он умирающий от жажды мужчина, наконец нашедший оазис. Эймонд закидывает ее ноги себе на плечи и пирует. Валейна хнычет, бормоча какую-то бессмыслицу, пока он сосредоточен на ее удовольствии. Никакого поддразнивания, только неустанные движения его зубов, языка и губ по ее возбужденному лону. В прошлый раз, когда он скользнул между ее бедер, он был слишком занят своими руками, чтобы заставить ее кончить на его язык, пробуя сладкий мускус ее собственного удовольствия. В этот раз он намерен заставить принцессу кончить прямо в его рот. Это кажется слишком просто: удерживать девушку неподвижной, раздвигая ее складки языком и ловя ртом каждую капельку влаги. Валейне нравится это, нравится быть в его власти, пока он разбирает ее на части. Она кончает с криком, но Эймонд не сдается. Он использует свои пальцы и проникает внутрь нее. Один палец, затем два. Она такая чертовски тугая, крепко сжимает его внутри, пока ее сотрясает оргазм. Он проталкивает пальцы внутрь, заставляя ее привыкнуть к этому вторжению. Когда он вводит внутрь третий палец, она извивается, словно наполовину желая его и наполовину пытаясь вывернуться. Ее руки крепко вцепились в его волосы, она сама не может решить, пытается ли она притянуть его ближе или полностью отстраниться. Эймонд резко вгрызается в ее бедро, зубы оставляют идеальные следы на мягкой коже. — Эймонд, пожалуйста, это слишком… — Тебе придется научиться принимать все это, если ты хочешь мой член, принцесса. Расслабься, позволь мне сделать тебе приятно, — наставляет Эймонд, чувствуя, как Валейна сжимается вокруг него. Когда он опускает рот к ее клитору, он сильно сосет. Ее руки, запутавшиеся в его волосах, сильно тянут. Он откидывается назад, ухмыляясь и зная, что ее влага блестит на его лице, что она смотрит на него, лежащего между ее бедер, закинув обе ноги ему на плечи, а его рука сжимает ее зад достаточно сильно, чтобы оставить синяки. — Не тяни. Веди себя прилично, — предупреждает Эймонд. — Позволь мне подготовить тебя. Ты ведь хочешь мой член, не так ли? Хныча, Валейна кивает, ее глаза блестят, а губы распухли там, где она их прикусила. Удовлетворенный, Эймонд снова сосредотачивается на ее промежности, целуя набухшую плоть ее клитора и вводя три пальца в ее ноющую щель. Одна из ее рук выпутывается из его волос. Валейна срывает с его лица новую повязку, отбрасывая ее в сторону, прежде чем он решит снова использовать ее, чтобы связать девушку, как в прошлый раз. Пустой шрам смотрит на нее в ответ, — в нем нет нового камня с тех пор, как она забрала сапфир после их свадьбы. Они встречаются взглядами, видя друг друга такими, какие они есть. И это доводит Валейну до пика, интенсивного, ее бедра сжимаются вокруг головы Эймонда, пока он не убеждается, что она пытается его раздавить. Принц не может придумать лучшего способа умереть. Он продолжает ласкать ее, поглаживая, до тех пор пока она не готова расплакаться. Ее ноги дрожат вокруг него, влагалище безжалостно сжимается на его пальцах, а пятки впиваются в спину. — Эймонд, Эймонд, Эймонд, пожалуйста, пожалуйста… Только после ее мольбы он отстраняется, прокладывая поцелуями путь вверх по ее животу, мимо синяков на ребрах, уделяя внимание соскам, пока они не набухают от его зубов и губ. Ему нравится, насколько она отзывчива, выгибает спину, чтобы плотнее прижать свои пышные груди к его рукам. Поцеловав ее недавно появившийся шрам в последний раз, он отстраняется, ослабляя хватку ее ног вокруг своего тела. Быстро отстранившись, он срывает с себя тунику и стягивает штаны. Его член упирается в живот, а на кончике выступает предэякулят при виде Валейны, которая тяжело дышит, лежа на простынях, и смотрит на него с голодом и трепетом в глазах. Эймонд поглаживает свой член по всей длине, зная, что Валейна внимательно следит за его движениями. — Он слишком большой, Эймонд, я не думаю, что смогу… Эймонд прерывает ее, проводя пальцами по ее влажной щели. Уже чувствительная после первых двух оргазмов, Валейна пытается вывернуться, но он к этому готов. Принц хватает ее за бедра и притягивает к себе на пуховую перину, чтобы устроиться между ее бедер, прижимая свой таз к ее, пока девушка не оказывается в его власти. Он поднимает ее запястья высоко над головой, крепко вдавливая в матрас. — Нет, Валейна. Если ты думаешь, что можешь в одиночку уничтожить Утес Кастерли, то можешь взять и то, что я тебе дам. А теперь делай то, что тебе велят, и раздвинь свои чертовы ноги. Эймонд знает, что он не маленький мужчина, что размер его члена доставлял проблемы женщинам гораздо более опытным, чем Валейна. Если уж на то пошло, то, что Валейна выросла верхом на Сером Призраке, было благословением, и она была подготовлена к тому, чтобы ощутить дракона между своих ног. Тем не менее, ей никогда не приходилось иметь дело с членом, тем более такого размера, как у Эймонда. Он чувствует ее трепет, когда она смотрит на его эрегированный член, виднеющийся между ее бедер. — Он поместится? — спрашивает она, задыхаясь, и дергает бедрами навстречу ему. Чувствительная головка его члена касается ее влажных складок, скользя по клитору движением, от которого спина Валейны выгибается над кроватью. — Ты возьмешь его полностью, каждый дюйм, милая жена, — шипит Эймонд, сжимая челюсти и пытаясь не всадить в нее всю длину сразу. Он знает, что она может справиться, что она создана для него во всех отношениях, но он не хочет ее ломать. Пока что. Медленно, так медленно, что у него на лбу выступают капельки пота, Эймонд вводит свой член в ее теплую щель, пока только кончик. Когда она сцепляет ноги за его спиной, он продвигается еще на пару дюймов, внутренние мышцы девушки втягивают его глубже. Принц издает глубокий горловой стон, который больше похож на рычание, чем на что-либо еще, когда ее влагалище обхватывает его так плотно, что он бессознательно продолжает входить в нее. Девушке, вероятно, не помешало бы получить еще один или два оргазма от его пальцев, растягивающих ее, но зов сирены ее красивого розового лона был слишком сладок. Ему нужно быть в ней, завладевая каждым дюймом ее тела. — Эймонд, он слишком большой, мне больно, пожалуйста…! — Валейна прерывает себя, когда Эймонд проникает в нее еще на дюйм. Он только наполовину внутри, а она уже извивается, пока ее плоть сжимается вокруг него. Это словно каждое пекло, каждый грех и каждый мучительный экстаз, который он когда-либо получал. Ничто не может быть важнее этого момента, когда они действительно становятся одним целым. — Ты можешь взять его. Возьми и скажи, что тебе нравится, как я делаю тебе больно, — шипит Эймонд сквозь стиснутые зубы, слегка двигая бедрами. Запястья Валейны дергаются в его хватке высоко над ее головой, заставляя груди принцессы прижаться к его торсу. Кровь девушки окрашивает их обоих. — Мне нравится, как ты делаешь мне больно, — тихо шепчет Валейна, ее голос срывается от удовольствия и боли. Не в силах больше сдерживаться, он одним плавным толчком погружает в нее оставшуюся длину своего члена. Звук, который срывается с ее губ при этом движении, он не забудет никогда. Это боль с оттенком наслаждения, задыхающийся стон мучительного экстаза. Это станет центральным элементом каждой мечты до конца его жизни. Она так крепко сжимает его член, что кажется, словно каждая его частица существует исключительно для нее. Даруя краткий миг пощады, Эймонд оставляет засос на ее ключице. Когда она перестает хныкать, он начинает заново, полностью отстраняясь лишь для того, чтобы войти в нее снова. Он отстраняется, перенося свой вес на колени и руки, которыми он удерживает ее на месте, вращая бедрами в беспощадных толчках. Отсюда он может наблюдать за ее лицом, за игрой эмоций, за удовольствием, борющимся с болью. Она любит это, любит за грубость и нежность, которые движут ими вместе. Резко Эймонд погружает в нее всю длину, чувствуя, как она трепещет и подается навстречу его члену. Дыхание Валейны прерывистое, кожа покрыта мурашками и капельками пота, а губы приоткрыты и полны отчаяния, когда он вбивается в нее. — Глаза на меня, я хочу видеть, как ты ненавидишь то, что тебе это нравится, — Эймонд вращает бедрами быстрее, а каждый толчок проявляется в выпуклости на ее животе, когда его член проникает в нее полностью. Перемещая оба ее запястья в одну руку, Эймонд опускает другую, чтобы надавить на то место, где его присутствие внутри нее очевидно. — Черт! — стонет Валейна, а страдание и похоть борются за доминирование лишь в одном этом слове. Когда глаза Валейны распахиваются, чтобы встретиться с ним взглядом, в ее сиреневых глубинах скапливаются слезы. Эймонд замедляет темп, каждый толчок полностью заполняет ее, прежде чем он до конца выходит из нее. Принцесса стонет, увлажняя его изнутри и принимая все, что он ей дает. — Такая чертовски тугая для меня, моя милая жена так хорошо меня принимает, — хвалит Эймонд, перемещая руку с ее живота на горло. Новая волна влаги собирается между ее бедер, так идеально сочетаясь с тем, как ее ноги обвиваются вокруг его талии, притягивая его к себе еще плотнее. Ее бедра прижимаются к нему, встречая толчок за толчком, пока она приспосабливается к его размерам внутри себя. Эймонд не верит в богов так, как его мать. Власть создается, захватывается и утверждается. Он не допускает мысли о богах, которые могут заседать, судить и наказывать тот самый люд, который дарует им их концептуальное существование. Но здесь, глубоко внутри Валейны, чувствуя тепло и влажность ее идеальной щели, Эймонд может обрести высшую силу. Валейна — его цель, его сила, его религия. И да будет он поклоняться ей вечно. Голова Валейны откинута назад, а горло полностью открыто для его исследования. В порыве страсти она бормочет его имя, словно молитву из двух слогов, задыхаясь и желая. — Эймонд, — голос Валейны срывается, а руки сжимают его, когда она изгибается навстречу проникновению его члена. Осторожно, прямо противоположно тому, как он наказывает ее промежность, Эймонд освобождает ее запястья, переплетая свои пальцы с ее, и прижимает их покрытые шрамами ладони друг к другу. Глубоко внутри Валейны он попадает в точку, которая заставляет ее сильно биться в конвульсиях, и из ее рта вырывается беспорядочная смесь высокого валирийского и общего языков — верный признак того, что она близка к оргазму. — Вот так, хорошая девочка, так хорошо меня принимает. Ты кончишь на мне, Валейна? Ты позволишь мне наполнить тебя до тех пор, пока не насытишься моим семенем? Эта хорошенькая щель готова родить мне сына? Должен ли я постоянно держать тебя наполненной, чтобы ты смогла ходить, лишь чувствуя, как я стекаю по твоим бедрам? Тебе бы этого хотелось, жена? — Эймонд рычит, вдавливая ее глубоко в матрас силой своих толчков. — Черт! Да, пожалуйста, Kepus! — кричит Валейна, сжимая пальцами его руки, а ее зубы впиваются в кожу вокруг его бугристого шрама на ключице, когда она кончает. Глаза девушки закрываются, губы приоткрываются в экстазе, и Эймонд снова и снова находит спасение. Сжатие ее стенок вокруг него заставляет принца последовать за ней, а удовлетворение от той боли, которую он причиняет, и того, что она ему уступает, слишком велико, и Эймонд следует за ней в бездну. Он кончает так сильно, что думает, что может отключиться, фиолетовые звезды мелькают перед его глазами. Проводя их обоих через новые ощущения, Эймонд смягчает свои толчки, возвращаясь в реальность. Наконец, наступает тишина, дополняемая лишь ощущением его присутствия глубоко внутри нее. Это тихий момент, в котором смешались дыхание, привязанность и презрение. Грань между ненавистью и любовью размылась. Когда-то давно он поклялся отомстить, забрав ее невинность за потерю своего глаза. Но сейчас Эймонд обнаруживает, что готов отдать ей все, пожертвовать всем, что у него есть, чтобы провести с ней этот миг. Его не существует без нее. Медленно, неохотно, Эймонд выходит из нее, а потеря ее тепла уже заставляет его отчаянно желать взять принцессу снова. Когда принц выскальзывает из нее, Валейна тихо охает, чувствуя себя слишком чувствительной. Эймонд опускается рядом с Валейной, притягивая ее обмякшее тело к себе. Она идеально пристраивается на изгибе его плеча, смаргивая слезы с длинных ресниц. — Ты в порядке? — Эймонд проводит носом по ключице Валейны, ее кровь уже начинает сворачиваться между ними на ране, которую он вскрыл. Ее кровь скользкая на них обоих. — Хмф, — бормочет Валейна, прижимаясь к его телу с каким-то полусонным удовлетворением. — Я чувствую, как ты выходишь из меня. Это больно. — Хорошо, — лениво отвечает Эймонд, опуская руку вниз, чтобы почувствовать липкое месиво, которое он оставил между ее бедер. Аккуратно, с вниманием, которого она заслуживает, он проводит пальцем по ее складкам, собирая каждую каплю влаги. Эймонд безжалостно вводит палец обратно в нее, чувствуя, как нежная и измученная плоть сжимается вокруг его вторгшегося пальца. — Эймонд, больше не надо, пожалуйста… — хнычет Валейна, обхватывая его запястье маленькой рукой, в то время как он продолжает погружать пальцы все глубже, собирая каждую каплю, чтобы поместить обратно глубоко в ее лоно. — Возьми все, жена, подари мне ребенка, покажи всем в этом гребаном мире, кому ты принадлежишь. Скажи это, — приказывает Эймонд, раздвигая пальцы внутри нее, пока не нащупывает самую губчатую часть ее стенок. Она прижимается к нему спиной, желая почувствовать его прикосновение на той единственной точке глубоко внутри себя. Ее ногти впиваются в его кожу, но он только сильнее проворачивает пальцы, впитывая тихие всхлипы, которые срываются с ее губ. — Я твоя, — отчаянно произносит Валейна, качая бедрами навстречу его руке, словно не может решить, хочет ли она отстраниться или придвинуться к нему поближе. Ему кажется, что это может быть комбинацией того и другого, как это обычно и бывает с ними. — Вот так, вот так, моя милая жена, — тихо хвалит Эймонд. — Хватит, Эймонд, я не могу кончить снова, — так мило умоляет Валейна. — Пожалуйста, больше не надо. — Нет, ты можешь. Сделай это еще раз, как хорошая девочка, которой ты являешься. Дай мне свое удовольствие, жена, ибо оно принадлежит мне. Кончи, Валейна, кончи для своего мужа, — дразнит Эймонд, медленно и целенаправленно двигая пальцами внутри нее. С болезненной нежностью, столь резко контрастирующей с безжалостным давлением и скоростью его пальцев, проталкивающихся все глубже и глубже в нее, он целует Валейну в лоб, ощущая вкус пота от их соития на ее коже. Может быть, это нежность его поцелуя, а может — неумолимая жестокость его пальцев в ее влагалище, но Валейна сдается, кончая так сильно, что это выглядит почти болезненно. Наступает тишина, слова замирают на ее языке, а Эймонд тонет в великолепии ее эмоций, ее выгнутой спины, форме его имени, замирающей на ее губах. Сейчас он гораздо нежнее, чем раньше, смакует каждую эмоцию к ней на кончике своего языка. Эймонд медленно отстраняется, как только девушка перестает вздрагивать вокруг него, позволяя ему убрать руку с ее промежности. Встретившись с ее уставшим взглядом, он подносит руку ко рту, слизывая каждую каплю со своих пальцев, пока она смотрит на него. — И каковы мы на вкус? — Валейне удается произнести слова, частично невнятные из-за четырех оргазмов, до которых он ее довел. Ухмыляясь ей сверху вниз, Эймонд целует ее, долго и глубоко, за каждый день, проведенный в разлуке. За каждый миг, когда она была одета в цвета дома другого мужчины, он крадет воздух из ее легких, сливая их воедино, пока они не становятся единым целым, неспособные отличить одно от другого. Он целует ее за то, что она вызывает в нем чувства и эмоции, на которые, как он думал ранее, он сам не способен. — На вкус, милая жена, — выдыхает Эймонд в ее губы, — мы как пламя и кровь.

______________________

В течение следующей недели Эймонд правит королевством из Утеса Кастерли, вызвав в замок сира Кристона и Отто. Джейкерис был верен своему слову, назначив дом Крейкхолл Хранителями Запада, прежде чем отправился обратно на Драконий Камень. В то время как он ждет Коля и Отто, он трахает Валейну на всех доступных поверхностях, пока она не начинает бродить по замку с его семенем, стекающем по ее бедрам, слишком чувствительная, чтобы даже оседлать Серого Призрака, не думая о его члене внутри нее. И все же этого недостаточно. Он берет ее, жестко и быстро, в тишине библиотеки, когда раздается нерешительный стук в дверь. Слуги, назначенные Джейкерисом для помощи в восстановлении и уборке полусгоревшего замка, за последние несколько дней научились держаться подальше от принца-регента и его жены, особенно после того, как Эймонд лишил глаз и языка конюха, который застал его трахающим Валейну в наименее обгоревшей части садов. Стук эхом отдается в них обоих, но Эймонд не останавливается. Валейна, неспособная говорить из-за руки, которой он обхватил ее горло, взвизгивает от удивления. — Что? — требует Эймонд, не прекращая свои толчки в нее. — Мой принц, простите, что прерываю, но новости очень срочные, — голос лорда Крейкхолла нерешительный, серьезный, очевидно, он глубоко недоволен тем, что ему приходится их беспокоить. — Тогда докладывай их срочно, — кричит в ответ Эймонд, глядя на то, как широко раскрытые глаза Валейны устремлены на него. — Новости из Глотки, ваша милость. Касаемо принца Джейкериса.