Смерть Душевного Покоя

Глава 13, часть I

//will we both be satisfied

Примечания автора: Эймонд не щадит ни Западные земли, ни Валейну. Джейсон Ланнистер взял принцессу Валейну в заложницы.  Внезапно горящих трупов рода Стонтон у его ног становится недостаточно. Мир вокруг него приобретает красный оттенок, словно он смотрит на него сквозь рубин. Это достаточный признак грядущего кровопролития. Эймонд смотрит на свиток в своей руке. Пепел размазан по его лбу, а на мече кровь, но этого недостаточно. Тяжесть черных доспехов давит на него, фокусируя его внимание на чувстве справедливости даже тогда, когда он жаждет оседлать Вхагар и отправиться в Западные земли. Ничего, кроме полного разрушения, не будет достаточно. Ему одному дозволено быть околдованным Валейной Веларион настолько, чтобы ввергнуть королевство в войну.  Хотя в данном случае он скорее подозревает, что это связано с чарами Рейниры, наложенными на мужчину годами ранее, которого она, по-видимому, отвергла самым решительным образом.  — Где сир Коль? — спрашивает Эймонд, комкая свиток рукой в кожаной перчатке.  — Ведет войска обратно в Королевскую Гавань, — отвечает Отто, стоя рядом с Эймондом и наблюдая, как мужчины рода Стонтон плетутся вперед, ожидая своей очереди в огне.  — Неважно. Я возьму Вхагар и заберу ее сам, — рыкает Эймонд. — Ваша Светлость, это действительно лучший вариант? Лорд Ланнистер на нашей стороне, выступает за Эйгона. Он заставил Западные земли подчиниться, и, насколько нам известно, лорд просто удерживает принцессу вдали от войны в качестве заложницы. Разумеется, с ней обращаются подобающе ее положению, — поспешил добавить Отто, увидев выражение лица Эймонда. — Пока что он на нашей стороне, признает притязания Эйгона. Но он заточил ее не для этого. Как ты думаешь, почему он взял именно Валейну в заложницы? — Эймонд скалится, кивая солдату, удерживающему следующего в очереди Стонтона.  Мужчина, точнее, мальчик, падает без чувств перед Вхагар. Она занимает половину холма, наблюдая за теми, кто толпится под ней, даже не моргая своими огромными желтыми глазами. В воздухе витает запах страха, передающийся от Вхагар к Эймонду через их связь.  Чувствуя эмоции своего всадника, Вхагар двигается рядом с ним, а шелест крыльев разносит запах серы над теми, кто собрался посмотреть, как Эймонд вершит правосудие. Толпа испуганно ропщет. Запах страха становится интенсивнее. — Дракарис, — безучастно командует Эймонд, даже не наблюдая за ними. Он не сводит глаз со своего деда, который пытается найти достаточную причину для того, чтобы Эймонд не положил конец еще большему количеству знатных домов из-за Валейны Веларион. — Чтобы удержать ее безумного отца от сожжения Западных земель? — предлагает Отто, перекрикивая вопли горящего Стонтона. — Чтобы напомнить Рейнире, что она не королева, а ее дочь совершает измену?  — Брось, Отто, бесполезно избегать правды. Ты — человек, который десятилетиями плел интриги, чтобы посадить отпрыска Хайтауэров на трон. Ты просто не хочешь говорить мне это в лицо, боясь того, что я сотворю. Признай это, — подталкивает Эймонд, его зрение все еще застилает красная пелена. Его жена в руках Ланнистеров, и это еще один барьер, разделяющий их. Прошло слишком много времени с тех пор, как он держал ее в объятиях, пробуя на вкус и воочию убеждаясь, какой эффект он оказывает на нее.  Десница тяжело вздыхает, прекрасно понимая блеск в глазах принца-регента. — Он попытается обрюхатить девицу в надежде получить кровь драконьего всадника для своих сыновей. — Этот ублюдок планирует возлежать с моей женой, а ты говоришь мне, что седлать Вхагар, чтобы вернуть ее, — не лучший вариант? — Эймонд смотрит на Вхагар, которая легко читает его мысли. Взмахнув своей змееподобной головой, она изрыгает пламя на остатки собравшихся сил Стонтона, одним махом поджаривая их заживо в доспехах.  Пепел разлетается по ветру, а запахи смерти и дыма смешиваются, пока не становятся одним целым. — Дождитесь его письма, Ваша Светлость, мы не можем позволить себе потерять поддержку Ланнистеров, не сейчас, когда Север выступает за Черных. Ваша помолвка с принцессой так и не была объявлена, он пока не нарушил никаких договоренностей. С Валейной под стражей в одном из самых укрепленных замков во всем королевстве мы сможем сдержать Деймона. Будьте терпеливы, мой принц, — призывает Отто. Эймонд ощетинивается при этом совете, особенно когда каждый инстинкт в нем говорит ему покончить со всем этим немедленно. Он жаждет послать сигнал, дать понять каждому мужчине, что Валейна принадлежит ему, и он будет защищать то, что принадлежит ему, огнем и кровью.  Логика берет верх над его яростью, когда он оборачивается, чтобы запечатлеть гибель рода Стонтонов — еще одного рода, проклятого за дерзость бороться за руку Валейны. Он еще не объявлял о своем браке с принцессой, хотя новости о помолвке достигли даже холодного Севера еще до того, как Визерис скончался.  Новости о помолвке, даже без заключенного соглашения, должно быть достаточно. Она принадлежит ему, и будь проклят любой, кто оспорит этот факт. Она его, и он жаждет мягкого прикосновения ее кожи, ее смеха, вспышки огня в ее глазах, прежде чем она нанесет удар. Брак в лесу — это бонус, хотя он так и не был консумирован. Чем дольше Эймонд находится вдали от нее, тем более жестоким он себя чувствует. Она наконец сдалась, но обстоятельства, похоже, полны решимости разлучить их, не дать ему овладеть ею раз и навсегда. Как только он возьмет ее, пути назад уже не будет. Ему всегда будет недостаточно, он никогда не насытится ею. Все, чего он хочет, — это все больше и больше Валейны. Власть Ланнистеров глубоко укоренилась в Утесе Кастерли, подкрепленная богатством и верными знаменосцами. Джейсон верен Эйгону, что на данный момент означает, что он верен и Эймонду. Деймон может ослабить свои позиции, в одиночку нападая на Западные земли, но у регента есть предчувствие, что Деймон пока ничего не предпримет. Это открывает вид на более сложную картину, которую он пока не может разглядеть.  Вхагар ревет, поднимаясь в небо над дымящимися останками своих жертв. В этом шуме он чувствует то же разочарование и негодование, что и в его собственных жилах, как едва сдерживаемого монстра, который жаждет вырваться на свободу.  Руин Грачиного Приюта будет недостаточно. Ему никогда не хватит пролитой крови, чтобы смягчить раны, нанесенные отсутствием его жены. Эймонд делает глубокий вдох, напоминая себе об игре, которую он ведет не только с Валейной, но и со всем королевством.  Кровь будет пролита, а месть и справедливость — восстановлены. Но пока он — регент, и он будет отдавать приказы.  — Отстраните Тиланда Ланнистера от Малого совета и отправьте послание лорду Джейсону Ланнистеру. У него есть пять дней, чтобы прислать весть о том, что Валейна в добром здравии и расположении духа направляется в Королевскую Гавань под мою опеку, или я поставлю Утес Кастерли на колени.

________________________

До него доходят сообщения о том, что Вермакс и Джейкерис были замечены летящими на запад, сжигая все на своем пути. Пять дней, данные Джейсону Ланнистеру, истекли, и этот ублюдок заявил, что будет повиноваться только указам Эйгона. Лишь за это он вырвет Ланнистеру язык, если тот не падет от всего того, что Эймонд планирует сделать с ним в первую очередь. Эймонд с удивлением узнает, что это Джейкерис уничтожает земли во имя Валейны. Он ожидал увидеть Деймона, а может быть, даже Люцериса, если у того успели отрасти яйца. Тот факт, что его дочь снова похищена, а он не сеет хаос, заставляет Эймонда насторожиться. Здесь что-то затевается, очередной план Принца-изгоя. В последний раз, когда Валейна была похищена, даже ненадолго и без вреда для здоровья, это привело к смерти Джейхейры и чудом спасшимся матери и сестре. Это было оскорблением, которое он намеревался высечь на шкуре своего дяди, хотя Валейна опередила его в поисках виновных. Или, может быть, все это часть игры Валейны. От его внимания не ускользнуло, что поход ее войска на Ланнистеров был глупым шагом, что она была слишком умна, чтобы сделать это, будучи ослепленной горем или чем-либо еще. Они действительно были в меньшинстве, тем более что у нее все еще не было дракона. Если бы она действительно была убита горем из-за смерти Рейнис, то пришла бы и отомстила Эймонду лично. На самом деле, он ждет этой встречи, зная, что у нее появятся мысли касательно того, насколько он ответственен за смерть ее последней бабушки. Но позволить взять себя в плен было неким ходом в игре, которую она затеяла вместе со своим хитрым отцом.  Когда речь заходит о Валейне, у Эймонда больше нет терпения играть в долгосрочную игру, не тогда, когда Ланнистеры отказываются обсуждать вопрос о своем "призе" с кем-либо, кроме Эйгона, который все еще оправляется от битвы под присмотром матери в Королевской Гавани. По сути, Эймонд — король, и ему не нравится, что на защиту его жены вызвался ее брат-бастард. Вхагар ревет от предвкушения, когда он седлает и направляет ее туда, где в последний раз видели Джейкериса, и будь проклят Отто и его терпение. Дракон устремляется вперед, двигаясь так быстро, как только может, а крылья бьют по ветру. Они парят над Речными землями, уже глубоко выжженными от предыдущих полетов его и Деймона над этими территориями.  Постепенно земля превращается в холмистую местность Западных земель, трава колышется на ветру, который создает Вхагар. Здесь все еще светло, а солнечные лучи поблескивают на открытых скалах и чешуе Вхагар. Когда вдруг солнечный свет отражается от другого дракона, Эймонд понимает, что время для одного из них пришло.  Вот он, его племянник, который уже совсем не юнец, ожидает рядом со своим драконом на скалистом холме на фоне появляющегося заката. Вермакс крупнее, чем ожидал Эймонд: свобода Драконьего Камня и тамошняя охота сделали из него дракона, которого он помнил слабым. Теперь это огромный зверь, иронично окрашенный в зеленый цвет. И все же он меньше Вхагар, возможно, сейчас он близок к размеру Серого Призрака. Джейкерис вырос так же, как и его дракон, высоким и несгибаемым в своих черных доспехах. Его броня очень функциональна, а единственным украшением являются драконьи крылья на лопатках. Это не доспехи для рыцарских поединков или турниров, а доспехи, созданные для войны и настоящих битв. Его племянник, всего на год младше его, уже поборол сутулость и приобрел характерные черты, стоя во весь рост при приближении Вхагар и Эймонда. Под доспехами он выглядит громоздким, наконец-то в полной мере соответствуя своему отцу Костолому. Если бы обстоятельства позволяли, Эймонд с удовольствием скрестил бы мечи, чтобы напомнить своему племяннику, что он всегда мог его победить. Но вместо этого в его голове звучит отчаянный голос Валейны, когда она заставила его поклясться избегать ее братьев в бою.  У него было множество качеств, но клятвопреступление — не одно из них. По крайней мере, не для нее.  Вхагар приземляется рядом с Вермаксом, и Эймонд осторожно соскальзывает вниз. В тот день, когда Джейс поймал их после того, как он трахнул Валейну в рот, он впервые подумал, что мальчишка действительно способен на сражение.  Теперь Джейкерис стоял во весь рост на ветру, наблюдая за приближением своего дяди, положив одну руку на меч, а вторую — на дракона. Молодой принц без разбора сжигал земли за похищение его сестры и во имя своей матери, которая должна была стать королевой. Перед Эймондом стоит человек, который может стать королем, наследником Железного трона — мальчик, давно сгинувший в пламени войны.  — Племянник. Не собираешься преклонить колено перед своим принцем-регентом? —растягивает слова Эймонд, сохраняя нейтральное выражение лица. Джейс ждал его, что не может означать ничего хорошего. Сейчас было бы лучше воздержаться от замечаний и позволить Джейкерису раскрыть свою цель. — Я не вижу здесь принца-регента, перед которым мне следует преклонять колено, скорее равного. Похоже, на этот раз наши цели совпадают, — Джейкерис бросает на него обескураживающе умный взгляд. Эти серые глаза — не таргариеновские, но хитрость и тонко завуалированный антагонизм — да. Вопрос лишь в том, на кого направлен этот антагонизм.  — Хм? — Эймонд сжимает свой собственный меч, предоставляя Джейсу право вести разговор.  — Я годами наблюдал, как Джейсон Ланнистер пускает слюни на Валейну, как он делал это и с моей матерью. Я не намерен оставлять ее с ним ни на секунду дольше, и уверен, что ты разделяешь мои чувства, — в голосе Джейса звучит небывалый уровень жестокости, которую Вермакс, похоже, воспринимает с приглушенным рычанием. — Ты знаешь, что она там, потому что сама так решила, —  огрызается Эймонд, раздраженный тем, что его подозрения подтвердились, что весь этот хаос произошел из-за еще одной неудавшейся помолвки, произошедшей еще до того, как кто-либо из них даже родился. Он раздражен, что Джейкерис предпринял действия, в то время как он был сдержан политикой своей роли. — Да, Валейна и Деймон строили интригу вокруг этого, я уверен. Она могла бы сбежать, если бы захотела, если только он уже ничего с ней не сделал. Думаешь, моя сестра стала бы страдать пять дней в плену у такого кретина, как Ланнистер? Тот факт, что мы ничего о ней не слышали, вызывает беспокойство. Но неужели великий Эймонд Одноглазый, принц-регент королевства, позволит какому-то лорду Ланнистеру украсть у него невесту? — Джейкерис смеется, горько и меланхолично, без истинного сожаления или злобы.  Эймонд лишь моргает, глядя на своего племянника. Хотя Валейна и была близка со своими братьями и сестрами, он не ожидал, что она так быстро расскажет им о своем браке с ним, не тогда, когда он знал, что в их представлении он был самым злейшим врагом. Джейкерис годами пытался держать их порознь, действуя тонко завуалированными угрозами и вмешательствами. — Что, ты думал, я не узнаю? В течение первых восемнадцати лет моей жизни у меня сложилось впечатление, что я женюсь на ней, ты думаешь, я бы не обратил внимания на то, за кого она в итоге вышла замуж? — Джейкерис говорит легко, а валирийский слетает с его уст с той беглостью, которую он не мог достичь в юности.  Сжимая рукоять меча, как это делает и его племянник, Эймонд поворачивается лицом к Джейкерису. Они настолько близки по росту, что Эймонд не уверен, кто из них выше. Все, что он может видеть, — это сильные серые глаза, точно такой же формы, как у Валейны.  — Ты собираешься стать проблемой? — вкрадчиво спрашивает Эймонд. — Валейна теперь моя жена, я ни за что ее не отдам. На мгновение он думает, что Джейс вытащит свой меч и бросит ему вызов прямо здесь и сейчас. Откровение о том, что Джейс раньше был уверен, что женится на Валейне, неудивительно. Было чудом, что Рейнира не обручила их много лет назад по традиции их предков. Они поддерживают зрительный контакт: продолжительный момент, когда насилие витает в воздухе, словно вопрос.  Джейс внезапно опускает руки, жажда вызова покидает его. — Пока ты тот, кто ей нужен, и будешь хорошо с ней обращаться, меня это не тревожит. Я люблю свою сестру, правда люблю, но она была бы кошмарной женой, и я не думаю, что смог бы дать ей то, в чем она нуждается. Я не хочу причинять ей боль так, как она этого желает. Она прежде всего моя сестра, и только сестра. А ты, Эймонд, может, и отвратительный мерзавец, но, видимо, являешься тем, что нужно Валейне. Поэтому я здесь, отбрасываю свою гордость ради нее. Давай действовать вместе, освободим Валейну от сил Ланнистеров, а затем встретимся на поле боя, свободные от бремени и долгов. Не думай, что я забыл о Рейнис и Мелеис. С этим мы разберемся позже, когда Валейна будет в безопасности. Похоже, Эймонд был не единственным, кто заметил тягу Валейны к телесным увечьям, ее наслаждение борьбой за контроль. Лучше для Джейса, что он считает ее прежде всего сестрой. Эймонд не потерпит никакой конкуренции, даже с ее любимым братом. Если бы Джейкерис попытался оспорить их брак, он бы расправился с ним каким-нибудь изобретательным способом, чтобы не нарушить клятву Валейне.  Но Джейс легко сдался, даже признав, что Валейна нуждалась в нем. За это он мог бы пока повременить с враждебностью. Однако он не забыл, как Джейкерис обходился с ним в юности, до Вхагар. Ставя ее на первое место, он подавляет и собственную гордость тоже. С гримасой Эймонд протягивает руку племяннику, впервые в жизни встречаясь с ним как с равным.  — Только до тех пор, пока Валейна не будет в безопасности рядом со мной, — предупреждает Эймонд. Джейкерис улыбается — хитрая ухмылка, полная зубов и обещаний — и крепко сжимает руку Эймонда, словно желая переломить ему кости. — Только пока мы не вызволим Валейну.