Бескрылый дракон

      Спеша куда-нибудь подальше от этой несносной девчонки, Эймонд всё размышлял о её странных словах. Принц задумался: а есть ли и у него страхи, которые могут стать препятствием на пути к его мечтам? Что если судьба уготовила для него заточенный клинок, чтобы в самый неподходящий момент нанести свой предательский удар в самое сердце? И если он победит сомнения и переживания, что терзают его изнутри, то в нужный час он будет готов встретить все испытания судьбы с гордо поднятой головой.       Поразмышляв, Эймонд заключил, что страхов в его жизни хоть и немного, но все они достаточно реалистичны, чтобы однажды заставить его усомниться в собственной смелости. Он опасался преждевременной смерти отца и потери собственного дома, которая может его ожидать, если перед смертью король не изменит своего решения о наследнике, и единокровная сестра Эймонда взойдёт на престол. Что если Рейнира решит изгнать его семью из Красного замка?       Он боялся одиночества. Опасался остаться без нового обретённого друга в лице его дяди, если Эймонд всё же решит отказаться с ним спать... Тогда Деймон вероятно покинет его, и юный принц больше никогда не услышит от него ни шуток, ни комплиментов, ни интересных историй о его жизни, ни пожеланий сладкого сна.       Эймонда терзали сомнения, что даже если их расставание пройдёт безболезненно, но тоска по недавно открытому новому удовольствию, подаренному ему Деймоном, будет столь сильна, что заставит его впасть в безрассудство и сподвигнет действовать опрометчиво и распутно.       Не меньше, чем испорченных отношений с Деймоном, Эймонд боялся узнать о предательстве своей семьи. Он так сильно хотел выяснить, что же случилось в ту роковую ночь, что его память об этом бессовестно стёрли, но в то же время подозревал, что эти знания могут глубоко его ранить.       Эймонд боялся себя. Он переживал, что его возбуждают совершенно ужасающие вещи, и опасался, что однажды потеряет над этим контроль. Если этого не случилось уже...       Но больше, чем собственных желаний, Эймонд боялся, что о его сексуальной связи с дядей станет известно его семье или кому-то ещё. Для юноши, что рос под строгим надзором набожной матери и свиты септ, быть пойманном на связи с мужчиной значило бы предать те идеалы, что насаждали ему с самого детства. Эймонд переживал, что, узнай его мать правду о его отношениях с Деймоном, он остался бы навсегда ничтожеством в её глазах, опороченным грешником, которому никогда не искупить своего позора.       Принц любил свою мать. Он не хотел предавать её. Но Эймонд не был уверен, что и у его матери было достаточно любви к нему самому, чтобы однажды простить. Ведь куда чаще, чем о любви к своим детям, королева говорила об их долге перед семьёй, а то и страной.       Что сделает Алисента, если узнает, что её сын позволял трахать себя своему женатому дяде? Человеку, супруга которого однажды будет решать, как поступить со второй семьёй своего отца, когда король умрёт. Что будущая королева сделает с Эймондом, если узнает, что он был любовником её мужа? И как же поступит сам Деймон, если его новый любовник решит его бросить? Ведь совсем недавно в комнате Порочного принца Эймонд обещал ему, что будет с ним... Он обещал не ревновать его к жене и продолжать отдаваться ему ночами. Неужели слова Эймонда ничего не значат?       "Я буду с тобой..." — шептал он, а затем целовал чужие губы, искушающие на самые низменные пороки.       Насмешки дяди — достаточно весомый ли это аргумент, чтобы расстаться с ним, сомневался Эймонд.       Юный Таргариен вспомнил недавнее видение в огне и свой сон, и по его телу пробежали мурашки.       Быть может, причина его опасений была совсем иной? И он лишь искал повод, чтобы бросить Порочного принца? И очиститься... Если это ещё представлялось возможным, после того, что он позволял Деймону с собою делать. Ведь теперь, после того, что он чувствовал у себя внутри и наблюдал в пламени и собственных снах, у Эймонда появился новый страх.       Наверное, не стоит рассаваться с ним так резко и навсегда, задумался юный принц. Дядюшке это не понравится. Пусть он и утверждал, что Эймонд может прекратить их отношения в любой момент без последствий, но юноша слишком хорошо помнил ту нескрываемую ревность в чужих глазах и на языке.       Деймон так часто говорил своему любовнику, что ему не следует быть с другими, что его дядюшка желает ему лишь счастья и сделает всё возможное, чтобы их отношения были для него легки и приятны. Но чем чаще Порочный принц нежно касался его уха своими льстивыми устами и шептал в него обещания, тем сильнее Эймонд в них сомневался.       Улетел бы Деймон к Рейнире после того, как Эймонд признался ему в таком сокровенном и страшном, если бы у него были к любовнику настоящие чувства? Он бы остался с ним и утешил... Даже если бы посчитал сумасшедшим.       Покопавшись в своей голове Эймонд решил, что, вероятно, слишком многого ожидает от женатого мужчины, который не обещал ему ничего кроме заботы, внимания и блаженных моментов в постели... А Эймонд взамен дал слово не изменять ему и не задавать лишних вопросов о его делах и семье. И, кажется, ничего, что произошло между ними накануне их временного расставания, не выходило за рамки их договоренностей.       И так юноша рассудил, что не стоит вести себя столь инфантильно и впадать в отчаяние, пытаясь искать недостатки в другом. И вместо того, чтобы истязать себя домыслами, что об их совместном будущем думает Деймон, и фантазировать о том, чем он занимается со своей женой на Драконьем Камне, пока здесь, в Красном замке, Эймонд сбегает от его глупой дочери, юный принц решил заняться своей собственной жизнью.       Эймонд никогда не перестанет бояться и сомневаться в себе, если продолжит и дальше быть таким наивным, ведомым и легковерным... Ему следует истребить в себе эти черты, чтобы в глазах брата, матери, Кристона и Деймона больше никогда не выглядеть инфантильным юнцом.       Его судьба в руках лишь у него самого. Если он желает быть с Деймоном — он будет. Каким бы сложным не казался этот путь, но, решив продолжить отношения с дядей, Эймонд сделал вывод, что выбирает себя. С Деймоном ему так легко, приятно и тепло на душе, пусть и иногда между ними случаются ссоры. А у кого их не бывает? Даже король и королева иногда друг на друга кричат или вовсе не разговаривают целыми днями. Но ведь когда дядя рядом, Эймонд чувствует так много всего: от спокойствия и безопасности до бушующего адреналина в крови. И, наверное, впервые в жизни Эймонд не чувствовал себя таким одиноким. У него наконец-то появилась родственная душа. И как бы он не злился на дядю и не опасался последствий их отношений, но расстаться с ним Эймонд пока не был готов.       Пусть дядюшка занимается своими делами где-то там со своей женой или совсем один, и пока он отсутствует, Эймонд займётся своими, о которых его взрослому любовнику знать вовсе не обязательно.       Принц верил, что если он будет и дальше пытаться выяснить правду о ночи, что магически стёрли из его памяти, то у него всё получится. И больше никто не сможет назвать его незрелым и упрекнуть в легковерности. Он выведет их всех на чистую воду. Он докажет, что способен брать на себя ответственность, что готов отвечать за свои поступки и в случае опасности, сам способен за себя постоять...       Эймонд решил: что бы не случилось в ту ночь, это не сможет его сломать. Он будет достаточно сильным и бесстрашным, чтобы принять любую правду, какой бы горький она ни была.

***

      Если бы в таком виде Рейну увидел её отец, он бы велел ей принять ванну, а затем наказал, отдав приказ страже запереть её в покоях до самого утра, чтобы она успела подумать над своим поведением.       У юной леди были растрёпанны волосы, надорван манжет на рукаве у любимого платья, а на её руке ниже локтя нарисовалась длинная царапина и зудящей болью напоминала Рейне о её неуклюжести.       Интересно, слышал ли кто-нибудь грохот, который раздавался за этими стенами минуту назад?       Осмотревшись, Рейна немедленно опустилась на колени и принялась поднимать упавшие с полок книги, отложив в сторону "Неестественную историю", до которой она всё же сумела добраться, пусть и не на цыпочках и не с помощью высоких прыжков, а воспользовавшись броском в неё "Легендами о Роке Валирии".       Правда, до того, как книга в зелёной обложке была ловко поймана Рейной, на пол, а иногда и ей на голову, с пыльных полок успело упасть ещё несколько больших толстых томов. А один из них был столь тяжёл, а потому и падал быстрее прочих, что девочка едва смогла от него увернуться. Но, совершая ловкий манёвр, пытаясь отпрыгнуть подальше от шкафа, Рейна неудачно приземлилась, больно ударившись локтем об угол стола.       Зажав себе рот ладонью, чтобы весь замок не услышал её матерных воплей, пострадавшей рукой Рейна опёрлась о столешницу, когда загадочным образом край стола, за который она держалась, оторвался, как кусок хлеба, и больше ничем не поддерживаемое тело девочки рухнуло на пол.       Ошеломлённая Рейна обернулась и подняла взгляд на стол. Но с ним всё оказалось в порядке: он без всяких сомнений был цел. Чего никак нельзя было сказать о её руке, на которой образовалась алая царапина.       Рейна провела по ней кончиком пальца и тут же отдёрнула кисть, почувствовав жжение.       Увидев за своей спиной "Легенды о Роке Валирии", Рейна догадалась, что опорой для её ладони был вовсе не стол, а лежащая на самом его краю большущая книга, которую она недавно читала здесь вместе с отцом и целую страницу из которой ей ещё предстояло ему пересказать. Тогда-то юной леди и пришла в голову идея, как добраться до той самой книги, которую принёс сюда Эймонд.       Прежде Рейна пыталась дотянуться до чтива кузена иным способом: она со всей силы подпрыгивала, и оказываясь в наивысшей точке, цепляла пальцами первый подвернувшийся ей под руку томик, а затем пыталась утянуть его вниз. В её скромном полёте времени рассмотреть его получше и прицелиться оставалось меньше мгновения, и потому на пол упало с десяток ненужных ей книг. И все они, до того как оказаться у ног юной девушки, стояли на полке, что была ниже той, на которую спрятал свою книгу её кузен. До туда Рейна так и не смогла дотянуться своей девчоночьей рукой даже в прыжке.       "Неужели, Эймонд специально поставил её повыше?" — задумалась юная девушка, наконец взяв желанное в руки. Что же такого он там читал, что не захотел делиться этими знаниями с кузиной?       Рейна слышала о "Неестественной истории" прежде. Она знала, что септон Барт писал о драконах.       "Быть может, Эймонду тяжело даётся забота о Вхагар и потому ему и понадобилась эта книга, чтобы научиться лучше понимать своего питомца?" — задумалась девочка.       Положив себе на колени тяжёлый томик, Рейна заметила кожаную закладку между его страниц. Текст на общем языке удастся запомнить быстрее и лучше, чем на валирийском, подумала она, как только открыла книгу тонкими пальцами. Но, прочитав заголовок раздела и увидев к нему иллюстрацию, Рейна удивлённо расширила глаза.

***

      Дочь Порочного принца сидела под чардревом в богороще Красного замка и с любопытством и смущением перелистывала страницы тома в зелёной обложке.       Кажется, Рейна поняла, почему её кузен, не дочитав, вернул эту книжку на место. Кроме того, что в ней подробно описывался процесс сношения драконов, септон Барт предполагал, что эти существа могут заниматься сексом с любым партнёром, не взирая на половую принадлежность последнего, поскольку никто из них не принадлежит к определённому полу всю жизнь, а их генеталии и детородные органы имеют свойство меняться в зависимости от собственного самоощущения существ и от условий самого соития. Помимо текста в учебнике о драконах были непристойные картинки драконьих гениталий и половых актов.       Рассматривая изображения на страницах, девочка чувствовала, как её сердце начинало биться сильнее, и как болезненно тягуче становилось внизу живота. Рейна захлопнула книгу и поспешила отправиться в свою комнату, предположив, что в этот месяц её пятые в жизни лунные дни случились быстрее обычного.       Поднявшись на ноги, она тревожно осмотрела свой подол, и облегчённо выдохнула, убедившись, что пока не успела его запачкать. Одного испорченного наряда на сегодня было уже достаточно, возмущалась юная девушка. Не хватало остаться без ещё одного своего любимого платья!       Приподняв могучую белую ветвь, Рейна высунула из-под неё свою голову, когда увидела, что к дереву, под которым она удачно расположилась, уверенным шагом приближался её ненаглядный.       "И какого Неведомого он решил прийти сюда именно сейчас?!" — возмутилась юная леди.       Когда Рейна подкарауливала его прежде, нарочно пытаясь столкнуться с ним где-нибудь в саду или в замке, Эймонд всякий раз менял маршрут своего пути. Но почему же именно сегодня, когда Рейна решила заняться детальной проработкой своего плана по его соблазнению, он вздумал снова застигнуть её в расплох? Да ещё и в такой неподходящий момент, когда она вот-вот начнёт истекать девичьей кровью...       Юная девушка резко одёрнула руку от ветки и, попятившись назад, спряталась за широкий ствол чардрева, лелея маленькую надежду на то, что за ним Эймонд её не заметит.       Затаив дыхание, Рейна упёрлась вглядом в лицо одного из Старых богов. Дочь Порочного принца всматривалась в строгие глаза напротив и воображала, что ещё мгновение, и эта тварь над ней посмеётся и тем самым выдаст её местоположение Эймонду.       Рейна приложила палец к своим губам:       — Тссс...       Услышав скрипучий звук и заметив движение длинной ветви, девочка обернулась и прижалась спиной прямо к лику чардрева, так что его приоткрытый рот оказался удачно заткнут длинным подолом.       Повезло, что стволы чардрев такие широкие, выдохнула юная девушка, краем глаза наблюдая, как ничего не подозревающий о её здесь присутствии кузен достаёт из своей сумки пергамент.       Облокотившись о дерево с обратной стороны от Рейны, Эймонд развернул длинный свёрток у себя на коленях и принялся внимательно его читать.       Принц сидел неподвижно, кропотливо изучая бумагу с пляшущим текстом, пока Рейна спускалась по стволу всё ниже и ниже, чтобы хотя бы немного суметь рассмотреть, что же там было написано. Повёрнутая на самый большой из возможных углов шея Рейны затекла столь сильно, что её голова грозилась остаться в таком положении навсегда.       Девочка двигалась вниз так медленно, что от напряжения в ногах, по её лбу стекали капли пота, а колени дрожали в такт трясущимся на летнем ветру алым листьям над её головой.       Добравшись до самого низа и прижавшись к почве, Рейна вытерла пот со лба и, сжав челюсть, с болью смогла повернуть свою голову в привычное положение.       И, сделав глубокий вдох, Рейна приподнялась на корточки, а затем начала медленно поворачиваться всем телом в сторону Эймонда.       Когда она закончила, её лицо оказались прямо напротив лика чардрева. Рейна показала ему язык, и тут же высунула свою голову за его толстые щёки влево, туда, где у её кузена будет меньше шансов её обнаружить.       "Неужели, в своих руках Эймонд держит письмо от Миранды?" — предположила Рейна.       Она сщурила глаза, чтобы увидеть содержимое загадочного пергамента.       Почерк в тексте на бумаге, что лежала на коленях у Эймонда, менялся от абзаца к абзацу: то он был размашистым и кривым, то красивым и идеально ровным. Рейна не смогла разобрать смысла изложенного на пергаменте текста, но с угла её обзора, ей показалось, что некоторые предложения были написаны другим автором.       Любопытство Рейны так сильно взыграло в ней, что она вытянула голову вперёд, настолько сильно, что её подбородок чуть ли не коснулся плеча Эймонда. Ей даже пришлось затаить дыхание, чтобы кузен его не почувствовал.       Рейне удалось прочитать лишь несколько слов, когда Эймонд вдруг решил почесать у себя за ухом. И как назло ей, он выбрал именно левое...       Кажется, юная девушка поняла в чём дело: дискомфорт кузену причинила выбившаяся из причёски Рейны длинная прядка волос, кончик которой ненавязчиво щекотал его скулу.       Как только кузен почесал лицо, а затем коснулся виска и поправил давящую на него глазную повязку, он мягко провёл по своим волосам кончиками пальцев, так что его рука едва не задела любопытный нос его кузины.       И стоило Эймонду убрать часть своих волос себе за ухо, чтобы они не падали ему на колени, как Рейна резко одёрнула голову назад и тут же почувствовала неприятную боль на своей макушке, сигнализирующую о том, что её волосы явно за что-то зацепились.       Переведя взгляд вправо, она обнаружила, что её тонкую кудрявую прядку волос Эймонд спрятал себе за ухо вместе со своей идеально ровной...       И что же ей теперь делать?! Дёрнется, и тогда Эймонд точно её заметит, беспокоилась девочка. Оставалось сидеть неподвижно и ждать, когда он снова вздумает поправлять свои волосы.       Голова Рейны была так близко к голове её желанного принца, что ей казалось, ещё мгновение и Эймонд точно её обнаружит. Зато в таком положении Рейна без труда могла прочитать всё то, что ранее ей не удалось.       Но прежде, чем приступить к изучению тайного текста, Рейна решила сначала полюбоваться чужими губами.       Форма губ Эймонда была такой острой и идеальной, что от одного их вида кожа девочки покрывалась мурашками. Пока юный Таргариен читал написанное на бумаге, его прекрасные губы вытягивались и приоткрывались, а иногда, между ними показывался его алый язык и мягко смачивал их, отчего его милые губы начинали изысканно блестеть.       Не в силах отвести глаза от столь прекрасного зрелища, Рейна вытягивала свои губы вперёд, представляя, что целует этот чудесный рот.       Слишком увлёкшись своим занятием, юная леди вдруг вспомнила, что цель её вылазки из-за ствола дерева была совсем иной. Она неохотно оторвала взгляд от лица кузена и перевела его к нему на колени.       Но стоило ей прочитать всего лишь несколько слов, как Эймонд вдруг убрал руку с пергамента, и тот тут же свернулся цилиндром.       Рейна нахмурила брови: "Пекло!" — И, заметив движение шеи кузена, она быстро спряталась обратно за широкий ствол чардрева.       Прищурив единственный глаз, Эймонд повернул голову влево, туда, где ещё мгновение назад было мечтательное лицо Рейны. С тревогой всматриваясь в свисающие ветви перед собой, принц так и не обнаружил ничего подозрительного и, хмыкнув, повернулся в другую сторону, а затем чуть наклонил свою шею вниз, чтобы дотянуться до лежащей возле его ног приоткрытой сумки.       Юная девушка снова почувствовала боль на своей голове и ей пришлось последовать за кузеном, чтобы клок её волос не остался с ним навсегда.       Сжимая губы, дабы не визгнуть от боли, Рейна тянула шею вниз за головой кузена и наблюдала, как её ненаглядный достаёт из своей сумки перо и чернила.       "Собирается писать ответ своей мерзавке!" — решила девочка.       Эймонд открыл баночку с черной жидкостью и поставил её подле себя. А затем, макнув в неё кончик пера, принц раскрыл уже исписанный пергамент и приготовился что-то записывать.       Рейна сосредоточенно смотрела на его красивые кисти рук.       Но вместо того, чтобы занести свою кисть над бумагой, юный Таргариен опустил её на землю, выпустив из пальцев перо. И глубоко вздохнув, он подпёр своим затылком ствол дерева, после чего сомкнул единственный глаз.       Эймонд сидел так долго, не шевелясь, положив одну ладонь на землю, а вторую на раскрытый пергамент, что Рейна подумала: принц уснул, и потому и решила, что сейчас самое время высвободить свои волосы.       Дочь Порочного принца крепко ухватилась за натянутую между своим виском и ухом Эймонда серебристую прядку волос и резко потянула её на себя, не отрывая больших глаз от лица кузена.       Эймонд вздрогнул, отчего сердце Рейны грозилось выпрыгнуть наружу через её широко раскрытые от испуга веки, выдавив один из её любопытных фиалковых глаз. Юная леди вообразила, как её глазное яблоко падает Эймонду на колени, а, проснувшись, принц подберёт его и, стянув с переносицы кожаную повязку, вставит её око в свою пустую глазницу, произнеся благодарность Старым богам.       Волосы Рейны были свободны, и теперь ей следовало бы тихонько сбежать, пока кузен не очнулся и не заметил её, иначе он сам выдавит ей глаз за то, что подсматривала. Но любопытство девочки не давало ей покоя. И, опустив свою шею как можно ниже за плечо Эймонду, Рейна, уставилась в пергамент, что полусвёрнутым лежал на его коленях, и на этот раз ей даже удалось прочесть несколько слов:       "Я смотрю на него, улыбаясь, а затем безжалостно вонзаю клинок в..."       Остальной текст на бумаге был закрыт ладонью кузена.       "Интересно, о чём эти строки? — задумалась юная девушка. — Неужели, Эймонд писал о том, что случилось между ним и тем рыцарем после бала в библиотеке? Но ведь Тирелл была там и видела, что произошло. Если это не письмо Миранде... Тогда что же?"       Раз её воздыханный спит, быть может, и не заметит, если Рейна немного подвинет его пальцы?       Медленно выйдя из-за дерева, дочь Порочного принца присела на корточки напротив кузена и, не отрывая глаз от его лица, мягко коснулась его руки.       "Не проснись! Не проснись!" — прикусив губу, взмолилась она в своей голове, пока осторожно поднимала чужую ладонь. Когда препятствие в виде руки кузена было устранено, Рейна перевела взгляд на пергамент.       — Ты что это делаешь? — раздался тихий голос над её головой.       Рейна резко убрала свои руки за спину и подняла большие глаза на возмущённое лицо кузена.       — Яяя... — опешила Рейна. — Я не знала, что вы здесь. Я пришла сюда почитать в тишине. Увидев вас неподвижным, я подумала, что вам стало плохо, мой принц. Я лишь хотела проверить, что вы в порядке. День такой жаркий...       Эймонд сжал пальцы на своём свёртке и, резко смяв бумагу, бросил её в открытую сумку.       — Я в порядке! — фыркнул он, поднимаясь на ноги. — Задремал, вот и всё.       — На улице так душно, не правда ли? — невозмутимо произнесла Рейна, обдувая своё раскрасневшееся лицо собственной ладонью, словно веером. — Будь у меня дракон, в такую погоду я бы непременно поднялась в небо и насладилась потоками ветра. Но, увы, мне остаётся лишь довольствоваться тенью дерева. Здесь гораздо прохладнее, чем где-либо во дворе. Могу и я посидеть рядом с вами? Если вы не против?       — Конечно... — протянул Эймонд. — Наслаждайтесь. Я всё равно уже собирался уходить.       Принц наклонился, закрыл баночку с чернилами и, сложив её вместе с пером в свою сумку, застегнул на ней пуговицу и повесил на своё плечо. И пока Эймонд копался с сумкой, Рейна мигом прошмыгнула за широкий ствол чардрева и достала оттуда одну из двух книг, припрятанных ею под длинной веткой.       Когда принц поднялся на ноги и взглянул на кузину, Рейна грациозно смахнула с лица свои волосы и, демонстративно достав из-за спины "Легенды о Роке Валирии", присела под деревом, на место, где только что сидел Эймонд.       И изо всех сил, пытаясь не поднимать своих глаз на кузена, будто бы его здесь уже не было, юная девушка открыла свою книгу на середине и принялась читать текст на высоко-валирийском языке вслух с умным видом.       — Это слово произносится иначе, — с презрением бросил Эймонд, окинув взглядом кузину и, подняв тяжёлую ветвь, сделал шаг наружу из тени дерева.       — Правда? — возбуждённо воскликнула Рейна, улыбаясь ему в спину. — Я и не знала! Мой валирийской ещё далеко не идеален, — оправдалась она, сладким голосом. — Обычно я занимаюсь с отцом. Но в последнее время он уделяет куда меньше внимания нашим урокам. Если бы я только могла найти собеседника, чьё произношение не хуже, чем у Деймона... — мечтательно вздохнула юная девушка. — Но, кажется, в Красном замке не так уж и много людей на нём говорят в совершенстве.       — Skoros iksos se brōzi hen aōha tembyr? — поинтересовался принц, смотря на Рейну сквозь ветвь чардрева.       — Bisa iksos nykeā tembyr bē se vējes hen Valyria, — ответила девочка.       — И что же там произошло? — Эймонд перешёл на общий язык.       — Разве вы не знаете? — удивилась Рейна.       — Я бы хотел услышать, как эти события поняла ты.       Продрав горло, девочка принялась с выражением пересказывать Эймонду заученный текст.       — Не сейчас, — вдруг перебил её он. — Предположим... за чашкой чая. Только если ты больше не будешь мне угрожать.       Сердце Рейны заколотилось, отдаваясь эхом в её ушах... Эймонд позвал её на свидание?! Ей это не послышалось?       Юная девушка тут же поднялась на ноги и, оправив подол своего платья, произнесла:       — Прости! Сегодня в библиотеке я наговорила глупостей...       — Я тоже вспылил, — тихо вымолвил Эймонд в ответ.       Сквозь свисающие ветви дерева Рейна не видела, каким было выражение лица кузена в этот момент, когда он, кажется, решил перед ней извиниться, но в его голосе она расслышала нотку смущения.       — Так ты собираешься завладеть драконом? — с интересом спросил он. — В Драконьем Логове Королевской Гавани вольных и правда нет. Но я слышал, они обитают в пещерах Драконьей Горы. Так почему же ты до сих пор не попытала счастье там?       — Отец запретил мне туда приближаться, — с горечью призналась девочка. — Он говорит, что это слишком опасно.       — Порой Деймон считает, что лучше всех во всём разбирается, потому что он такой взрослый и опытный... — надменно бросил Эймонд. — Иногда, если хочешь чего-то добиться, стоит рискнуть и нарушить чужие запреты. Ведь если бы кто-то из взрослых заметил меня в ту ночь, то я бы никогда не оседлал Вхагар...       Рейна сжала кулаки и прикусила губу.       "Да как он смеет! — возмутилась она. — Вот же гадёныш!"       — Думаю, подойти к ней отец бы точно позволил, — строго ответила Рейна. — Ведь Вхагар была драконом моей матери, и я могла бы...       — Но не стала, — возразил Эймонд, не позволив кузине договорить. — Или не успела.       — Да! — визгнула юная девушка и, гневно отодвинув ветвь, высунула из-под неё свою голову. — Моя мать умерла! Представь себе, но в тот день я была немного занята! — нахмурив брови, она накричала на Эймонда, а затем выползла из-под дерева и подошла к принцу почти вплотную.       — Однако это не помешало тебе натравить на меня кузенов... — сквозь зубы прошипел он в ответ и сделал шаг назад. — Это ведь ты подговорила Стронгов избить меня? — прищурив единственный глаз, с подозрением спросил юноша.       — Вовсе нет... — удивлённо ответила девочка. — Я была ребенком. Всё, что случилось, было ошибкой!       — Эта ошибка стоила мне... — принц отвернулся.       — Мне так жаль... — тихо произнесла Рейна, смотря ему в спину.       Не поворачиваясь к кузине, Эймонд опёрся ладонью о ствол дерева.       — На самом деле... — подойдя к нему ближе заговорила Рейна, пронзив своим тоненьким голоском, возникшую между ними тишину. — Я её очень боялась... Даже если бы я однажды рискнула подойти ко Вхагар, то дрожала бы, как этот лист. — Встав на цыпочки, дочь Порочного принца сорвала алый лист чардрева, что свисал с ветки, которая находилась рядом с головой кузена. И будто случайно, Рейна задела им скулу Эймонда.       Принц обернулся.       Юная девушка улыбнулась ему и, дотронувшись до его руки, вложила в его ладонь сорванный лист.       Эймонд зажал её подарок в кулак и сглотнул слюну.       — Всё ещё хочешь полетать на ней? — с улыбкой спросил он.       Рейна удивлённо расширила глаза:       — А как же чай...

***

      — Не бойся! — улыбнулся Эймонд, похлопав кузину по плечу, когда они оба спешились с лошадей у огромной пещеры. — Ты ведь со мной! Наверняка ты похожа на мать. Возможно, Вхагар примет тебя за неё!       — Ты когда-нибудь летал на ней с кем-то ещё? — с подозрением спросила Рейна, чуть ли не бегом спеша за оранжевым маятником — светом от факела в руке принца.       — Не доводилось... — хмыкнул в ответ юный Таргариен, пожав плечами.       — Мой принц! Миледи! — спрыгнув со своего коня, окликнул их сир Аррик Каргилл. — Разве это разумно?!       Эймонд остановился и, подмигнув Рейне, схватил её за запястье и потянул за собой.       — Бежим! — улыбнулся он. — Иначе сир Эррик вернёт вас домой!       — Я Аррик, мой принц! — закричал гвардеец, спеша за ними следом вглубь тёмной пещеры. — Мой брат остался снаружи.       — Я знаю... — хихикнул юноша. — Меня забавляет, когда он злится, — прошептал он на ухо Рейне. — Поспешите сир Аррик! — повернув голову на рыцаря, воскликнул Эймонд. — А лучше убирайтесь подальше отсюда, а не то мой дракон вас затопчет!       Запыхавшись, юные Таргариены добрались до огромного зверя.       Вхагар приблизила свою голову к Эймонду и, обнюхав его, приветственно проурчала.       Принц положил ладонь на её тёплую чешую и медленно погладил её. А затем, мягко поцеловав драконью морду, прижался к ней лбом.       Пока Эймонд стоял неподвижно, шепча что-то на валирийском, лелея и обнимая своего дракона, Рейна наблюдала за ними из-за угла большого камня, оборачиваясь назад, опасаясь, что гвардеец подкрадётся к ней со спины, схватит её за талию, положит к себе на плечо, а затем, привязав к своему коню, утащит обратно в Красный замок, где она за запертыми дверьми проведёт очередной скучный вечер. Но если сегодня она окажется достаточно смела, чтобы подойти ко Вхагар, то этот вечер может стать самым потрясающим в её жизни!       Рейна всё ещё не могла поверить, что этот день ей не снился... Девочке хотелось ущипнуть себя, чтобы проверить, что всё, что происходит с ней сейчас — всё это есть наяву и взаправду. Но если это и сон, то пусть её никто не разбудит... А если кто и посмеет, то она вырвет сердце мерзавца своими зубами!       — Не бойся! — воскликнул Эймонд, подойдя ближе к кузине, и протянул ей свою тёплую руку. — Пойдём же, тебе надобно с ней поздороваться. Ты ведь хорошо выучила валирийские слова?       Рейна кивнула и, зажав ладонь принца, сделала маленький шаг, высунувшись из-за камня.       — Она будет рада тебе, вот увидишь! — восторженно произнёс Эймонд.       Рейне его энтузиазм вдруг показался весьма подозрительным. Ведь ещё совсем недавно в библиотеке он кричал на неё и злился, а сейчас... Не прошло и полдня, как Эймонд вдруг стал таким милым, обходительным и дружелюбным. Почему он решил покатать её на Вхагар?       А что если Эймонд специально привел её сюда, чтобы доказать, что она недостойна его дракона?       Рейна резко остановилась и с подозрением взглянула в лицо Эймонду. Она вспомнила о судьбе Лоллис...       — Страшно? — подмигнув, спросил принц.       — Нисколько! — буркнула Рейна в ответ и, отпустив его руку, медленным, но уверенным шагом начала подбираться к самому большому дракону на свете.       Эймонд шёл подле неё, с интересом наблюдая за происходящим.       Заметив юную девушку, Вхагар расширила ноздри и приподняла свою огромную морду.       — Dohaeras! — Приказал Эймонд уверенным голосом, смотря в глаза Вхагар, и положил свою ладонь на плечо стоявший перед ним кузины.       Хоть сердечный ритм Рейны был ускорен, но девочка вдруг поняла, что совсем не чувствует страха. Быть может, потому что Эймонд был рядом, и она надеялась, что тот точно её защитит, а может быть причиной этому являлось то, что момент встречи со Вхагар Рейна воображала себе так много раз, с тех самых пор, как драконица её матери покинула Высокий Прилив, улетев следом за Эймондом.       В те дни Рейна испытала так много всего...       Ей было так сложно принять, что матери больше не стало. И улетевший за море дракон стал символом её тяжёлой потери.       Стоя одна на балконе Рейна наблюдала, как взмывают в небо эти огромные темно-зелёные крылья и, услышав прощальный драконий рёв, по щекам девочки потекли слёзы, которых, как ей казалось, после похорон матери уже совсем не осталось.       Наблюдая как дракон отдаляется от неё всё дальше и дальше, превращаясь в маленькую чёрную точку под облаками, Рейна плакала, пока ей не захотелось упасть на колени без сил. Но твердый камень под собой она так и не ощутила, ведь её ослабевшее тело подхватили нежные руки сестры.       — Ну же. Дотронься до её морды, не бойся... — прошептал Эймонд и, взяв руку кузины в свою, он поднял её над головой девочки, чтобы затем положить её на Вхагар.       Рейна сделала маленький шаг навстречу чудовищу.       Когда пальцы юной девушки коснулись драконьей чешуи, она ощутила как всё её тело с головой захлестнуло горячей адреналиновой волной.       Воздух в пещере вдруг показался Рейне густым и обжигающим, словно её лицо пронзил палящей стрелой солнечный луч в самый знойный день лета. Она почувствовала запах дыма и серы. Во рту её пересохло, а в горле осела горькая вяжущая сажа.       Нахмурив нос и закашлявшишь, Рейна убрала руку с кожи крылатого зверя и попятилась назад.       — Всё в порядке? — обняв её плечи, спросил Эймонд.       Рейна кивнула.       Вхагар дернулась и глухо зарычала.       — Lykirī! — успокоил драконицу принц и, достав из-за пояса фляжку, он протянул её кузине.       Выпив воду, Рейна почувствовала себя лучше. Дрожь в её теле утихла, и стало легче дышать.       — День был жаркий, не правда ли? — улыбнулся Эймонд. — Ну что, вы готовы немножко охладиться, миледи?

***

      Попрощавшись с кузиной после заката, Эймонд больше не желал думать о её огромных благодарных фиалковых глазах и даже о её красивых волосах, что безмятежно развевались на ветру, пока она крепко держалась за его спину в полёте. Это был всего лишь милый дружеский жест, попытка быть галантным и любезным кузеном.       Ведь именно этого от него ждал отец, когда велел Деймону наставлять его? После всех слухов, что дошли до Красного замка об их путешествии, от Эймонда ожидают, что он будет вести себя так, как подобает принцу. Достойному сыну государства... Сегодня он одарил свою молодую кузину заботой и, быть может, кто-то сочтёт это за проявление к ней излишнего внимания, но Деймон поймёт его и даже будет рад, что в его отсутствие он не дал его дочери заскучать. У Эймонда и Рейны были весьма натянутые отношения с тех самых пор, как он стал наездником Вхагар. И их примирение — добрый знак как для короля, так и для Деймона. Ведь хорошие отношения кузенов значат, что его наставничество даёт плоды.       Нет-нет. Деймон точно не будет на это злиться... В Рейне течёт кровь дракона! Полёт на спине крылатого зверя – это то, что ей требовалось в такой душный день. Она ведь сама об этом просила Эймонда, когда они встретились в библиотеке... Разве посмеет Деймон быть зол на племянника за его любезный поступок? К тому же, во время их привала в горах Камнепляса, Рейна с некоторым отчаянием сообщила, что Деймон давно с ней не летал.       Время, что они провели за разговорами, показалось Эймонду весьма интересным и продуктивным. Кроме того, что он похвастался своим валирийским, принц чуть больше узнал об отношениях Деймона с его семьёй, а некоторые слова Рейны натолкнули юного Таргариена на собственные размышления.       — Ты смелая, — улыбнулся Эймонд, помогая Рейне сойти со спины лошади, когда они вернулись в Красный замок после полёта. — Дракона ты не боишься, переживала ты зря! Быть может, у тебя есть иные страхи? Однажды сможешь преодолеть и их.       — Вряд ли получится, — вздохнула Рейна. — Это не страх темноты или змей. Больше всего на свете я боюсь забыть лицо моей матушки... Иногда я просыпаюсь в ужасе, когда осознаю, что не помню его. Совсем не помню, как она выглядела. И у меня накатываются слёзы...       Дочь Деймона опустила свои красивые глаза вниз. Эймонд мягко положил ей на плечо свою руку.       — Быть может, ты прав, — улыбнулась она, смахивая со щеки слезу. — Вхагар увидела во мне мою мать. Отец говорит, что я и Бейла на неё похожи. Когда я смотрю на сестру, то представляю, что когда-то так выглядела она.       — Чтобы вспомнить как выглядела Лейна, ты смотришь на Бейлу, потому что она чем-то напоминает её... — с крайне заинтересованным выражением лица повторил Эймонд. — Так значит... — задумался он, — твоя сестра... Она помогает тебе не бояться и сохранить в твоём сердце образ матери?       — Да... — протянула Рейна. — Но откуда мне знать, что это правда? Быть может, лицо нашей матери было совсем иным... Что если наш отец забыл её черты и потому и считает, что мы с сестрой на неё похожи? А вдруг это вовсе не так?       Эймонд взглянул на кузину, приоткрыв рот. И ему в голову пришла удивительно откровенная мысль.       — Доброй ночи, кузина... — торопясь произнёс принц и, поцеловав руку Рейны, поклонился ей и быстрым шагом последовал прочь.       Эймонд вдруг осознал, что воспоминания, которые он отчаянно хочет вернуть, приходили к нему в виде видений, в те моменты, когда он испытывал страх.       Событий, которые могут случиться в будущем, боятся все. Смерть близких, отвержение собственной матери, одиночество... Но, чтобы вернуть воспоминания, Эймонд должен поддаться страху иного рода.       Чего он боится, задумался Эймонд. Быть может воды или огня?       Принц вспомнил о Миранде... Об их смелом и красивом прыжке через огромный костёр и о том, как соврал ей, когда оказавшись в библиотеке, сказал, что боится темноты. Но иной страх вынудил Эймонда прятаться там и дрожать. Ужас, что зажал его тело в тиски, был связан с чем-то другим. И это что-то было чернее самой темноты...       Юноша всё пытался понять, почему касания Гарибальда и его клинок у шеи загнали его в ловушку детского страха, погрузив в оцепенение на столь долгое время. Почему его образ казался таким знакомым... И что именно вызвало в нём то пугающее дежавю.       Быть может, угрозы Грея и его руки напомнили Эймонду о детской драке? И именно это воспоминание вызывало в нём чувство настоящей тревоги. Эймонд подозревал: со своих тринадцати лет больше всего на свете он боялся страшных мужчин и их лиц. Грязные простолюдины со злобными взглядами однажды пытались его убить. С тех пор минуло четыре года, но ничего не пугало юного принца больше, чем незнакомцы, чужие грубые руки и зажатые в них кинжалы.       Эймонд задумался: неспроста тревожные и кровавые видения наяву и вызванное ими оцепенение настигали его лишь дважды. Первое — после угроз Гарибальда, и второе — во время грубого секса с Деймоном у реки. Что у Грея, что у его дяди, лица в эти моменты были озверелые и грозящие.       Но оба этих видения не были похожи на ту кровавую драку в амбаре. В ней Эймонду не связывали руки и рот. И горького яда на языке он не ощущал...       А значит, видения, что пришли к нему в моменты страха, таили в себе совсем иное воспоминание.       Быть может... такие же гримасы были на лицах людей, что убили Лоллис? Что держали его руки и зажимали ладонями рот, пока она умирала.       Могло ли всё это значить, что для того, чтобы вновь увидеть видение, Эймонду нужно вновь ощутить былой страх или боль?       Эймонд рассудил: чтобы запустить импульс, который разбудит ту часть его мозга, отвечающую за воспоминания о загадочной ночи, он должен почувствовать угрозу своей жизни или здоровью. Его тело должно подвергнуться опасности. И принц точно знал, что эта опасность должна исходить от мужчины.       Но кто в Красном замке мог бы его так напугать? Ни один из знакомых рыцарей, лордов и их сыновей, конюхов, поваров или пажей не вызывал в Эймонде ни капли страха. Скорее наоборот: слуги порой отводили глаза в сторону, стоило ему пройти мимо. А если он попросит кого-то из знакомых мужчин или белых плащей причинить ему боль, то эту просьбу не воспримут всерьёз или сочтут подозрительной и доложат об этом его матери.       Значит, нужно найти того, кто согласится поучаствовать в его эксперименте, подумал Эймонд. И этот кто-то не должен знать, что Эймонд сын короля. Юный принц решил, что найдёт счастливчика где-нибудь ещё, благо теперь он может выйти за стены замка без чужого сопровождения.       Деймон запретил ему бродить по тем коридорам одному.       Плевать...       Эймонд не собирается шататься между узкими стенами вблизи чужих комнат. Он отправится туда, где гораздо уютнее и светлее, где за деньги можно воплотить любое желание, каким бы странным оно не казалось.