Холодно

      Летний зной начал расползаться по воздуху, вперемешку с городской пылью, еще до десяти утра. Феликс тогда крепко спал, а шторы на окнах были плотно закрыты. Сейчас самое пекло, но ни Феликса, ни Хенджина это не волнует. Они стоят на станции, дожидаясь электрички, спеша уехать подальше за город, где не слышно шума машин; где дышать намного легче.       У Феликса за спиной треплется портфель, такой изношенный, но любимый, купленный когда-то на барахолке у одного старика. Хенджин стоит рядом, у него на шее висит фотоаппарат, который был подарен на день рождения, руки на руле отцовского велосипеда, а к багажнику прицеплен еще один рюкзак. Пока они ехали сюда, собирая все ямы и камни под колесами, лямка, пришитая уже не один раз, снова оторвалась.       У мыслей нет проводников, они сами по себе появляются, иногда задерживаются, забирают сознание на временное пользование. Феликс добрый и уж точно не жадный, поэтому с радостью отдается безостановочным потокам, которые кипят под черепушкой.       Столько всего хочется успеть! Куда-то сбежать; где-то взглянуть, хоть глазком; что-то услышать. Нескончаемый гул, скомканный из людских голосов, маячит на заднем плане, а мечтания разливаются в голове. Феликсу так хочется, так нравится. Он надеется, что Хенджин тоже иногда пускает к себе разное. Чтобы не один он забывался.       Осталось два месяца беззаботных скитаний, а потом они уедут. Но главное, что вдвоем!       Слышится шум подъезжающей электрички, люди на платформе начинают двигаться, стараясь подойти поближе, чтобы заскочить внутрь первыми. Феликс с Хенджином ждут пока все зайдут, в последний момент влетая внутрь: Феликс с портфелем и Хенджин с великом на руках, железным, старым и чертовски тяжелым.       Двери съезжаются и голос объявляет следующую остановку. Они решают не проходить внурь, а постоять здесь, между двумя дверями, где нет людей.       — Мы так давно не выбирались туда, — сквозь гул электрички произносит Феликс, — у меня ощущение, что я уже и забыл как там все выглядит.       — Думаю, там все так же, — мягко улыбается Хенджин, не сводя глаз с веснусчатого лица.       Он почти каждый день приходит и вытаскивает Феликса на прогулки. Где они только не были за последние три недели. Но, пожалуй, убегать от патруля через рынок было самым забавным. Феликс тогда очень громко смеялся, сидя за пустым прилавком, в окружении подгнивающих овощей, которые, видимо, вывалились у продавцов. Хенджин даже удивился, что их не нашли, звонкий смех в ночной тишине тогда казался оглушительным, но от этого не менее приятным.       Не проходит и получаса, как они приезжают на свою станцию. Тут почти пустынно. Небольшая плотформа, окруженная зарослями, от которой тянется протоптанная дорожка сквозь посадку. Далеко за деревьями, если очень присмотреться, можно увидеть небольшие дома, а за ними — речку.       Феликс первым выходит из душного поезда, воздух снаружи кажется невероятно свежим. Вдвоем они спускаются по тропинке, пробираясь сковзь деревья, и выходят на поле. За пшеницей виднеются крыши низеньких домов. Хенджин рад, что они зайдут к его бабушке. Женщина она давно не молодая, после смерти своего мужа осталась здесь совсем одна. Компания ей точно не помешает. А позже, когда солнце перестанет жечь кожу, можно будет пойти к речке. Но пока что их путь лежит сквозь пару километров поля, на котором нет ни одного дерева.       Из за жары ноги совсем трудно переставлять.       — Знаешь, я бы сейчас был рад с разбегу прыгнуть в речку. Солнце сегодня слишком жестокое, — говорит Феликс, низко опустив голову. Да, в такую жару хотелось бы полежать дома под вентилятором.       — Ничего, нам немного осталось. Передохнем, а позже на речку, — отзывается Хенджин. Жалеет ли он, что они плетутся под палящим солнцем сквозь поле? Ни капли.       Тут чище, свежее и тише. Плавиться под лучами, пожалуй, не такая уж и большая плата, за то, что ждет их впереди.       — Давай, залезай на багажник, поедем, так быстрее, а то у меня ощущение что мы скоро спечемся здесь, — останавливаясь говорит Хенджин, отцепляя портфель с порваной ручкой и вручая его Феликсу.       Пока грунтовка сменялась раскрошенным асфальтом, за спиной Хенджина то и дело пищал Феликс, вынужденный обхватить два портфеля и подскакивать на каждой кочке.       За пару домов до нужного, Хенджин тормозит, заприметив знакомое лицо у ворот небольшого дома.       — Чан! — Феликс первый соскальзывает с багажника и подбегает к старому другу, — Мы думали ты больше не вернешься сюда! Разве ты не уехал учиться в город?       Чан едва успел раскрыть руки, когда Феликс влетел в него. Улыбка появилась на лице.       — И вам привет, - тепло отзывается он, - Мне пришлось приехать. Отцу стало плохо, я не смог остаться там, — слегка грустно звучит, — но сейчас ему лучше. Я собирался уезжать обратно через пару дней, не ожидал вас здесь увидеть. Но я рад.       Хенджин наконец подходит ближе, так же обнимая Чана.       — Я тоже рад, что мы увиделись, и то что твоему отцу лучше. Бабушка говорила мне об этом, когда мы созванивались в последний раз.       Феликс еще долго расспрашивал Чана об учебе. Они не виделись последний год после переезда Чана. Никто из них никак не мог найти времени, чтобы связаться. Феликс с Хенджином готовились ко вступительным экзаменам, а Чан полностью погрузился в университетскую жизнь. Это было настоящее везение, что именно сегодня они встретились.       Спустя какое-то время, Чан напомнил им двоим, что их ждет еще один человек, и к тому же у него тоже есть дела.       Феликс снова оживился, вспомнив про старушку. Хенджину все время казалась, что его бабушка любит Феликса сильнее чем собственного внука, но, по правде сказать, он ее понимал, потому что его невозможно было не любить.       Дом бабушки Хенджина был похож на пристанище всего самого ценного, хранившего теплоту воспоминаний из детства. В нем пахло душистыми специями и полевыми цветами. Хотя с каждым годом пыль пробивалась в нос сильнее и сильнее.       — Ба! Мы приехали! — Хенджин зашел внутрь, снимая обувь и оставляя рюкзаки в пороге.       — Мальчики! Вы как раз вовремя!

***

      Хенджин и Феликс успели убрать небольшой дом под бубнеж старушки: «Не нужно, я сама все сделаю!». Как только солнце спустилось, а запах пыли больше не перебивал травы в коробках, они снова сгребли свои вещи и теперь с полными счастья глазами, отправились к речке.       Негромкий шелест зеленых листьев следовал за ними. Они все громче смеялись, пели невпопад старые песни, а вечер привлекал стаи противных мошек.       Костер трещал под ногами, Хенджин подкидывал ветки время от времени, перемешивая палкой перегоревшие угли.       — Знаешь, мне нравится… Я скучал по этому, — шепчет Феликс, — может останемся здесь на недельку?       Хенджин улыбнулся. Он с самого начала знал, что этим закончится.       — Конечно. Хоть на все лето, — тихо пробормотал он.       Такое время самое ценное. Летние вечера, тихое течение реки чуть поодаль и мерное дыхание двоих.