От Хельхейма и обратно (18+)

Гьялларбру, Кинжальный мост, остался позади, как и его суровая стражница, на царство Хель наползали вечерние сумерки, и серость постепенно превращалась в темноту. Даже сейчас до слуха Локи доносился мерный скрежет — то небольшой ветерок шевелил металлическую листву деревьев Железного Леса — Ярнвида. По преданиям, в лесу жили ведьмы, ледяные великаны, варги и адский пес Гарм, страж мира мертвых, что по запаху легко мог учуять, кто проник в Хельхейм — усопший или живой. Рана продолжала кровить, боль превратилась в монотонную пульсирующую спутницу, на которую юный принц почти перестал обращать внимание, но запах крови мог привлечь волков или кого похуже. Остановившись недалеко от тропы, ведущей в глубь Железного Леса, Локи вынул один из зачарованных им сапогов из походной сумы и призвал огонь. Тот мягко вспыхнул на кончиках пальцев, не обжигая и немного разгоняя окружившую юношу хмарь, что немного успокаивало, но привлекало ненужное внимание, поэтому, собравшись с духом, маг обнажил глубокую рану и прижег ее, изо всех сил сдерживая крик. Кто бы что ни говорил, младший Одинсон рос и воспитывался не только колдуном, но и воином, а потому боль терпеть умел и не испытывал перед нею страха. Теперь к запаху крови прибавился аромат паленого мяса, но хотя бы силы перестали уходить вместе с живительной жидкостью. Взвесив все «за» и «против», Локи получше завернулся в темный плащ и ступил на тропу. Деревья в Ярнвиде звенели, раздражая до безумия, на некоторых ветвях Локи разглядел «гирлянды» из старых потемневших черепов и костей, вдали послышался волчий вой и заунывное бормотание. — Приятное местечко, — поежился Локи, осторожно идя по тропе. Примечательно, что если оглянуться назад, тропы не увидеть. Только глухую стену из железных стволов, за которыми не угадать, с какой стороны ты пришел. Теперь Локи мог только идти вперед. Назад вернуться сейчас невозможно — тропа появится, если он откажется от своего намерения спасти мать, а на это юный маг не решится даже под страхом смерти. Он и так уже в Царстве Хель, что еще плохого может произойти? В ответ на эту мысль послышалось утробное рычание, и земля под ногами мага содрогнулась. Он остановился, даже не думая бежать: свернешь с тропы и сгинешь в Железном Лесу на веки вечные. — Мое почтение, Великий Гарм, — тихо проговорил он, сгибаясь в низком поклоне. Адский пес был черным, высоким, чуть ниже Мордгуд в ее изначальном облике, четыре красных глаза сверлили чужака, а клыкастая пасть извергала слюну, которая, падая на камни тропы, испепеляла их до жженого песка. — Чужак, — прорычал пес. — Кто пропустил тебя? — Госпожа Мордгуд была милостива к моей просьбе, Великий Гарм. Во мне нет злого умысла, лишь просьба о помощи привела меня сюда, — ответил Локи, не переставая кланяться. — Мне нужно встретиться с Нидхеггом. Лишь он может помочь моей беде. — Великанша что-то сегодня необычайно добра! — прогрохотал Гарм. — Пропускает всякий сброд! Назови себя! — Локи, сын Одина, — так же тихо отозвался маг. Зловонная пасть Гарма приблизилась к нему, обнюхивая. — Сын Одина, говоришь? — натурально хмыкнул пес. — Забавно. От тебя за версту несет смертью и мертвой магией. Покажи рану. Кровью тоже несет. В третий раз Локи обнажил кожу, не чувствуя холода. Гарм взглянул на след от кинжала и снова принюхался: — Нет, никаких сомнений… любопытно, — и лизнул рану. Кожа на груди тут же пошла волдырями, а через мгновение лопнула, извергая черную жижу — то ли кровь, то ли какую-то дрянь, Локи зажал губы ладонью, чтобы не закричать, не сумев подавить лишь громкий стон, но через некоторое время ожог пропал. Оставив лишь воспоминание о той агонии, что нес. Вместе с ним отчего-то отступил страх, и в душе поселилось какое-то странное спокойствие, но разум остался чистым. — Я питаюсь страхом, юный принц. Твой весьма занятен. Ты не боишься ни боли, ни смерти. Твой страх более глубинный. Ты боишься боли иного рода, боли душевной. Боишься быть отвергнутым теми, кого любишь. Боишься быть осмеянным теми, кого безмерно уважаешь. Боишься быть проклятым теми, кто называет тебя сыном и братом. Однажды случится и то, и другое, и третье. Это твоя плата за вторжение на мою землю. И все же, ты необычное существо. Пока и сам не знаешь, какая сила в тебе. И на что можешь быть способен, если отринешь сомнения… За свое вторжение ты расплатился. Но в одиночку по Железному Лесу тебе разгуливать не стоит, юный царевич, — глухой голос пса раздавался как бы в голове Локи, оттого виски выломило болью. Боль, казалось, стала его вечным союзником в царстве Хель, и с ней оставалось лишь смириться. Он вслушивался в прозвучавшие слова и выдавил: — И где же мне отыскать подходящую компанию для путешествия? — В Хель слышали о тебе, младший сын Одина. Поговаривают, ты, в отличие от старшего брата, не воин, но колдун. И, несмотря на юный возраст, умен и изворотлив. Судя по тому, что ты миновал Золотой Мост и его Стража, а сейчас беседуешь со мной, слухи правдивы… — Так чего же желает от мага Великий Гарм? — понял Локи. Видимо, псу нужно нечто, что связано с колдовством. И это нечто не могут предложить ему местные ведьмы… — Взамен на свое покровительство и сопровождение, как я осмелюсь предположить? — Хм… догадливый парнишка, — рыкнул Гарм, теперь вслух. — Ты прав. Я могу сопроводить тебя и дать артефакт, что поможет тебе пережить встречу с Нидхеггом и его дочерьми, но мне кое-что нужно от тебя. — И что же я могу сделать для тебя? Моя магия в этом царстве не то, чтобы сильна, — пожал плечами Локи. — За этой поляной живет старая ведьма. Ангрбода. Мать волков, — начал Гарм, вновь врываясь в разум Локи. «Чтоб не подслушали», — понял тот. — У нее есть сын, Фенрир. Один из первых ее детей. Ему напророчили, что он падет от руки великого воина на закате богов. И Ангрбода кое-что украла у меня. Я носил кованый ошейник, что служил мне защитой от любых ран. Он пропитан родовой магией и вряд ли защитит Фенрира, но Ангрбода не хочет ничего слышать и возвращать мне моё. — То есть ты хочешь, чтобы я вломился к сильнейшей ведьме Железного Леса, праматери варгов-оборотней, украл, отнял или обманом выменял нужную тебе вещь, нажив тем самым одного из самых опасных врагов Девятимирья? — рассмеялся Локи. — И выбора у меня нет, я прав? — Ты можешь уйти, пока твоя рана не убила тебя, — ответил пес, на что Локи лишь грустно улыбнулся: — Не могу, и ты это знаешь. Веди. Гарм углубился в лес, сходя с тропы, и вскоре перед взором Локи появилась небольшая избушка с тусклым огоньком. По пути асгардский принц думал только об одном — лишь бы не задержаться здесь надолго, успеть до того, как Фригга пересечет Золотой Мост, и станет слишком поздно искать лекарство от яда. Локи запретил себе отчаиваться, сосредоточившись на задаче. В голове родился план. — Гарм? — тихо позвал он адского пса. — Да? — Лизни вновь мою кожу, но так, чтобы рана не затянулась сразу. Сможешь? — сама мысль о новой боли сводила в теле все мышцы, но иной идеи у Бога Иллюзий не было. — Смогу, — фыркает пес. — А сдюжишь? Никто не пережил моего укуса, слюна ядовита. — У меня нет выбора, — повторил Локи. — Сделаешь дело — спрячься. Нельзя, чтобы она заметила нас мирно беседующими. — Ладно, я постараюсь не сильно, — согласился пес, и через мгновение на груди Локи разросся новый черный ожог, теперь не затягивающийся, а только прогрызающий мясо до ребер, и Локи едва сдержал крик, на сей раз прокусив ладонь до крови, и на голом упрямстве двинулся к дому ведьмы, хотя хотелось упасть прямо на холодную землю и больше не вставать. Кое-как доковыляв до двери в дом Ангрбоды, Локи постучал, натурально проскулив: — Помогите! Молю вас… — Кого там Хель принесла? — услышал он хриплый старческий голос, почти теряя сознание. Дверь отворилась, и на пороге возникла статная пожилая женщина в черном балахоне, с копной длинных темных с проседью волос и яркими зелеными глазами. — Хе… ты еще кто, мальчик? — Локи, сын Одина, — прошептал тот, прежде чем провалиться в темноту. — Сынок Одина, значит? — хмыкнула ведьма, рассматривая паренька. — Значит, бывший супруг обзавелся детьми? Да что-то один не больно-то на него и похож. Занятно… Фенрир! У нас гость! Помоги-ка в дом затащить! На пороге появился статный черноволосый и зеленоглазый мужчина, который легко подхватил Локи на руки и устроил его на твердой лежанке. — Мама, а почему он так похож на… — Цыц. Не знаю. Странная рана, похожа на работу Гарма. Он жив. — Что? — Он живой, прошедший в мир мертвых. Интересно, что здесь понадобилось сыночку Всеотца? Впрочем, очнется, спросим, — решила ведьма, подбирая снадобье от ядовитого ожога. Не каждый день у дверей ее дома появляется мальчишка, владеющий магией сейда, похожий на нее саму и ее проклятую дочь…