Это не может быть реальностью

Я не мог поймать воздух, лёгкие горели словно я хлебнул раскалённой лавы, а горло сдавило, будто его сжимала чья-то огромная лапа. Я бежал, но мои ноги утопали в снегу и казалось, что я стою на одном месте. Голос в голове повторял «Беги! Беги быстрее». Тело не слушалось меня, силы были на исходе. Я оглянулся и увидел два горящих глаза стремительно плывущих ко мне из чащи леса. От нехватки кислорода, в глазах начало темнеть и я обмяк. Я чувствовал жаркое дыхание прямо в ухо. «Сейчас схватит, вцепится в глотку» — подумал я и…. Еле разлепил глаза. Старый деревянный потолок с торчащим кривым проводом и тусклой лампочкой на конце, нависал надо мной. Я все ещё задыхался, через мою шею пролегала тяжелая рука. Рома спал рядом и сопел мне в шею. В голове сразу всплыли воспоминания о вчерашнем преступлении. Я постарался выкарабкаться и не разбудить соучастника, все ещё надеясь, что это был мой очередной безумный сон. Присев, меня пронзило молнией боли, начинающейся от зада и доходящей до затылка. — " Это было не во сне» неосознанно, я сказал это в слух На улице было уже светло, сквозь мутное, заклеенное скотчем окно, было видно как блестит снег. Вдали ещё расстилался утренний морозный туман. И тут я испугался, что мой ещё вчерашний друг и товарищ сейчас проснётся, в похмельных мучениях осознаёт, что именно вчера произошло и решит устранить меня как свидетеля. Я решил уйти до того, как это случится. В доме было холодно, вероятно потому, что печка за ночь прогорела и никто не подбрасывал в неё дрова. Второпях, прихрамывая, я начал искать свои вещи. Каждое движение, каждый скрип гнилой половицы, казались оглушительно громкими. Рома завозился на скрипучем диване, я замер, стараясь даже не дышать. Он перевернулся на другой бок и снова мирно и надёжно засопел. Эта картина умиляла, но нужно было уходить. Я прокрался из комнаты на кухню где и было мое спасение — дверь на улицу. Уже обуваясь я услышал за спиной тяжёлый басистый кашель, по спине пробежали холодные мурашки, страх сковал все тело. Возможно в дом кто-то пробрался и спокойно выжидал, как расправится с хозяевами. Я начал осторожно поворачиваться. За столом, на котором ещё остались следы наших вчерашних посиделок, сидел мужчина лет сорока. Его лицо было в шрамах, а на правой руке не хватало двух пальцев- среднего и указательного. Это был Ромин отец. Я видел его раза 2 за все 5 лет и то, Рома практически всегда проходил мимо и старался, что бы его с ним не застали. Он был ветераном войны, но не смог справиться с посттравматическим синдромом и стал горьким пьяницей. — " Здравствуйте» Тихо буркнул я. Мужчина на это лишь кивнул и лихо опрокинул очередную рюмку из стоявшей на столе бутылки. В это миг из комнаты появился Рома. Он явно плохо себя чувствовал и был не в настроении. Я старался не смотреть ему в глаза, мне было совестно и страшно. Пятифан лишь украдкой взглянул на отца и пошёл по направлению к фляге с водой. Набрав увесистый ковш и прислонившись губами к алюминиевому ободку, начал жадно пить. Вода струйками стекала из его рта по шее и скрывалась где-то под воротом футболки в районе ключиц. Опустошив целый черпак, он довольно выдохнул. — " Петров, обожди, я щас оденусь» Уже уходя в комнату обратился он ко мне. И чего же мне ждать? Страшно неловкого разговора? Угроз или же смерти? Рома укутался в отцовский военный бушлат, который не так давно стал ему в пору. Выйдя на крыльцо, он набрал в ладонь снега и приложил его к голове, жмурясь от головной боли и мороза, парень закурил. Я смотрел как по его лбу стекают капли талого снега, следуя по переносице и чуть задерживаясь на кончике носа. Мы шли молча и это молчание было оглушительным. Рома смотрел вниз под ноги и пинал снег, яркий свет его явно не радовал. Я же пытался слиться с деревьями, спрятаться куда-то от накаляющегося напряжения. Мы уходили все глубже в лес, уже близился мой дом. — Шнурок развязался, растяпа. Пятифан наконец решил разорвать молчание. Я хотел присесть, но по телу, как стрелой, пробежала боль. поморщившись я втянул воздух сквозь зубы. В этот момент я почувствовал как Рома робко прикоснулся своим мизинцем к моему, немного сжал его и медленно, аккуратно, будто боялся спугнуть запустил свои длинные пальцы в мою ладонь и как бы с опаской поднял глаза на меня. — Извини Очень тихо, едва уловимо, произнёс парень. — За что? Я сжал его руку сильнее, давая понять, что все в порядке, хоть я и искренне не понимал за что он просит прощение. — Ты помнишь, что вчера было? В его глазах было недоумение с вкраплениями надежды. Но на что? На то что я ничего не помнил или же наоборот? Я замешкался, ища на земле глазами какую-то подсказку. Не знал какой расклад событий был бы лучше — сделать вид что ничего не было или возложить всю ответственность на якобы выпитый алкоголь? Рома прервал мои раздумья — В общем, я. не хотел этого… то есть, нет. черт! Бля, как сказать то Сердце забилось в груди как раненная колибри. Не хотел? — Я не хотел что бы было все так, по пьяне и может ты… ты не понимал что делаешь, в общем, прости, прости меня Его голос дрожал и почти срывался на крик, но я все ещё держал его руку и продолжал слушать, затаив дыхание — Если тебе теперь мерзко общаться со мной, я не буду больше лезть к тебе, никогда. Просто… просто скажи уже что-нибудь блядь! — Я тоже хотел этого и я не был пьян вчера, Рома — Ч.что? Он был растерян, напуган, его пугали его же чувства, как и меня. Это все казалось неправильным, не имеющим шансов на существование. Я никогда не видел своего товарища таким. Мне хотелось его успокоить, но страх и стеснение сковали меня. Я все ещё сомневался не врежет ли он мне сейчас по роже. Пятифан сжал мою руку до боли, а второй ухватился за воротник куртки, все произошло так быстро, что я даже не успел понять. Он впился губами в мои, на секунду мне показалось, что его щеки мокрые от слез. Казалось, что время остановилось, казалось, что все эти годы, когда я тонул в собственных страхах и чувствах, рассыпались с каждым мгновением этого сладкого, нежного поцелуя и прах их улетал в никуда. Я был влюблён, безумно, неуклюже, бесстыдно, мучительно…