Пробуждение

В первые секунды, когда я открыл глаза, мне с трудом удалось понять, где я нахожусь. Сознание плавало, а взгляд никак не фокусировался. Впрочем, память вернулась довольно быстро. А вместе с ней и страх. «Похоже, меня чем-то накачали, прежде чем доставить сюда… Ну да, ведь сейчас я для них крайне опасный преступник, который может выкинуть неизвестно что…» Насколько позволяло самочувствие, я решил осмотреться. В комнате, куда меня поместили для допроса и приковали наручниками к креслу, не было ничего, кроме оклеенных серым шумоподавляющим материалом стен с закреплёнными под потолком камерами, а также тяжелого железного стола. За которым уже восседала та, что сейчас получила свой второй шанс довести начатое ей некогда дело до конца. На лице её не отражалось никаких эмоций, и только взгляд выдавал удовольствие от ситуации. — Очнулся наконец, — услышал я её знакомый ледяной голос. Я предпочёл не отвечать. Я все ещё был слаб, а силы мне определенно понадобятся для допроса. «Из-за чего я здесь? Неужели из-за Люмин? Хотя почему же ещё… Повесят новое обвинение, ещё и припомнят старое. Не сомневаюсь, агент Розария именно поэтому решила меня не допросить, а сразу арестовать. Но Люмин… Что же произошло, если за дело взялись аж спецагенты?..» Страх за себя перемешивался с чувством вины. «Хотя винить себя в чем-либо глупо. В конце концов, кто я ей и что мог предпринять?.. Нет, сейчас нет на это времени. Обвинить себя ещё успею в чем угодно. Прежде надо отсюда выбраться…» Я начал прокручивать в голове все варианты, кто мог бы мне помочь. Но те немногие, кого я знал, едва ли были способны меня отсюда вытащить. «Не говоря уже о том, что им просто нет повода рисковать собой. Таковы законы Империи: те свидетели, что защищали виновного — виновны в равной с ним степени и подлежат равному с ним наказанию. А в моем случае доказать невиновность поможет лишь чудо… Все, кого я знаю, не настолько близко со мной знакомы, чтобы подвергать себя такой опасности». Розария тем временем подошла ко мне и продемонстрировала небольшое устройство у неё в руке. Мне, как бывшему жителю столицы, несложно было распознать в нем терминал Акаши. —Думаю, вам известно, что это и для чего. Сейчас, перед камерами, я надену на вас этот терминал со встроенным детектором лжи, после чего начнётся допрос. Если сказанное вами окажется правдой — устройство сохранит свой обычный зелёный свет. Если же оно распознает ложь — оно загорится красным. Также, благодаря нему у меня появится возможность читать ваши мысли. Вам всё понятно из того, что я сейчас сказала? —Да… «Плохо… Хоть и ожидаемо. За годы ношения терминала в столице я научился обманывать его, подавляя в себе нежелательные мысли, либо же продумывая так быстро и поверхностно, что терминалу их было не считать. И, очевидно, это не единственная лазейка, из-за которой более серьёзным моделям наподобие этой добавили ещё и полиграф. Обманывать который я не умел. Не представилось случая научиться». —Что ж, с данного момента объявляю допрос открытым, — объявила Розария, после того, как закрепила на моем ухе терминал и вернулась на своё прежнее место. — Вам, как представителю Третьего класса, адвокат государством не предоставляется. Однако вы можете вызвать своего. Если, конечно, у вас есть такая возможность, —добавила она с усмешкой. «Издевается, потому что знает: Третьему классу в жизни не позволить себе адвоката необходимого уровня для такого типа допросов». —Догадываетесь ли вы, почему именно вы здесь? — начала она. —Я хотел бы задать вам тот же вопрос. Почему я здесь? — ответил я вопросом на вопрос, тем самым избегая прямого анализа на правду или ложь от полиграфа. Розария наверняка это поняла, но, очевидно, на первый раз предпочла оставить эту тактику без внимания. —Вы задержаны по подозрению в совершении кражи имущества ВУЗа, а так же, — она приняла торжествующий вид, словно мечтала сказать мне эти слова всю жизнь, — в наличии Личных стремлений. —Подождите, какая ещё кража? — непонимающе спросил я. Личные стремления — одно из самых тяжких преступлений Империи. Якобы из-за того, что именно за Личные стремления и достижение в них некой формы совершенства можно было получить Глаз Бога, на деле же охота на Глаза Бога стала очередным поводом усиления имперского контроля. Как бы то ни было, что мне припомнят раннее подозрение в Личных стремлениях, я не сомневался. Но кража?.. О чем она? «Я здесь не из-за Люмин?», — подавил я свой мысленный вопрос. «Нельзя называть её имя». —Не переживайте, к этому мы обязательно вернёмся чуть позже. Пока же поговорим об обвинении, которое уже почти установлено. А именно о Личных стремлениях… В какой-то степени для меня было ожидаемо, что она решит начать с того, на чем меня уже ловила. «С полиграфом она без проблем выяснит правду». «Личные стремления — смертный приговор». «Докажет их — развяжет себе руки». —…Мы уже беседовали об этом ранее, когда вы пропустили экзамен, — продолжала она. — Думаю, вы и сами это помните. И сейчас я задам вам тот же вопрос, что и тогда: почему для вас получить работу на Драконьем хребте было настолько важно? Как отвечать на подобные вопросы, я знал. Меньше говорить о себе, и больше о том, как сильно ты любишь Империю. Только вот одно дело знать, что говорить. А другое дело действительно так думать. «Вроде ложь можно вычислить по пульсу». Решаю попробовать. Делаю пару глубоких вдохов и выдохов, прежде чем ответить: — Это уникальное место с точки зрения научных феноменов. И я посчитал, что в его изучении мои опыт и знания лучшего ученика ВУЗа принесли бы огромный вклад и пользу для Империи. Не сработало. Краем глаза я увидел, как терминал зажегся красным светом. — Первый же вопрос, а уже ложь, — бесстрастно произнесла Розария. Впрочем, зацикливать своё внимание на этом не стала. — На самом деле причиной… была какая-то ваша личная цель? — …Нет, — я попробовал изменить тональность в голосе и частоту своего дыхания. К сожалению, ничто из этого также не сработало. Терминал снова засиял красным светом. Как молчаливый приговор. —Вот только что и выяснилась правда о том, есть у вас Личные стремления или нет. Легко и просто. —Это была моя цель, но лишь для блага Империи, — пытаюсь соврать я. Но аппарат было так просто не провести, и он вновь выдал предательский красный. «Глупая попытка». «Только бы не начала копать, почему я мечтал там работать на самом деле». «А особенно почему я заинтересовался им вновь…» —Вы сейчас делаете себе же хуже, — холодно прокомментировала Розария. — Но даже если бы всё было так, как вы говорите… Вам давали шанс доказать правдивость ваших слов. Но не прошло и полугода, и вот мы снова встретились. Голос её звучал ледяной сталью, и только глаза выдавали, насколько она наслаждалась своей маленькой победой надо мной. В эти минуты Розария походила на хищника, загнавшего добычу в ловушку, но не торопившегося с ней расправиться, а оттягивающего удовольствие. Не было ничего страшнее быть заподозренным в Личных стремлениях, ведь доказать их отсутствие без адвоката было практически нереально. — В прошлый раз, за счёт вашего высокого авторитета среди преподавателей, а также за неимением веских доказательств вашего преступления, дело замяли. Но я не сомневалась: настанет день, и мы встретимся снова, — Розария продолжала морально меня продавливать. —И я не спускала с вас глаз. Потому что знала: вы представляете огромную опасность для Империи и всего Тейвата… На меня вновь начинала накатывать слабость. Но явно не от химии. К своему ужасу, я уже знал это состояние, сопровождаемое головной болью и чёрными точками перед глазами. «Как же не вовремя… Нет, пожалуйста, я не могу позволить себе уснуть сейчас…» Но сознание меня не слушалось. И как бы я ни пытался бороться, довольно быстро провалился в темноту…

***

—…Он представляет опасность для Мондштадта, а возможно и для всего Тейвата. Я притаился неподалёку, так, чтобы меня не могли заметить, но зато я мог бы видеть и слышать их. Говорили две девушки. Одна из них — высокая, с короткими волосами малинового цвета и в одеяниях сестры церкви. Вторая — моя дорогая подруга. Люмин ничего не отвечала Розарии. А та, похоже, только начала: —Я уже говорила с тобой на эту тему однажды: ты плохо представляешь, на что способна алхимия его уровня. —Это просто ингредиенты для вина Тысячи ветров. —Для Рэйзора. А он, как мы знаем, является членом стаи Лупуса Бореалиса, одного из Хранителей четырёх ветров. Которого уже пытался околдовать Орден Бездны. —Все ещё не понимаю, причём тут Альбедо, — Люмин выглядела спокойной, но я слишком хорошо изучил её за время нашего знакомства, чтобы не заметить её раздражения. — Можешь ли ты гарантировать, что ингредиент, который он передал Рэйзору, не был отравлен? — Розария продолжала давить. — И Рэйзор не заразится порчей и не причинит вред Хранителю Мондштадта? — Зачем Альбедо так поступать? — Люмин тоже не сдавалась. — Он не из Ордена Бездны. Он наш друг. Розария хищно прищурилась и, подойдя ближе к Люмин, наклонилась к ее уху и произнесла так тихо, что я еле смог разобрать её слова: —А ты спроси у своего друга про историю Драконьего хребта. В частности, про то, кто такой дракон Дурин, — сказав это, она выпрямилась, и продолжила уже нормальным голосом. — Я тебя предупредила, но это пока. Просто знай: я не спускаю с него глаз. И если у меня возникнет малейшее подозрение на предмет того, что он представляет угрозу Мондштадту — я убью его незамедлительно. А станешь мне препятствовать — устраню и тебя как соучастницу. И какие бы почётные титулы ты не носила, меня это не остановит. Люмин выдержала на себе её холодный взгляд, при этом не отведя свой. И также твёрдо и уверенно ответила: —Меня тебе не запугать. Альбедо не опасен. И что бы ни случилось, от своих слов я не откажусь. Розария приподняла бровь. — Вот только за любые слова однажды приходится отвечать. Несомненно, кто из нас окажется прав в итоге — рассудит лишь время. Сейчас ты говоришь так. Но если вдруг всё произойдёт вопреки твои ожиданиям… Ответь сама себе на тот вопрос, что я сейчас тебе задам:… …Если вдруг окажусь права я, а не ты… Как многое ты готова поставить на свои убеждения?..

***

Снова знакомые неприятные ощущения от пробуждения. Снова слабость, головная боль и бьющий в глаза яркий свет. Я все также находился в допросной комнате. Глянул на часы: прошло всего четыре минуты. «Я впервые предпочёл бы не просыпаться…» —Похоже, переборщили с транквилизаторами, — отметила Розария, перебирая какие-то бумаги. Конечно, от неё не могла укрыться моя очередная потеря связи с реальностью. «Она… Видела мой сон?» Я не знал, способен ли терминал считать сны. И сама Розария не спешила об этом говорить. Мне оставалось только надеяться, что увиденное мной осталось для неё неизвестным. Ведь учитывая, что совпадений с реальностью становилось всё больше… Эти сны словно давали мне какие-то подсказки, и сейчас мне стоило очень больших усилий подавлять в себе желание как следует обдумать увиденное. Особенно с учётом, что на этот раз она тоже была там. — Тут как раз принесли результаты обыска вашей квартиры,— продолжала агент как ни в чем не бывало. — Украденной книги в ней найдено не было. Расскажете добровольно, где вы её прячете? —Какая ещё книга?.. — ничего не понял я. —Будто не знаете, — холодно усмехнулась Розария. — Ту, что вы сегодня украли из библиотеки Мондштадского государственного университета. О Драконьем хребте. Запрещённая. —Я не заходил в запретную секцию, — ответил я, всё ещё с трудом соображая, о чем она. — Я был только в общей библиотеке. Читать книги оттуда законом не запрещено, даже если они о Драконьем хребте. —Допустим, — ответила она, поглядывая на цвет терминала, который все также оставался зелёным. — Только вот украденная книга и не была в запретной секции, а как раз находилась на общих стеллажах. До сегодняшнего дня. «Точно». «Лиза о чём-то подобном говорила». «Какая-то новая книга, похожая на запрещённую…» —Но как запрещённая литература могла попасть в общую библиотеку ВУЗа? —Вопросы здесь задаю я. Под ее тяжёлым взглядом я снова притих. Или же все ещё сказывалось мое физическое недомогание. —Все, что нужно знать вам: мне известно, что вы единственный сегодня находились рядом с теми стеллажами. Отрицать бесполезно: у меня есть запись с камер. И вот совпадение: вы, подозреваемый ранее в Личных стремлениях, связанных как раз с Драконьим хребтом, искали не просто какую-то книгу, а именно пропавшую. Сначала сами, затем через библиотекаря ВУЗа. Решили ещё и мисс Лизу в свои дела впутать? «Плохо дело». Я все ещё не понимал, что происходит. Однако последние слова Розарии вселили в меня новый страх. На этот раз не за себя, но за Лизу. «Вдруг из-за меня у неё и правда начнутся проблемы?» «Вот почему агент вновь пристала ко мне с Личными стремлениями» «В прошлый раз не было доказательств». «Сейчас доказательство — преступление». «Улики которого указывают на меня». —Вы украли книгу? Или догадываетесь, кто мог это сделать?—продолжала она тем временем после небольшой паузы. —Ни то, ни другое. Я ничего не крал и не представляю, кому бы это удалось. Терминал светился зелёным, отчего Розария притихла. Очевидно, ей нужно было время обдумать полученную информацию. «Она опытный агент. Не отпустит так просто» «Не подтвердилась одна версия — она обязательно выстроит другую». «Особенно, если очень хочется обвинить именно меня». Однако её молчание длилось недолго. —Вы интересовались утерянной книгой, —наконец, спросила она, — ради одного себя? —Да… Для себя, — я надеялся, что хотя бы полуправда сумеет провести полиграф. Загоревшийся красный дал понять, что напрасно. «Все потому что интересовался книгой из-за Люмин» «Но не сказать же об этом Розарии» —А вот это интересно, — было заметно, что она весьма довольна такой зацепкой. — Не поделитесь со мной, кому ещё она могла быть интересна? «Но красный зажегся не по этой причине». Однако что я мог сказать? Что мне нужна была эта книга, потому что со мной говорил голос во сне? —Я ни с кем и не на кого не работал. И книгу не брал, — пробую ответить на вопрос некорректно. Не сработало. —Это я уже поняла, — отрезала Розария. — Меня интересует, для кого или ради кого вы её искали? «Только вот та, для кого я искал, даже не в курсе этого». «Назвать её имя значит подставить». «И себя всё равно не спасу». И я ничего не ответил. «Так будет меньше улик по делу». «Не могу сказать ни правду, ни ложь». «Все равно будет красный». «Сны меня здорово подставили». «А расскажу про сны — могу подставиться ещё больше». Розария сохраняла паузу, очевидно, надеясь, что я выдам себя если и не в словах, то хотя бы в мыслях. Но уж в утаивании того, о чем я думаю, мне равных не было. — Играем в молчанку… Значит, я на верном пути. А вот вы, должно быть, не очень понимаете своего положения, — стоило ей ухватиться за малейшую зацепку, она снова пошла в наступление, пытаясь меня морально продавить. — Вы уже осуждены. И сейчас решается вопрос не о том, будете ли вы жить, а том, будете ли вы иметь право умереть. Если вы будете сговорчивы со следствием и добровольно поделитесь со мной нужной мне информацией, то я договорюсь о том, чтобы к вам не применяли пыток и назначили самую безболезненную смертную казнь. Однако если будете вести себя плохо, скрывать правду и врать, я лично прослежу, чтобы по окончании следствия вас отправили на опыты. Вам вколют ген хиличурла и будут каждый день вскрывать, изучая на вас причину их бессмертия. Думаю, вы лучше меня знаете, как это работает. Меня передернуло. Что я даже не попытался скрыть, да и не было в этом смысла: Розария знала наверняка, куда целиться. «Блефует или нет, но она попала в самую пугающую для всех молодых ученых тему». Хоть я не видел, как проходят эксперименты над хиличурлами, но сталкивался с их частичными «результатами». Как и все ученые, в студенчестве я занимался их исследованием. Нам в институт доставляли их материалы: зубы, кровь, волосы, частицы кожи. И даже целые части тела: пальцы, кости, органы. Мы исследовали их, стараясь не думать, какими средствами они нам достались. Об этом не говорилось вслух. Но все об этом догадывались… Ещё тогда мне было не по себе от того, насколько все эти «материалы» казались неестественными… Всё это выглядело как надругательство над природой, над самой сутью человека… Но одно дело — наказание Богов. И другое дело — когда подобное с людьми вытворяют такие же люди. И ничто прежде меня так не пугало, как возможность самому занять место среди тех подопытных. —Так что? Будете отвечать? Это ваш последний шанс, — очевидно, финальная попытка Розарии надавить на меня. Конечно, она, как опытный агент, чувствовала, в какой момент и как подозреваемого запугивать лучше всего. И я и сам по своему состоянию это понимал: на её месте я делал бы это точно также. Ведь в эту самую секунду я действительно мог расколоться. Если бы мне только было, что ей ответить… «Терминал не позволяет придумать ложь». «Правду говорить бессмысленно». — Значит, не хотите по-хорошему, — Розария смирилась с моим молчанием. — Как я и сказала, смертный приговор вам уже назначен за наличие Личных стремлений. Что ж, вы его отсрочили. Но, уверяю вас, лучше бы вы этого не делали, — она достала телефон и набрала чей-то номер. — Зайдите в допросную. Да. Нет, этого не избежать. У него есть опыт обхода считывания терминала. Мои методы бессильны. Переведите его. Я передаю допрос. «Я передаю допрос…» К сожалению, не сложно было догадаться, в каком случае Розария передала бы его и кому. — Нужные мне ответы я получу всё равно, — закончив свой недолгий телефонный разговор, она снова обратилась ко мне. — Я тоже не люблю пытки. Но это был ваш выбор. Я дала вам шанс всё рассказать по-хорошему, и вы сами им не воспользовались. На этих словах она снова вышла из-за стола и, подойдя ко мне, выключила и сняла терминал. Что только подтверждало: её допрос окончен. Мне все ещё с трудом верилось в реальность происходящего. «Наверное, я до последнего надеялся, что она блефует. Что же это была за книга, если ради её поисков готовы вот так просто применять пытки? Или дело во мне? Вернее, в том, что я уже приговорён к смерти? Ещё вчера я жил самой обычной жизнью… Как всё это вообще могло случиться со мной?..» Почему-то внезапно вспомнилась Люмин. А ещё Венти. Вспомнилось и то, что он хотел со мной о чём-то поговорить, перед тем, как меня увезли сюда. Жаль, что теперь мне не суждено узнать, о чем. «Мои проблемы, связанные с ними… Сейчас это всё словно другой мир. Интересно, заметят ли они мою пропажу? Или спишут её на то, что я предпочёл больше никогда не видеться с ними после случившегося?.. Скорее всего, так оно и будет. Кто я им, чтобы они хоть немного забеспокоились за меня? Да и почему я сам сейчас думаю о них?..» Я привык, что всегда был лишним для этого мира… И, наверное, виной таким мыслям были нахлынувшие эмоции, которые я во время допроса всеми силами пытался в себе подавить. Но сейчас я, кажется, впервые задался вопросом, которого так отчаянно избегал всю жизнь:  Если вдруг я исчезну, словно бы меня никогда здесь и не существовало — огорчит ли это хоть кого-то? Или никто этого даже не заметит? Как и сам мир не вспомнит обо мне?.. «А ведь я так и не разгадал тайну моих снов…»,—подумалось мне совершенно не к месту. И тут же что-то внутри меня подтолкнуло развивать эту мысль. «Сон…» Внезапно возникшая идея была до абсурдности бессмысленной. Но понимание этой абсурдности меня не остановило: —Агент Розария, могу ли я попросить вас о предсмертном желании? Розария от моего вопроса впала в недоумение. Честно, я и сам не понимал, что на меня нашло. «В другое время я бы в жизни не осмелился. Но сейчас… Я все равно обречён. Мне нечего терять. Так почему бы и не попробовать?» Я не представлял, зачем мне то, что я собирался сделать. Очевидно же, что я отсюда не выйду живым, и это внезапно возникшее решение не имело никакого смысла. Но почему-то, вопреки реальности и всем здравым суждениям, я чувствовал: иначе не могу. Нельзя. Я обязан осуществить эту внезапно пришедшую на ум безрассудную идею. —Смотря какое, — наконец ответила она. «Хотя бы не отказала сразу». —Я просто хотел бы получить от вас ответ на вопрос: почему все это время для вас было настолько важно меня устранить? «О чем я думаю? Наверное, ни о чем. Я действую на импульсе. Но эти сны, так или иначе, дают какие-то подсказки к реальности. На этот раз в том сне появилась Розария. Которая, как и сейчас, в реальности, готова была убить Альбедо… То есть меня. И пусть это лишено всякой логики, но если то и правда была подсказка… Вдруг мой вопрос каким-то чудом сможет изменить ход событий?» Розария недолго помолчала. Я уже подумал было, что она и не ответит вовсе. Но… — Странный вопрос. Полагаю, ответ на него очевиден: это мой долг перед Империей. Устранять все потенциальные угрозы, одной из которых вы и являетесь, — наконец произнесла она. — Однако… Я уважительно отношусь к смерти. А потому отвечу чуть подробнее, — снова небольшая пауза. Словно ей самой нужно было собраться с духом, прежде чем ответить. — Для меня всё дело в искуплении. —В искуплении?.. — не понял я. —Все мы грешны в этом мире, — произнесла Розария с несколько отсутствующим видом. Кажется, я впервые видел её такой. — Вы, как и большая часть людей, отвечаете за свои грехи. Однако я несу тяжёлый крест греха своего рода. Работать во имя его искупления — всё, что мне остаётся. В эту самую секунду в допросную вошли агенты, которые должны были меня перевести. А значит, разговор окончен. —Прощайте, Альбедо, — произнесла Розария. — Пришло ваше время отвечать за свои грехи. На меня снова натянули наручники и грубо схватили за руки и за волосы, поднимая с кресла. «Вот и всё… Неужели это конец?» Бешеный стук сердца заглушал чьи-то голоса, доносившиеся из коридора. Кажется, только сейчас я по-настоящему понял: скоро я умру. И в самом лучшем случае я умру по-настоящему… —Всегда знал, что громче всех об искуплении кричат те, кто сам же грешнее всех вместе взятых грешников. «Что?..» Я готов был поклясться, что мне послышалось. Что это кровь прилила к вискам, или что у меня снова глюки. Не веря своим ушам, я повернулся на знакомый голос, насколько позволяла хватка сильных рук державших меня агентов. Я был уверен, что ошибся. Что слух меня подводит. Но когда я воочию увидел красноволосого парня, понял, что нет. «Дилюк!!!» Однако, приглядевшись, я понял, что он пришёл не один. «Венти! И… Люмин?!» — В былые времена Каенри’ах стремились к созданию жизни, а сейчас готовы разбрасываться жизнями налево и направо. Как там говорится? «Дай мученику власть, и он сам станет мучителем», — продолжал Дилюк, неспешно заходя в допросную. Я не представлял, как они вообще нашли меня, но, кажется, в эту самую минуту я готов был расплакаться от счастья, что они здесь… и в то же время от страха за то, что теперь будет со всеми нами. «Все мы — всего лишь Третий класс. Мы ничего не сможем доказать. А значит, их осудят в равной степени со мной. Зачем же они пришли сюда, зная, что надежды нет? Зачем подставили себя из-за меня?..» —Господин Рагнвиндр, — холодно обратилась к нему Розария вместо приветствия. — У спецподразделения Империи есть полномочия избавляться от опасных для режима элементов на месте. То, что мы решили допросить вашего друга — исключительно моя инициатива изучить все более детально. А бракованные жизни всегда были, и все знают, чем чревато отсутствие их своевременного устранения: границы регионов до сих пор кишат Гончими Разрыва. Я уж молчу о былом отношении к носителям Глаз Бога. Раньше ходило много заблуждений, знаете ли. На ее слова Дилюк недовольно хмыкнул. —Эксперименты над хиличурлами… Бракованные формы жизни… Не вижу разницы между ними и теми, кто разбрасываются подобными словами и действиями. Не говоря уже о том, что слова об искуплении звучат весьма похоже на Личные стремления. Розария угрожающе прищурилась. — Оскорбляете специального агента? Или вас не устраивают законы Империи? Дилюк проигнорировал вопрос Розарии, но та, кажется, и не ждала ответа, поскольку продолжила: —Не важно. Теперь вас всех всё равно ждёт та же участь, что и вашего друга. И на вашем месте я ничего не пыталась бы изменить. Пока я добрая, я укажу, что вы всего лишь его защищали. А вот если я разозлюсь, могу расписать более подробно: что вы ворвались в допросную комнату, помешали моей работе, подвергали критике законы Империи… —Угрожать мне не надо, — отрезал Дилюк. — Свои права я знаю. И я имею право быть свидетелем на допросе. Как и он, — Дилюк взглядом указал на меня, — имеет право на свидетелей. Розария устало вздохнула. —Хорошо, так и быть. Я готова выслушать ещё и вас, — она вернулась за свой стол, при этом давая своим коллегам знак, чтобы те меня отпустили. — Как и в случае с вашим другом, адвокат вам не предоставляется. Полагаю, своего вы также не будете вызывать? —Вот с этим вы ошибаетесь, агент, — внезапно откуда-то из-за спин моих прибывших знакомых раздался незнакомый мне голос, а затем вперёд вышла невысокая девушка в алом костюме и волосами средней длины персикового цвета. —Адвокат у них есть. Казалось, Розария никак не отреагировала на эту новость: ни одна эмоция не отразилась на ее лице. Только глаза сильнее заискрили недовольством. Словно добычу, которую хищник только что поймал, грозятся отнять у него из-под носа. —Позвольте представиться: адвокат и потомственный юрист Янь Фей. Я прибыла сюда телепортом, чтобы представлять интересы моих подзащитных.