Лепестки в крови

Ханахаки — это явление не из приятных, вам так не кажется? Самая ужасная часть этой болезни даже не цветы, которые буквально растут у тебя изнутри, а то, насколько неожиданно она может появиться. Иногда ты можешь убиваться по человеку годами, и никакой болезни и в помине не будет. А иногда ты просто увидишь человека, в которого влюблен, говорящего с кем-то другим, и ты уже тогда ощутишь лепестки у себя в горле. Сан осознал насколько же иногда это рандомно, когда увидел Хонджуна стоящего над раковиной, пока на уголках его губ находились лепестки акации. Вот у кого он и ожидал проявление ханахаки, так точно не у Хонджуна. Их лидера, их опоры. — Тебя стучать не учили?! — Сан лишь тогда понял, что пялился уж слишком долго. — П-прости, — Сан захлопывает дверь, сразу же прислонившись к ней спиной. По щеке скатывается капелька пота, когда он сам медленно соскальзывает по двери на пол. Как так получилось, что у Хонджуна, который внимание проявлял к… Ну, к никому, собственно, такое случилось… Когда Сан, который уже года два испытывает теплые чувства к лидеру, от ничего такого не страдает? Как только его взгляд встретился со взглядом Хонджуна, когда тот уже вышел из ванной, он сразу же знал, что у них предстоит длинный разговор. Убедился он в этом еще больше, когда Хонджун без стука вошел в его комнату, сразу же закрывая за собой в дверь. — Сан, я- — Да знаю я… Держу язык за замком, — Сан закатывает глаза, смотря в стену рядом с собой. Хонджун смотрит на него благодарно. — Спасибо, — Хонджун уже хочет уйти, как Сан его останавливает: — Только можешь сказать, из-за кого это у тебя так? — у Хонджуна взгляд напряженный, и он смотрит так, будто говоря: «тебе не стоило этого спрашивать.» — Хочешь, не говори- — Сонхва, — глаза Сана округлились на секунду. — Доволен? Я пошел. — Ну, нетушки, — Сан, подбегает к двери как можно быстрее, только чтобы перекрыть путь Хонджуну собой. — Теперь, ты должен рассказать мне об этом. — …Ты серьезно? — Хонджун насмешливо улыбается. — Свали, — Хонджун пытается оттолкнуть Сана, но не зря ведь Сана называют «горой.» Его не так легко сдвинуть с места. — Я же не многого прошу, — Сан пожимает плечами. — Просто расскажи побольше об этом…. О своей влюбленности в Сонхва. — Не говори это вслух! — просит Хонджун, опуская голову вниз. Сан еле это заметил, но лицо лидера побледнело. — Мне правда интересно, Хонджун, — говорит Сан. — Сонхва… Странный у тебя выбор. Когда Хонджун после слов Сана, чуть ли пополам не сворачивается, хватаясь за живот, и закрывая рот ладонью, он понимает, что переборщил. — Эй, ты чего? — Хонджун тяжело дышит, медленно, прерывисто, будто пытаясь успокоиться. Сан ответа не дожидается, а лишь помогает тому сесть на край кровати. Лишь тогда, с зажмуренными глазами, Хонджун будто начинает успокаиваться, и когда он убирает ладонь, на ней виднеются несколько лепестков акации, которые были в крови. Сан кладет свою ладонь на плечо Хонджуну, успокаивающе его гладя, и чувствуя себя ужасно. Неужели, он заставил Хонджуна сейчас чувствовать себя хуже? На эту мысль, он терзает нижнюю губу зубами. — Всё в порядке? — спрашивает еще раз Сан, когда Хонджун уже начал успокаиваться. Тот кивает, неспешно поднимаясь с кровати, а Сан за ним, переживая, будто тот в любой момент может свалиться на землю. — …Просто молчи, хорошо? — у Хонджуна пальцы на переносице, и Сан виновато кивает. — Я верю тебе, Сан. Я знаю, что ты не разболтаешь, — он кладет свою ладонь Сану на плечо. — Не представляю, что я бы делал, если бы вошел не ты, а Уён, например. Сан виновато улыбнулся, кивая. Но на душе тоска. И после этого, всё изменилось. Очень сильно изменилось. Видите ли, всё в Эйтиз довольно-таки близки, но нельзя отрицать, что некоторые близки по особому, а некоторые не очень. У Сана и Хонджуна было что-то среднее. Он сам удивлен, что смог словить некую влюбленность в лидера, когда этот самый лидер относится к нему, как и ко всем остальным. Но, эта ситуация как-то всё изменила. Сан сам не уверен, почему. Когда Хонджун неожиданно ворвался в его комнату, Сана прямо встряхнуло от неожиданности. В глазах Хонджуна читается боль, разочарование, и даже страх. Сан без задержки встает с кровати, сразу же подходя к тяжело дышащему парню ближе. — Хён? Всё в порядке, — говорит Сан то ли как вопрос, то ли как утверждение, Хонджун не уверен. Хонджун будто начинает задыхаться. Он паникует. Вздохи тяжелые, он активно качает головой, пытаясь ответить на слова младшего, пока Сан берет его за плечи, и помогает сесть на стул. — Дыши. Вдох, выдох, — Хонджун делает то, что Сан и просит, пока его горло щекочут маленькие лепестки. Он несколько раз кашляет, из-за чего несколько цветков выходят наружу, давая воздуху проход. Хонджун сразу же хватается за горло, глотая воздух. В уголках глаз застряли слезы. — Вот так, — Сан хлопает ему по спине, пока Хонджун виновато опускает голову, обнимая себя за плечи. — Я не знаю, что со мной происходит, — отвечает хрипло Хонджун. — …Сонхва просто разговаривал со своим визажистом… Не знаю, что она делала возле общежития, но мне сразу так плохо стало… — он нервно смеется. — Думал сдохну. Может так бы даже лучше было. — Не говори так, — Сан звучит твердо, хотя в душе у него всё дрожит. Насколько же Хонджун стал хрупким после этого глупого ханахаки. — …Ты не думал об операции? — Операция? Нет, — Хонджун смеется. — Ни в коем случае. — Почему? — Сан скрещивает руки на груди. — Что в этом такого? — Во первых, если мне будет предстоять операция, всё другие узнают о том, что у меня ханахаки. И мне придется объяснять, из-за кого он вообще появился у меня, — Хонджун встает со стула, сразу же чуть ли не падая, из-за кружащейся головы. Сан, успевает его подхватить, и опять помочь сесть. — …Во вторых, если мне удалят цветы, я больше не смогу… — Хонджун отворачивается от Сана. — Не смогу чувствовать. — И ты считаешь, что лучше умереть, чем перестать чувствовать? — глупый вопрос, Сан знает это. Его мозги, которые полностью пропитаны любовью к Хонджуну, думают лишь о том, чтобы с тем было всё в порядке. Чтобы тот выжил. Он готов на всё ради этого. — Да, я так думаю. — Хён- — Сам посуди! — Хонджун кладет ладонь себе на грудь, и опять смотрит на Сана. По глазам видно, что того злит этот разговор. — Чувства — это всё, что у меня есть. Те чувства, которые я питаю к музыке, к своей жизни… Да даже к вам всем, — взгляд Сана смягчается. — Если у меня всего этого не будет — то не будет меня самого, не находишь? Я не хочу, чтобы всё было вот так. — …Тогда, единственный выход — это рассказать всё Сонхва. — Нетушки, если он мне откажет, я там на месте откинусь, — Хонджун пытается успокаивающе улыбнуться. — Не переживай так, Сан. Я что-нибудь придумаю, а пока… Просто будь со мной рядом, пока у меня не появится план, хорошо? — …Пообещай мне, что этот план не будет заключаться в том, чтобы просто подохнуть, и чтобы никто не узнал причины, почему же ты умер, — просит Сан, пока Хонджун лишь издал смешок. — Хорошо, договорились. Что-то изменилось. Точно изменилось. Хотя бы то, что теперь Хонджун и Сан намного чаще остаются наедине, чем раньше. Эти встречи не всегда являются лишь разговорами о болезни Хонджуна, вовсе нет. Они могли просто говорить о тренировках, о том, что недавно увидели в твиттере. Единственное, что объединяло эти встречи, это то, что они происходили тогда, когда у Хонджуна случались панические атаки. И Хонджун всегда успокаивался, когда находился рядом с Саном. Сан начал это замечать после случая, когда Хонджун буквально, посмотрев прямо в лицо Сану, сразу же начал дышать ровно. Будто по щелчку пальца. И тогда Сан и начал приглядываться. — Почему акации? — спрашивает Сан, смотря за тем, как Хонджун умывал лицо. — Я сам не уверен, — отвечает Хонджун, пожимая плечами, и протирая лицо полотенцем. — Но как я знаю, акации, на языке цветов, обозначают тайную любовь. — …Ты интересуешься такими вещами? — Сан еле сдерживает смех, пока Хонджун смотрит на него раздраженно. Он выглядит мило… Такой злой, с заколотой челкой. — Просто гуглил об этом, когда узнал о ханахаки, — Хонджун некоторое время молчит, смотря в зеркало. — …Ненавижу акации. — Правда? А это мои любимые цветы, наверное, — отвечает задумчиво Сан. — Серьезно? — Хонджун убирает заколку, сразу же расчесывая челку. — Никогда не знал об этом. Почему не рассказывал? — Потому что это стыдоба, хён! Двое мужчин, говорят о любимых цветах? Фу такими быть! — с сарказмом проговаривает тот, заставляя Хонджуна засмеяться. — Верно сказано, — отвечает тот тихо, когда он выключил воду. В какой-то момент, Сан просто начал уставать. Особенно от того, что Хонджуну с каждым днем становилось хуже. Неудивительно, болезнь ханахаки довольно-таки быстро распростроняется. И Хонджун должен это понимать, но плана у того до сих пор никакого не было. И Сан, как ответственный донсэн, решил взять это дело в свои руки. Решив поговорить с Сонхва. — Хён, — говорит Сан, посмотрев на Сонхва, который сидел, оперевшись о зеркало в танцевальной комнате. — …Ты ведь знаешь, что такое ханахаки? — Конечно знаю, Сан, — Сонхва отпил воду, и скривился. — Был знаком с этой болезнью ближе, чем хотелось бы. — Подожди… Ты что- — Нет, я не болел ею, — Сан облегченно вздыхает. — Но одна девушка, с которой я был знаком, да. Потом она мне сказала, что дело было во мне, и… Ей пришлось сделать операцию. — Воу, — Сан виновато чешет затылок. Возможно, Сан разбудил в Сонхва не самые приятные воспоминания. — Мне жаль. Наверное, неприятная ситуация была. — Верно. Но много лет прошло, я уже и не вспоминаю об этом, — Сонхва опирается подбородком о свои колени. — А почему спрашиваешь? Сан терзает нижнюю губу. Ему не хотелось подставлять ни Хонджуна, который четко дал понять, что он не хочет, чтобы Сонхва знал о его чувствах. Ни Сонхва, который и так пережил одну ситуацию, в которой ничем не смог помочь человеку, который страдал от ханахаки из-за него. — Ты много о ней знаешь? — решает всё-таки спросить и рассказать о другом Сан. Он еще не готов. А перед глазами тикают воображаемые часы. — О ханахаки? — Сан кивает. — Достаточно. Та девушка… Мы с ней учились в одном классе, и довольно-таки близко дружили. Я знал почти о всех симптомах и об проявлениях болезни, — Сонхва задумывается. — Цветы, кровь, проблемы с дыханием. Думаю, ты это и так знаешь, верно? — Да, — отвечает коротко Сан, не давая вырваться: «От Хонджуна. Кстати, он в тебя влюблен.» — Несмотря на эти симптомы, есть еще некие, — Сонхва, опускает голову, смотря на пол. — Один из них интересный… А другой, разбивающий сердце, — Сонхва опять думает. — С какого же мне начать? Наверное, со второго. Так вот, все негативные симптомы проявляются у больных рандомно. В какой-то момент они просто могут начать задыхаться больше, чем нужно, — Сан внимательно слушает, смотря в стену перед собой. — Это не зависит ни от какого фактора, — Сан вздрагивает от слов Сонхва на секунду. О чем он? — …Обычно больные успокаиваются лишь с человеком, к которому питают особые чувства, — Сан чувствует, как его сердце начало бешено стучать у него в груди. — Именно поэтому я проводил со своей подругой вместе как можно больше времени. У Сана перед глазами сразу же пробегают всё воспоминания, когда они проводили время вместе с Хонджуном. Всё, как Сонхва и сказал: нереальные панические атаки сразу же исчезали, как только Хонджун появлялся в комнате Сана. — …Это ведь не точно, верно? — спрашивает Сан, то ли с надеждой в голосе, то ли со страхом в нем. — Ну, я не знаю. Я лишь единожды имел друга с ханахаки, — Сонхва пожимает плечами. — Но что я знаю точно, так то, что цветы, которые растут изнутри у человека — это любимые цветы человека, в которого он безответно влюблен. Это была точка невозврата. — Какие у тебя любимые цветы, хён? — М? Даже не знаю, — Сонхва тихо смеется. — Я до сих пор точно не определился. Но в то время, у моей подруги росли изнутри тюльпаны… А почему ты вообще так меня расспрашиваешь? Неужели… — Сонхва в панике закрывает рот ладонью. — Неужели у тебя ханахаки? — Что? Нет, — Сан скривился, поднимаясь с пола. — Мне нужно идти. — Ладно, — Сонхва проводит взглядом Сана. Сан уже слишком много думает, когда идет от студии в общежитие. Все мысли сразу лезут ему в голову. Успокоение… Любимые цветы… Вроде бы лишь два фактора, которые легко бы могли оказаться совпадением, если об этом подумать… Но то, как об этом говорил Сонхва, заставило Сана усомниться в этом странном совпадении. Когда он входит в общежитие, он даже не удосуживается снять с себя ботинки, сразу же отправляясь в комнату к Хонджуну. Раскрыв дверь, он сразу же увидел сидящим за столом Хонджуна, который удивленно посмотрел на тяжело дышащего Сана. — Сан? — он поднялся со стула. — Что ты здесь делаешь? Думал, ты в студии хотя бы еще час будешь. Сан не говорит ни слова. Он, сам того не сразу осознавая, подходит к Хонджуну ближе, и, черт, это звучит нереально, целует его. Когда Хонджун почти сразу же отвечает на поцелуй, Сан понимает, что сделал всё правильно. Поцелуй длинный, но трепетный. Сан проводит большим пальцем по чужой скуле, чувствуя как у того слеза медленно скатывается по щеке. Отстраняется он лишь потому что он хотел взглянуть на Хонджуна: У того лицо всё порозовело, а в уголках глаз застыли слезы. Когда Сан пытается протереть их, Хонджун лишь жмурится, поддаваясь пальцам. — …У тебя неплохо получается врать, — говорит Сан тихо, заставляя Хонджуна рассмеяться. — О какой из лжи, которую я тебе сказал, ты сейчас говоришь? — О том, что это всё из-за Сонхва, — объясняет Сан, и Хонджун лишь смотрит на него вопросительно. — А что ты ожидал? — спрашивает Хонджун риторически. — Что я тебе там на месте бы ответил, что у меня чувства… — Хонджун опять запинается. Будто ему самому еще сложно признать это, и Сан теперь… Совсем не сомневается. Когда он говорил о чувствах к Сонхва, он это сказал так легко, так прямо. А когда о чувствах к нему, Сану… — …Чувства ко мне? — заканчивает Сан, лишь заставляя Хонджуна смущенно улыбнуться, и, опустив голову, кивнуть. Сан не может просто не поцеловать его вновь.