Песня о нас. О детях, которые любили танцевать.

морская вода щекочет ступни, молоко в сумке нагревается сильнее, а песчаное золото признается в любви к ветру.

― Гадкий редис. Сырой. Фу ― Феликс зажмурился, сладковатый сок овоща казался ему невкусным. Вилка издала неприятный звук по тарелке. ― Скрипач ― юноша закрыл уши от неприятного звука. ― Чанбин, давай еще тут посидим. Завтра отрядом на море. Веселье! ― брюнет заморгал, улыбка Ли напоминала чайный сервиз, только что дочиста вымытый, а многочисленные родинки танцевали вальс на его лице. Они сидели в столовой. Совсем одни. Ели салат из отвратительного редиса, спагетти и обжаренную свинину. И много других мелочей. Вожатый ушел, даже не посчитав детей. 20 человек? Научитесь считать, 22 должно быть, стыд. ― Я хочу спать. ― Сам же хотел подольше посидеть. В ответ прозвучали лишь строчки недавно услышанной песни. Какие-то английские слова, жуткие мяуканья, похожие на заклинание. А потом тишина, видимо, забыл текст. ― К нам сегодня одного человека в отряд добавят. ― вдруг пробурчал Феликс, выводя на тарелки рожицу из кусочков огурцов. ― Говорят, он странный. ― двадцать три? ― и маленькая странность. По правде говоря, высокая

оно стучало. как дождь. молоток. ну или дятел.

Ветренно однако. Отбой через 21 минуту, а обещанного незнакомца так и нет. Отчаявшись, Ли свесил две ноги с подоконника. Батареи холодные. Дверь в комнату внезапно открылась, а на пороге появился Бин, держащий руках не свой рюкзак, усыпанный звездами и лягушками, а черный, с непонятной надписью. ― Ты это где взял? ― поинтересовался Ли, подлетев к другу. Теперь надпись понятна. Bird. Интересно. ― Это портфель Хенджина. ― Это кто? ― Принц какой-то. Он с нами жить будет, я помогаю нести вещи. Там вагон целый. ― парень протиснулся внутрь, поставив bird рядом с третьей кроватью. Послышались шаги, запах цветочных духов становился ярче. В комнату вошел высокий парень, лет 17-ти. Блонд, подкрашенные ресницы, гиганское худи с микро-динозавром и длиннющие черные джинсы. ― И вправду принц. ― Ты мне? ― парень смутился, две капли дегтя, приправленные еле заметными для всех, но такими заметными для Енбока тенями, устремились прямо на него. ― Да, я Феликс ― он улыбнулся. ― Хенджин. ― Пошли вещи раскладывать, Хенджин. ― полок в шкафу было много и вскоре абсолютно вся одежда нового соседа была разложена. ― Мне нравится эта футболка. ― Ли рассматривал голубую ткань с многочисленными бабочками. ― только для меня это платье. ― Не такой уж ты и маленький. ― Чанбин нахмурился. ― Но футболка то короче от этого не станет. ― он явно расстроился, прижав вещь прямо к сердцу. ― Носи наздоровье. Тебе она пойдет больше, ты - море. ― Джинни не отводил взгляд от брюнета, сжимающего кучу белых бабочек. Феликс переглянулся с сидящим на кровати другом, тот, многочисленно кивая, открыл книгу, убирая закладку. Темная башня, С.К. ― Спасибо! ― воскликнул Ли, кладя прекрасную одежду к своим свитерам, майкам и панамке. За окном чуть слышно играл прибой, оркестр оживился, чайки подхватили ритм и начали заливаться нотами, поглощая их будто пылесосы. Летающие пылисосы. Хенджин смотрел в окно, постукивая по стеклу. Небо хмурое, темное, очень злое. ― 17..18.. ― шептал блондин, закусывая губу. ― Что там? ― тихо спросил Феликс, дабы не разбудить спящего Чанбина. ― Я снова сбился. Звезд много. ― он огорченно вздохнул, потирая нос, от чего очки немного съехали. ― Феликс, ты любишь звезды? Я вот люблю их рисовать. ― Мне бы хотелось посмотреть на твои рисунки ― парень подошел к окну, подтягива шорты. Уж слишком он худой. ― А звезды я люблю. Они особенные, жаль их днем нету. ― Я взял с собой акварель, наверное, нарисую что-то. ― Прелесть.. ― Кто из них? ― Вон та, она улыбается!

детское восхищение. очень яркое, блестящее, в глазах брюнета отображались галактики, планеты и фонари, считать которые было бы бесполезно. придется умножать в столбик.

― У тебя красивые веснушки ― Хенджин потянулся тонкой рукой к щеке соседа, Ли вздрогнул от внезапного прикосновения. ― Их тут миллион, не меньше. ― Я миллионер!

***

Солнечный свет тайком проник в каждую комнату корпуса, в столовой зажглась плита, а волны играли в догонялки. Это было грустное и тихое утро под пляжным зонтиком, обеденный коцерт и ужин при ягодном пироге. Распорядок дня, составленный Чанбином и Феликсом висел на двери, помятый лист бумаги, исписанный фломастерами, дополненый пластилином ярко-красного цвета и наклейками с запахом. С запахом их крепкой дружбы. Надев панамку, Ли побежал к лестнице, ведущей на улицу, где его ждали два соседа. Остальная часть бродила по бесконечным тропинкам, песчанным оврагам и каменным дорожкам. Наконец, легкие заполнились бризом, нос промыт морской водой, а тело перевернулось в сальто, после чего плюхнулось в морской циркон. Хенджин все фотографировал. Далекое небо, ракушку, похожую на кленовый лист и двух новый знакомых, топящих друг друга в синеве. Все это он позже распечатает, если не забудет о фотоаппарате и не положит его, например, в корзину для грязного белья. Да, такое уже было. Странно. Смех подростков, счастливых подростков, закладывал уши, улыбки ослепляли сильнее новогодних салютов, а волосы, развевающиеся на ветру, пропитывались свободой и временем, которое еще было. Оно будет, пока они молоды, дружны и так восхитительны. ― Почему не плаваешь? ― резко появившийся Ёнбок казался громче обычного. Джинни вздрогнул, но залился смехом от вида юноши. ― У тебя волосы такие смешные, ты похож на поганку ― он улыбался, а вспышка на миг отобрала зрение, после чего все же вернула. Совесть замучала. ― Ну и пусть, пошли плавать! ― воскликнуло темноволосое счастье, взяв Хенджина за край футболки. ― Я не умею. ― Ам.. Интересно. Тогда очень интересно, давай научу? ― глаза стреляли желанием. Джинни застрелили. Он, отложив камеру, побежал, нет, помчался за Ли, устремившимся в воду. Одинокая волна настигла их, Феликса полностью, Хенджина по плечи, оттенки цветов метались перед глазами, Ли вынырнул, протирая глаза, звонко и чисто смеясь. Джинни замер, следя за каждым его движением. Он был счастлив. Счастлив видеть Феликса таким. Таким ярким, таким нежным, живым. Облака обрамляли его насквозь мокрую футболку, солнце на фоне его блекло, он излучал чувства, самые разнообразные. Он любил море. Он был морем. Такой же непредсказуемый, волшебный, разнообразный. Он был пастельно-желтого цвета, да, именно такого : бледного, аккуратного, хрупкого. Веснушки ютились на щеках, уши показали свою коллекцию звезд. Феликс был мыльными пузырями, афиосемионом, Млечным Путем.

Феликс был для Джинни многообразием бабочек.