Блуждающий / Wandering

      Санса не соврал, было семь вечера, и он как раз успевал до закрытия торгового центра прежде, чем идти домой: огромное здание с красивыми и широкими окнами, отражавшими свет от фонарей, фасад было увешан билбордами, яркими афишами с изображением профессиональных героев, рекламными щитами продуктов, вывесками, лентами, говорящих о распродажах… это было довольно популярное место, в которое он никогда не заглядывал по назначению; да даже просто так, — Каминари не любил эту местность, может, потому что не подходил для неё. Он чувствовал это странное волнение, исходящее от лиц прохожих каждый раз, когда оказывался рядом или шёл мимо. Их эмоции можно было объяснить, наверное, поэтому он так злился и раздражался.       К счастью, по таким дерьмовым вечерам, как сегодня, избегать толпы не приходилось. Её просто, черт возьми, не было. Даже в уборной на втором этаже царила гробовая тишина, чей звенящий покой был нарушен только тогда, когда он выкрутил кран на полную.       Денки склонился над раковиной, вцепившись за её белоснежные края, дабы набрать достаточное количество воды в рот. Сперва показалась, что та имела привкус ржавчины, что в принципе мало удивительно: местная водопроводная станция работала на износ, а в такую погоду её, должно быть, просто-напросто вымыло… но сплюнув, парень понял, что дело было вовсе не в коррозии или высоком содержании металлов, а в кровящих дёснах, отдающих сильной ноющей болью. Каминари сплюнул, кривясь от вида окрасившейся в яркий цвет жидкости.       Закрыв кран, парень вытерся рукавом от кофты, убирая остатки с влажных потрескавшихся губ. Он не помнил ни одного ранения, которое получил после того, как воспользовался причудой. И мог лишь догадываться, как получил ту или иную царапину, сдёрнутую ссадину на коже… Было сложно найти их все, так что даже сейчас, вероятнее всего, он знал лишь о половине, той, что его беспокоила. Денки скривился, высматривая себя в отражении.       Честно, он рассчитывал на то, что его вырвет. Может, ещё в участке или в машине, однако мучившее чувство тошноты, комом застрявшее где-то на уровне пищевода, было вызвано явно чем-то другим.       Денки дотронулся до своей нижней губы с уже начавшим своё процветание синяком и осторожно оттянул вниз, расплываясь в странной ухмылке.       Определённо чем-то другим.       Голод мог выворачивать наизнанку? Если так подумать, то за целый день на языке не оказалось и крошки. Не иначе, как желудочный сок начал переваривать органы, раздражая слизистую. Юноша задумчиво хмыкнул, глядя на блеснувший в зеркале ряд молочных зубов.       Хотите секрет? Он их ненавидел. Слишком маленькие, слишком чувствительные, хрупкие, кривые, в общем, идиотские. А ещё у него была эта дебильная щербинка между передними резцами — диастема, придававшая ему ещё более нелепый и детский вид, будто ему одиннадцать.       В Японии это было милым только для девушки. Интересно, стали бы ему поступать выгодные предложения о сотрудничестве от модельных компаний, родись он девочкой? Жизнь сложилась бы куда проще.       Каминари клацнул челюстью, ощущая ломоту во всём теле, в каждой конечности: она шла с этих малюсеньких нервных окончаний, просачивалась в вены и заканчивала мозгом, как некая опухоль, поражающая организм. В современном мире это называют причудой, а для него это – рак мозга. Столько же проблем и недугов, мешающих спокойно жить. Может, когда-нибудь он найдёт способ от неё избавиться.       …Денки отнял руку от лица, бредя в сторону выхода из уборной; но вместо того, чтобы пройти дальше по глянцевому коридору, он свернул, оказываясь в куда более тусклом пространстве: впереди была дорога к лифтам, справа информационная табличка с изображением еды и напитков, а также стрелкой, показывающей в каком направлении это всё искать.       Пнув слева находящуюся от него дверь, парень спустился по ничем не примечательной бетонной лестнице. В самом низу горел зеленоватый свет: отсюда можно было попасть в старый книжный магазинчик, несколько выбивающийся из общего антуража. Там Каминари был частым гостем. Помещение с давно выцветшими объявлениями, бумажными ценниками, на которых ещё рисуют цветными маркерами, треснувшими деревянными полками, в чьих рядах он мог засесть, часами листая справочники, учебники и всю прочую литературу, до которой дотягивался… Садиться на стулья он никогда пробовал, будучи уверенным, что они тут же сломаются от веса, превышающего хотя бы девять килограммов, поэтому не стеснялся использовать их в качестве поверхности для работы, — ага, некоторые домашние задания оставались здесь навсегда.       У него не было денег, зато он дружил со сварливой хозяйкой, не имевшей детей или мужа. Она не стеснялась закуривать при нём, была чёрствой, как и многие люди её почтенного возраста, пережившие новое формирование ценностей, как духовных, так и материальных. Многие книги, что на её взгляд выглядели дефектно, она отдавала даром. Иногда за обед, принесённый Каминари, та расплачивалась всей нужной для школы канцелярией, что могла пригодиться ему и его сёстрам, о которых владелица была весьма наслышана.       Денки привычно зашёл внутрь: брякнувший колокольчик на двери оповестил о новом покупателе. Каминари хотел поздороваться, но не стал, заслышав тихий голос новостей, доносящихся из приёмника старого карманного радио, которым, очевидно, решила воспользоваться женщина, заменив вместо его привычного телеканал. Не мудрено, плазма, висящая напротив кассового аппарат, показывала лишь помехи. Ебанутый денёк. — …более двадцати пострадавших: семеро из них дети. Власти уже распорядились над организацией помощи семьям, чьи дома пришлось срочно эвакуировать. По нашим данным уже в среду будут проведены мероприятия, готовые предоставить одежду, еду и ночлег. Сейчас жители вынуждены пребывать в-       Сигнал немного забарахлил, Денки поморщился, минуя стеллаж с хронофантастикой. — Как тебе массовое затопление жилых секторов? Говорят центр по переработки мусора затопило по вине одного из сотрудников. Районы Сейкай купаются в дерьме, ничего нового… — лениво протянула хозяйка, привычно стряхивая пепел в пластиковый стакан, стоящий рядом с монетницей, — и почему бы топ-героям не оказать реальную помощь, хоть раз потрудившись над экологическим благом страны? Толку-то, если ни один злодей в такую погоду не высунется?       Женщина равнодушно приподняла бровь, отрываясь от страницы журнала, лежавшим рядом с газетой. Своим огрубевшим голосом она произнесла: — Мне даже не нужно смотреть, чтобы понять, что это ты. Только один ребёнок может приходить ко мне за двадцать минут до закрытия, беспардонно намереваясь воспользоваться черным ходом, — она сверкнула на него строгим взглядом из-под очков, наблюдая, как тот подходит к одной стен зала, двигая детский столик, заваленный мелками и раскрасками.       Старуха пригляделась, осматривая Каминари с ног до головы. — Плохой день? — Бывало и лучше, — быстро ответил Денки, опираясь на дверь, скрытую за развлекательной зоной. Она была практически полностью закрашена, чуть выше центра находилось матовое стекло, не пропускающее свет, сбоку находилось два ребристых отверстия, предназначенных для ручки. — …Знаешь, почему-то я ничуть не удивлена. За такие фокусы, какие ты обычно проворачиваешь, у любого нормального человека зачешутся руки.       Денки собранно вздохнул, переводя неловкий взгляд на владелицу. Через этот магазинчик, а вернее этот путь, проложенный за дверью, можно было в тихую, миновав все активные зоны камер видеонаблюдения, попасть на платную парковку, находившуюся на цокольном этаже, — о ней редко кто знал или говорил, может, дело было в количестве нулей в их прайсе, — там стояли дорогие машины, но что главное там был WI-FI и, когда баланс на телефоне оказывался в минусе, Денки приходил сюда, не торопясь с тем, чтобы внести ежемесячный платёж. На этот раз цель была иная. — Можно? — юноша склонил голову, выпрашивая разрешение. Хозяйка в очередной раз поднесла почти истлевший в руках табак к лицу, делая затяжку. — Если тебя снова застукает охранник, пеняй на себя, — отчеканила женщина, выпуская клубы дыма. Достав дверную ручку из верхнего ящика, она зашвырнула её по столу, с предупреждением глядя на юношу, — учти, ждать не буду. Даже не думай возвращаться. — どうも, — Денки кивнул, быстро справляясь с тем, чтобы вернуть деталь на место. Он осторожно открыл дверь, заглядывая в лиминальное пространство, чья темнота не могла не напоминать подземные туннели метро.

— Эй, и можешь захватить карманное радио, посмотреть, может, пора сменить какие-то детали?.. Оно что-то совсем забарахлило.

***

      Хизаши сосредоточенно сжал карандаш между большим и указательным пальцем, не отвлечённо пялясь в монитор. Открытый наспех браузер с небольшой задержкой перегружал пополняющиеся данные СМИ: лента новостей была сплошь забита о сообщениях жёлтого уровня опасности, ожидаемых прогнозах и загадочного похищения людей в утренней аварии. Перед глазами вспыхнул видеоролик, содержащий рваные фрагменты с моментом, когда злодеи дали сигнал. Громкоговоритель звучал искажённо, сквозь крики толпы было даже не разобрать слов, наверное, потому внизу были указаны субтитры, переведённые на двух языках. Ямада скользнул взглядом по строчке: «неразборчиво», фыркая про себя.       Многие герои уже успели дать свои комментарии, остальным же лишь предстояло выстоять мучительное оправдательное интервью, где всякий журналист был сравним дьяволом, ищущим любую причину, чтобы придраться… У кого-то дело и до суда дошло — народ обжаловал утренний патруль, обвинив в ненадлежащем отношении к безопасности.       …Черти знали когда бить, ничего не скажешь. — Ямада, ты опять за своё? — на плечо опустилась мягкая женская ладонь, предупредительно сжавшая его кожанку. Красный, аккуратный маникюр выглядел довольно контрастно, и быстро переключил всё внимание на себя. Немури обворожительно улыбнулась. — Давай, нам из последних сил надо добить эти отчеты. Сперва закончи с работой здесь, а потом уже езжай на студию, — она положила вторую руку на пояс, заглядывая в чужой экран и следя за тем, чтобы коллега переключил вкладку. В день вступительных экзаменов учителя засиживались особенно долго, стремясь поскорее завершить сортировку и приступить к оцениванию учеников уже непосредственно в балловой системе, во многом зависящей от характера боя.       Шесть секторов, около сотни записей видеонаблюдения и случаев, достойных внимания. Им предстояло отсеять всех дефектных и не справившихся перед тем, как начать формировать списки.       Хизаши вздохнул, роняя голову в локоть. Уже через два часа ему нужно быть в эфире, освещая события, о которых он даже не подозревал, находясь целый день в конференц-зале и наблюдая за практикой детей, желавших поступить на геройский факультет.       …Дверь аккуратно отворилась, Ямаде не пришлось оборачиваться, чтобы узнать учителя математики, — стук его протезов о кафельный пол было ни с чем не перепутать. Темнота за окном делалась всё мрачнее и гуще.       Ему нужно было успокоить дорогих слушателей. Им было необходимо услышать его голос. — О! Я знаю! — Каяма довольно ухмыльнулась, вставая вполоборота к Эктоплазму, — мы втро-о-оём, — она многозначительно обвела их круг пальцами, — обязаны угостить друг друга выпивкой! Ну же, нам следует хорошенько нагуляться перед тем, как встречать первогодок, ха? — И не мечтай, — раздался тихий мужской баритон из-под маски, — тебе больше никогда не удастся заставить нас выпить с тобой, или попробовать хотя бы один из твоих сомнительных напитков. — Плазма англичанин! И почему это сомнительных? По-моему, всех всё устраивало. — Правда? Ямада-сан, Вам действительно тогда понравилось?       Хизаши поправил очки, располагая их на лбу. — Нет.       Героиня оскорбленно мотнула головой под его неловкий и отчаянный взгляд, — он до сих пор помнил тот гадкий вкус перемешанных между собой виноградных шотов, жгучего сакэ и какого-то дряного пива с неоднозначным мыльным вкусом. Полночь любила издеваться над людьми. Особенно запьянствовав. Потому насладиться алкоголем никому кроме себя не давала, агитируя и заставляя других выпивать какое-нибудь адское, сорокаградусное месиво вместо привычных алкогольных марок.       Помнится, даже сам Сотриголова не выстоял против этой женщины.       Рядом зазвонил телефон. Учитель английского улыбнулся, поднимая трубку под гул споривших между собой друзей: — «Профессиональный корпус Юэй, я вас слушаю», — расслабленно произнёс Мик, прижимая динамик к уху. Выражение его лица сделалось чуть озадаченным, когда незнакомец попросил вывести его на связь с Полночью, но мужчина согласно промычал, наигранно принимая вид глубокой задумчивости: — «Да, конечно, сейчас переведу», — ласковым тембром ответил он, тут же поднимая голову на подозрительно замолчавших коллег. — Эй, госпожа, возьми трубку, — зажав спикер ладонью, Хизаши обратился к Немури, — тут какой-то детектив желает говорить с тобой. Видать прознал, почему ты только для взрослых. — довольный своей издёвкой, Мик шутливо поиграл бровями. Женщина хитро улыбнулась, поднимая телефон уже непосредственно со своего стола. — «Героиня восемнадцать-плюс, что у вас?»       Ямада зажал рот, стараясь не выдать своего присутствие в звонке предательским смешком. Каяма предупредительно шикнула, провернув какой-то жест, видно, обозначавший закрыть пасть.       Эктоплазм недоумённо прищурился. Учитель английского собирается подслушивать разговор Полночи с копом, предвкушая от этого что-то похабное и весёлое. Что за вздор.       Эктоплазм поднял трубку следом. — …Немури-сан, извините за столь позднее беспокойство. — О, Тсукаучи, это ты? Почему не на домашний? — Немури удивлённо облокотилась на стоявший рядом стеллаж с принтером.       Детектив сидел в кабинете следователя, согнувшись перед столом на одном кожаных диванов. В пепельнице дотлевал свежий бычок, — линия дыма плавно тянулась к мрачному потолку, — привкус недавно скуренной сигареты с ментолом во рту. Кейджи мог угостить только такой. Сам следователь был неподалёку, перебирал документальные коробки с делами, связанными с пропажами или хищениями за последний год: — «Смотри, ребёнок оставил», — мужчина демонстрирующе поднял карту памяти с чужого разбитого телефона. Наомаса закатил глаза, взъерошивая себе волосы и возвращаясь к звонку. — Не стал отвлекать. Рабочий день ещё не закончен. Не хочу, чтобы из-за меня были проблемы с начальством, — на этом моменте Ямада невербально обратился к учителю математики, мол, не флиртует ли кое-кто с их учителем искусства.       Начальник отделения полиции подобрал одну из папок, лежащих на деревянном лакированным покрытии, открывая её на первой странице. — Угадай, кого сегодня допрашивал мой следователь? — Тсукаучи прищурился, сравнивая две фотографии перед собой.       Полночь нахмурилась, заламывая спиральный кабель от пластмассовой трубки. — Кейджи? Я думала, ты отстранил его. После той выходки на государственной конференции… времена и без того неспокойные, ополчиться на систему образования геройских школ – это куда значительнее, чем вести в соцсетях спор о героях Бронзового и Серебряного века. Очевидно, что эпоха, подарившая нам таких замечательных профи, как Эндевор, Чёрная Косатка или Всемогущий, выпускала куда более закалённых бойцов. Правила и законы, появившиеся уже во век Серебра, чьим лицом можно назвать ту же Усугияму Руми, были написаны их кровью. Вернуть сейчас те же практики, что тридцать лет назад… да у нас бы половина студентов вымерла.       …Кейджи перелез через спинку дивана, ловко цепляясь за напряжённые плечи детектива. Тсукаучи ощетинился. Ему не надо было смотреть, чтобы представить эту наглую ухмылку, расцветшую на губах подопечного, стоило тому осознать, что речь идёт про него. — Твой следователь лишь пытался донести, что сегодняшняя методика обучения будущих профессиональных героев, может, и безопасная, и понижает статистику смертности среди студентов до нуля... но при этом, создаёт охваты гибели среди молодых, начинающих героев чуть ли не в три раза больше, чем когда-то, когда подросток мог легко умереть на практике или стажировке. Однако, Тсукаучи-сан, при всём моём уважении. Неужели Ваш засранец не мог сформулировать всё это как-то… менее грубо, чтобы лицо Комиссара не обретало бордовые оттенки от злости? Это неприемлемо. — Поверь, я пытался сказать ему тоже самое, — мрачно буркнул Наомаса, будто скидывая с себя что-то тяжёлое на том конце провода, — и не смотря на то, что я отстранил этого болвана, это не помешало ему прийти сегодня и-… блять! — видно, там что-то перевернулось.       Спустя несколько попыток Кейджи удалось схватить начальника за рукав, заставляя отстранить телефон подальше. — Начни из далека!.. — процедил сквозь зубы следователь, тут же получая от Тсукаучи, чьи нервы за весь день уже были расшатаны до предела.       Тем временем в учительской поспешили воспользоваться образовавшейся паузой. — Вашу матерь! — тихо заругался Хизаши, корчась от недовольства, — речь про ту выскочку из департамента Тсуцугару? Это из-за него директора Недзу вынудили внести поправки, и в итоге вся программа академии пошла под усложнённую перепись?! — шёпот Ямады дошёл до Каямы, отчего та яростно запульнула в него что-то похожее на степлер. Эктоплазм отвернулся, будто заявляя о своей непричастности.       Наконец, детектив вновь заговорил, переходя на свой, более будничный тон. — Собственно… помнишь тот случай, из-за которого твоё агентство, как и многие другие, превратилось в аннигиляционную компанию государства?       Полночь вздрогнула. Конечно, она помнила ту ночь.       Когда высший парламент Японии узнал, что истиной причиной трагедии на одной из улиц Син-Шимидзу, был монстр, нет, чудовище, чьи гены ДНК были полностью взяты с реального человека, пропавшего из краевого наркологического диспансера, они и не подозревали с чем столкнулись.       Это создание было изуродовано влиянием неясно каких причуд, которые и превратили его в мутанта. Бездыханное тело нашли всего в трехстах метрах от дома, куда успела забраться эта тварь, в агонии бежавшая неизвестно откуда; она истерзала маленькую девочку, которой не повезло успеть вовремя закрыть дверной засов прежде, чем распрощаться с жизнью. Её мышечные ткани соскабливали с внутреннего двора соседского дома, куда следом отправился монстр. Его труп был усыплен ожогами, вегетативная нервная система полностью отказала за счёт количества кровоизлияний из-за разрыва мышц, казалось, будто кто-то поджарил ему мозги. Впрочем… неважно.       Этот случай так и не был оглашён или придан общественности. Правительство и не знало, что делать. Рассказать гражданам, что их родные и близкие, некогда пропавшие годы назад, могли запросто стать таким же отвратительным созданием, чьим разумом могло управлять лишь одичавшее, плотское желание убивать?       Что ещё хуже, в геройском сообществе, которое, по идеи, и должно было регулировать такие ужасы, отвечая за безопасность людей, начались куда более серьёзные волнения: напарники, казалось бы, погибшие во времена несения службы, всё чаще находились в похожем, мёртвом состоянии, где-нибудь в стенах заброшенных зданий, местах купания и так далее...       Такая реальность ни за что не должна была быть раскрытой.       Подставить и найти виновника оказалось куда проще: у отца девочки никогда не было хорошей репутации, с хорошей должности он был уволен, был вынужден работать в какой-то транспортной компании, занимаясь невесть чем, — то ли он был водителем, то ли грузчиком… – иногда его видели пьющим. Может, причиной тому и была смерть супруги, но мужчина ничего не мог ответить на предъявленное подозрение в убийстве. Сколько бы он ни кричал, плача над могилой дочери, — его единственным оправданием было то, что он спал после тяжкой смены и, якобы, никак не мог услышать её криков, доносящихся с первого этажа. Внушить свидетелю, что истинный преступник — это он, легче лёгкого…       Ещё и когда этот свидетель — ребёнок из пресловутого семейства. Причудилось, показалось, сыграло воображение, сколько всего можно было списать на то, что видел этот мальчишка глубокой ночью, будучи совершенно один дома.       Его могли бы и забрать от матери, если это бы понадобилось. А что? Они и до этого стояли на учёте, а тут детище и помереть могло из-за ненадлежащего отношения родителя к безопасности. К счастью, мальчик, быстро смекнул что к чему, уже спустя две недели он дал все нужные показания в суде. Инцидент, можно сказать, был исчерпан, замят и благополучно забыт; но именно с той трагедии, злопамятной среды, её агентство перестало быть прежним, простым, специализировавшимся по ловле преступников и задержанию злодеев.       Чтобы больше такого никогда не повторялось и не всплывало на поверхность, «Midnight Agency» или «Полуночное Агенство» превратилась в настоящую уничтожительную компанию, финансируемую властями, чья задача — расправляться с такими существами, не оставляя от них и следа. Этих уродцев стали называть Ному. И по сей день велось крупное расследование того, где они создавались.       Об этом деле знали немногие профессиональные герои, зачастую те, что были приближены к ведомостям. Например, Сущий Мик, как один из главных дикторов страны, освещавших все, даже самые криминальные новости, был проинструктирован ровно на столько, сколько надо было сенату, — то же самое можно сказать и про любого другого, чья деятельность хоть как-то пересекалась с сутью.       И её не мог не встревожить тот факт, что детектив упомянул об этом. — К чему ты это? — строго поинтересовалась Немури, взволнованно сжимая телефон. Наомаса вздохнул, заставляя всех троих замереть в ожидании. Он оглядел тусклое помещение, в которое стал задувать прохладный ветер с преддождевым запахом. — Эктоплазм, если ты думаешь, что я не слышу твоего дыхания в протезную маску, то ты глубоко ошибаешься. — Блять! — разочарованно цыкнул Ямада, хлопая себя по лбу. — Мик, твои комментарии тоже были слышны. — А я говорила. — Ff-fuuck. — Просим прощения, господин Наомаса-сан. Больше такого не повторится. — А директор-Недзу тоже на проводе?.. — Ой…       Детектив вымученно опустил телефон, собираясь с духом чтобы продолжить. — Нишида-сан, Вы всё ещё здесь? — Тсукаучи утомлённо протёр глаза, воспринимая напряжённое гулкое дыхание, как ответ «да», — я рад слышать Вас снова, не уходите далеко. Я ведь упомянул тот случай не просто так.       …Эктоплазм стал заметно серьёзнее. Изначально, ему показалось, что речь зайдёт о агентстве Полночи, раз уж детектив заговорил о начале её пути геройской карьеры, но, должно быть, просчитался. И разговор пойдёт за совершенно другое. — Уверен, Вам есть что вспомнить.       …Полицейские сирены, испуганные взгляды врачей и соседей, гомон его престарых знакомых, с которыми он начинал службу. И мальчишка.

— «У тебя кровь.»

— «Нет.»

      С абсолютно звериным и испуганным взглядом. — Это ведь Вы патрулировали в ту ночь. Может, помните того ребёнка с вышедшей из-под контроля причудой? Его соседи вызвали полицию, когда от возникшего удара током вырубило практически все щитки и электричество вдоль квартала. Станция Шимидзу даже закрылась на какое-то время. На этот вызов ты приехал со своими приятелями, даже не подозревая чем всё обернётся. Я прав?

— «Она капает тебе на одежду.»

      Его янтарные глаза стали стремительно темнеть. Этот мальчонка выглядел так, будто вот-вот взвалится в обморок и при этом он умудрялся выражать эту больную, совершенно дикую готовность наброситься, вцепившись зубами в кожу, защищаясь.       Будто волчонок или заяц, прикидывавшийся таковым. — Его зовут Каминари Денки и сегодня он попал на допрос.

***

      Блондин захлопнул жестяную дверь, осматривая цокольный этаж с тускло освещёнными зонами: тележки стояли нетронутыми, воздух был разгорячённым и влажным, видимо из-за недавно проведённой дезинфекции; всего пара автомобилей с заграничной маркой, должно быть, принадлежали персоналу. В самом дальнем углу от охранной будки и выездным шлагбаумом стоял телефонный стенд, с которого можно было позвонить за бесплатно, им то Каминари и планировал воспользоваться.       Оказавшись вблизи автомата, он начал быстро вбивать номер по памяти, поднося динамик к уху. — …Вас приветствует автоответчик, пожалуйста, оставьте сообщение после звукового сигнала, 待って.       Каминари глубоко вздохнул, прикрывая глаза и зарываясь рукой в волосы. Он открыл рот, дожидаясь конца мелодии и шума команды, после которой можно было говорить. — Привет. Это Денки, прости, что с неизвестного. Моему телефону понадобится срочный ремонт, так что не думаю, что спишемся в скором времени, — он тревожно коснулся лица, где на линии подбородка уже начинал отклеиваться наложенный пластырь. Деньги. Стеклянный взгляд метнулся на кнопки перед собой, по порядку расставленные цифры.       Ему внезапно сделалось так… странно. — Мм-м… — он задумчиво шмыгнул носом, напрягая голосовые связки. Только сейчас становилось ясно, что именно произошло, — слышала про аварию на метро? Представляешь, я на неё попал.       В день вступительных. — Только сейчас освободился, — Денки нахмурился, не понимая даже того, что он хотел сказать своей сестре. Что спросит у руководства главы университета о том, можно ли ему сдать экзамен индивидуально в силу сложившихся обстоятельств?       Что поступит в следующем году? Пойдёт работать? Рассмотрит другие варианты?       Каминари замер в оцепенении, не находя слов.       У него не было даже малейшей мысли о том, что делать дальше.       Денки резко повесил трубку, глубоко задышав. Темнота закрытого уровня автостоянки душила крепче, чем землистый запах приближающегося дождя, но даже сквозь неё он мог разглядеть ту багровую полосу, что украшала правую руку, сжатую на телефонном гарнитуре, — неровные края раны стали медленно расходится, раздражая застывшую кровь, выступила лимфа, и Каминари, наконец, дрогнул, поднимая взгляд наверх. Его начали мучить призраки тех мыслей, которыми он тешился такой внушительный срок. Нет, не мучать.       Съедать.

***

— Разве его семье не выделили дом и достаточно денег, чтобы забыть этот случай? — Хизаши лениво расползся в кресле, задумчиво обводя подлокотник, — я слышал, что они неплохо живут, а ещё могут обращаться к нашей медицине абсолютно бесплатно. — Проблема не в этом, — покачала головой Немури, уже начиная подозревать о случившимся. Детектив не стал бы звонить просто, чтобы напомнить о всей этой истории. — Сегодня этот балбес оказался втянут в полномасштабную передрягу на линии метро в Китсу-Нагасаки. И как-то так совпало, что сейчас на моём рабочем столе хранится подробная четырёхчасовая запись, сводящаяся к тому, что малец засветился. Да ещё как! Очевидно, Ному, которого он встретил в диспетчерской, мы уже не никогда не увидим или получим обратно, как было до этого. Ведь мутант волшебным образом исчез, как нам объясняют. Йороймуша – один из самых доблестных героев, которых я только знаю. Прибыв туда и услышав от машиниста, что какой-то парень во время теракта решил один прогуляться до связного пункта, он был шокирован! Ведь, если бы этот молодой человек не жахнул своей причудой по центру управления, где и без того стояла высокая влажность, то никто бы про него и не вспомнил! И да, этот парень был там уже без Ному. Йороймуша не стал бы мне врать. — Конечно. Знаешь почему? Твоя причуда не располагает, — Кейджи шутливо заулыбался, уворачиваясь от подзатыльника. — И что ты мне предлагаешь? Приставить к нему наряд героев и полиции, надеясь, что его не убьют в ближайшую неделю? — разъярённо спросила Полночь, досадливо морщась, — нам ни разу не удавалось спасти тех, кто пересекался с Фабрикой Ному дважды! Да даже после первого раза! Это чудо, что парень всё ещё не покойник! И не пропал вслед за чудищем!       Она с трудом сглотнула. Если бы не этот парнишка, она бы ни за что не оказалась там, где находиться сейчас, но как бы ей не было его жаль — это ужасная правда. Безумцы, вытворявшие такое с ни с чем неповинными людьми, никогда не допускали очевидцев или свидетелей. Рано или поздно они находили всех, кто хоть когда-нибудь хоть ненароком мелькал в толпе. Инцидент с Каминари был первым, основополагающим, может, поэтому он чудом оставался жив до нынешнего момента. — Немури… — Я поняла, — женщина измотанно прищурилась, не обращая внимания на коллег, — ты хочешь попросить меня заранее избавится от, несомненно, следующего кандидата в мой список аннигиляции по Ному. — Немури-сан, всё не так просто, — Детектив схватился за переносицу, ещё раз обдумывая то, что собирался сказать. Возникшая пауза была тяжёлой, — ему пятнадцать.       Сущий Мик замер, с совершенного новыми эмоциями глядя на друзей. Почему-то он был уверен в том, что речь шла об уже взрослом человеке, ведь инцидент произошёл целых семь лет назад. Неужели в момент трагедии этому парню было восемь? Мик нахмурился, ошеломлённо глядя на двух других учителей, которых, будто бы, несильно обеспокоила прозвучавшая фраза. — Он в точности, как эти дети, которых ты видишь каждый день, приходя на работу. Да у него вся жизнь впереди! Мы не можем сидеть сложа руки, ожидая момента, когда нам привезут его в черном мешке, да с номерком на пальце. — А ты думал он будет жить вечно?       Тсукаучи бессильно склонил голову, высматривая перед собой папку о текущем деле. Приложенный рядом портрет казался абсолютно неживым, — даже глаза были тусклыми, — до чего неправдоподобный снимок… вечно на их документах о расследовании люди сами на себя не похожи. Он видел Денки вживую. Он совершенно не такой. И взгляд у него… Настоящий.       «…Ему понадобилось выглянуть чуть дальше из-за стойки, чтобы разглядеть лицо, скрытое за спиной следователя: это был подросток, чьи светлые желтоватые волосы небрежно путались от количества грязи и пыли, заставляя пряди забавно торчать в стороны, у него было несколько ссадин на лице, марлевая повязка украшала нижнюю часть подбородка, глаза, чьи центральные уголки были приподняты наверх по сравнению с внутренними. Маленькие и шустрые, точно задумал какую-то пакость. Его измятая одежда была слегка запачкана, губы искусаны, казалось, что он встрял в неприятности и, может, подрался с кем-то. Вылитый хулиган.»       В память въедался знатно. — Немури, послушай, — Наомаса сжал губу в тонкую линию, бросая пристальный взгляд в сторону следователя. Тсуцугару внимательно склонил голову, помешивая свежий заваренный кофе, — приезжай в участок. У нас есть план, как помочь этому подростку.

***

      …В доме стояла привычная суета. Каминари разулся. Его взгляд упал на аккуратно расставленную обувь, протёртое зеркало, висящее над косметическим столиком, заваленным парфюмами старшей сестры (она всегда наносила их только перед выходом), на удивительный порядок в прихожей, соединённой с коридором, откуда также таинственно пропал их различный хлам, которым они только недавно, буквально вчера баррикадировали двери во время грозы.       Денки снял кофту, пытаясь зацепиться хоть за что-то, что ранее могло выдавать признак его обиталища.       Рискуя попасть на обратном пути под дождь, он, не успев спустится на сорок восьмую милю, — высоту, разделявшей центр города и уровень моря, их квартал был одним из самых заземлённых, — попал под первичную морось. Верхняя одежда намокла достаточно, чтобы у Каминари возникло желание закинуть себя в стиральную машину, поставив трёхчасовой отжим. Ледяными руками он развязал шнурки, с трудом откидывая обувь подальше вместе с носками. — «Вон, смотри! Сейчас выведут…» — взволнованный голос Тиеми отдал вибрацией, доносясь из зала. Видимо она была там не одна. — «Вот он! И мудилы в синих фуражках!» — восторженно произнесла Сецуна под возмущенное замечание старшей сестры, — «медики, как ума лишенные. Айко бы так не стала работать».       Почему-то эти слова показались ему смутно… знакомыми.       Каминари сделал несколько торопливых шагов, различая интонацию новостей, тут же оказываясь в гостиной. Вся его семья расположилась напротив телевизора: Мицуко была чуть ли не приклеена к экрану, рядом с ней на была Сецуна, опершаяся спиной на боковину кресла. На диване, обеспокоенно сцепив перед собой руки в замок, сидела Тиеми.       Денки хватило пары кадров, чтобы понять, что речь шла об утреннем инциденте, — неужели масштабы были настолько ошеломительными?       Его неоднозначное присутствие быстро оказалось замеченным, и несколько взоров тотчас обратились к нему. — Боже, что с тобой? — его старшая сестра испуганно схватила его за руки, подорвавшись с места, — тебя задело обломками? Говорят, на Китсу-Нагасаки подрыв был самый мощный…       Она судорожно бросилась на его шею, крепко обнимая. Настолько крепко, что можно было услышать биение её слабого сердца где-то глубоко внутри грудной клетки. Каминари осторожно опустил руки на чужие плечи, обращая взгляд на Мицуко — девочка, как и прежде стояла возле дисплея, что-то высматривая и радостно показывая на это пальцем. Денки прищурился. — …Я так волновалась! Какого черта ты без связи? Почему ты не отвечал? Я даже не знала к кому могу обратиться, чтобы узнать, как ты. Целый день на линии оператора! — Меня показали в новостях? — недоумённо пробормотал Каминари, хмурясь при виде собственной фигуры. — Мм-мг, да, — Тиеми отпрянула, медленно закивав, — мне скинули это ещё днём, но эфир показывают только вечерний. Говорят, там до сих пор неполадки из-за погоды… — она грозно посмотрела в сторону младших, — Сецуна, подождёте нас наверху? Мы скоро придём.       Средняя Каминари пожала плечами, беря младшую на руки, — та, только заметив брата, что-то протестующе замычала, вытягивая ладонь, — они скрылись за лестничным пролётом прежде, чем она успела подать голос. Денки слабо приподнял уголки губ, позволяя старшей выпутаться из его объятий. — Подожди секунду, я сейчас принесу аптечку.       Денки качнул головой, замечая, что в комнате, где он находился, также необычайно чисто: на полу не валялось скомканного грязного белья, полки не были заставлены посудой, а диван вместе с несколькими креслами был аккуратно заправлен. Пожалуй, на кухню заходить бессмысленно, он отсюда видит, что там прибрано. Каминари бросил хмурый взгляд на лестницу.       Перила… были по-прежнему увешаны сохнувшим бельём.       Вернувшись, Тиеми заботливо усадила его на придвинутую ближе табуретку, бросая рядом контейнер с лекарствами, бинтами и пачками различных таблеток. Денки уставился на неё с очень довольным выражением лица, выжидая момент, на котором хотел подловить сестру. — У нас праздник? — он поднял голову, позволяя ей снять давно высохшую марлю на подбородке. — М? О чём ты? — она сосредоточенно обмакнула ватку во что-то дезинфицирующее, пахнувшее какими-то едрёными травами и чем-то щиплющем глаза. Девушка просияла, осознав, что её труд не остался не замеченным, — о, это! Да… После завтрака, когда я отвела Мицуко в садик, Сецуна ушла в школу, а ты на экзамен, я неожиданно для себя набралась смелости и…       Он сдавленно прошипел, когда антисептик попал на губу. — …разобрала весь этот срач. Нравится? — Очень, — парень усмехнулся, хитро сузив глаза, — приводи его почаще. — Чего? — Тиеми заметно вспыхнула, ошеломленно отнимая руку от его лица, — как ты… — Порядок. — А?       Денки ощерил зубы, мотая головой. — Я сказал: «приводи его почаще». Порядок. Приводи порядок чаще.       Старшая сестра сделалась задумчивой. Каминари отвёл взгляд, принимая вид дурачка. Почему-то в голове всё сошлось ровно тогда, когда он вспомнил про ту найденную в кармане ветровки записку с незнакомым номером телефона, спешно записанном на клочке бумаги. — Могила, — строго произнесла Тиеми, — об этому случае ты молчишь, как партизан в сорок пятом. — Да. — Так что с твоим телефоном? — Сломался. Прости. — Бляядь! — Тиеми взвыла, прикладывая ладонь ко лбу. — Как же не вовремя!       Его сестра сокрушённо вздохнула, наверное чувству укор совести за сказанное на эмоциях. Может, она подумала, что бы было, если Денки вообще не вернулся? — Ладно, — успокоившись, она стряхнула руки, закончив возиться с его цапками. — Что-нибудь придумаем, ладно? Ты только не бери особо в голову. И это… — она задумчиво поджала губу. — Расскажешь всё завтра. Я уложу младших, иди отдыхай.       Каминари поморщился. Он уже несколько дней не проводил с ними время, не заходя даже затем, чтобы поцеловать в макушку, пожелав доброго сна. Иногда ему нужно было побыть с Мицуко, — это действовало на него успокаивающе. Она действительно была замечательным ребёнком, но сейчас Тиеми была права. Его состояние оставляет желать лучшего, а дети это запросто чувствуют. Ему стоит пойти отдыхать. — Спасибо, — запоздало произнёс Каминари, получая в ответ лишь слабую, бессильную улыбку сестры, которую она обычно дарила ему, находясь в печали или тревоге.       Кимико всё ещё не было. Опять.       Денки устало побрёл в сторону душа; после этого всё запомнилось, как в каком-то тумане, хотя нет, резко включившаяся горячая вода больно обожгла ссадины — это запомнилось вполне отчётливо, а ещё у него закружилась голова, когда он вытирал голову полотенцем. На этом всё. Чистая одежда ощущалась странно, будто заново родился. Он раскрыл окно настежь, постелив на подоконник ранее использованное полотенце в случае, если он задремлет, а на улице пойдёт дождь. Свежий воздух стал постепенно окутывать комнату, в которой он так давно не был.       Упав на кровать, Каминари уронил лицо прямо на подушку, крепко стискивая её края. Было какое-то неумолимое желание закричать. Может, не будь так поздно, он бы и сделал это. Парень перевернулся на бок, находя под собой то самое карманное радио, которое ему вручила тётушка: он бросил его на кровать перед тем, как закинуть старые вещи в стирку. Недолго думая, он прокрутил кнопку включения, пытаясь поймать нужную частоту.       Наконец, звук, доносящийся из динамиков стал отчетливее.

— …И я приветствую вас, дорогие слушатели! Да, пожалуй, сегодняшний день для многих стал самым насыщенным рабочим днём в их жизни. Вступительные экзамены, возможно, уже вся ваша жизнь перевернулась с ног на голову! На связи Герой — голос нашей страны — Сущий Мик (!) и сегодня я хотел бы начать эфир с новостями об утренней катастрофе-