amort.

      Что есть будни Тэхёна? Те дни, когда ему нужно работать, ходить по делам и не думать о Чонгуке. Не думать никогда не получалось, но отвлекаться от этого нужно было. Выбираться из постели, как из омута липкой жижи, что не отпускает. Находить силы быть. Находить силы не только страдать.       Страдания лишили его мечты, в ней больше нет смысла. А ведь он так хотел стать писателем.       С подросткового возраста эта идея овладела им, он даже смог поступить в институт культуры вместе с Чонгуком. Он ждал его ради этого год. Тэхён на литературный, Чонгук в художественный, как и мечтали. Прилежно учились, Тэ стабильно писал и пытался публиковаться, Чонгук успешно продавал свои работы любителям. Работами старшего восхищался Чонгук, читал его рукописи и был его музой, так и наоборот, Тэхёна разрывало от восторга при виде чужих картин. Чон даже набил тату со строками, однажды брошенными Кимом. На ребрах, с левой стороны, красовалось: « похоронил своё сердце под твоей кожей ». Тэхён сделал там же, только с рисунком младшего.       Чонгук был главным героем всех очерков на бумаге, Тэхён сохранил его везде. Чтобы он никогда не умер. Чтобы их любовь никогда не умерла. Он постарался для этого. Чонгук тоже старался, он сохранил облик Тэхёна в каждом рисунке, в каждом наброске.       А сейчас.       Тэхён чувствует себя истощённым. Разросшиеся корни печали заменяют каждый капилляр. Тяжесть в грудной клетке и колющий ком в горле, что мешает вдохнуть и выдохнуть, стали сопровождающими. Близкими друзьями, которые от тебя ни на шаг. Чувство ненужности растаскивает по углам дома, которых уже не четыре, будто бы сотня, и съедает медленно. Нож в правой, вилка в левой, как полагается.       Усталость не спускает ног с кровати, а в руки ничего не даёт. Предметы, лежащие перед носом, вмиг отдаляются и кажутся недоступными, далёкими, да и ненужными вовсе.       Он боится закрывать глаза. Откроет и всё будет точно также, такие же стены и потолок, безобразные.       Всё повторяется.       Встанет, возненавидит весь мир, натянет маску человека и выйдет в свет. Сожжёт себе глаза, пусть в городе и пасмурно. Не услышит гудящей машины из-за мыслей и выругается себе под нос. Пойдёт дальше по своим делам.       Оставит свои мысли и тяготы лежать на кровати и жиреть, набираться сил, им предстоит сожрать его вечером. Они заслужили. И он заслужил быть съеденным.       Он выполнит свои дела, вернётся домой и в постель упадёт, не переодевшись, и отдастся им. Пусть сегодня его ноги поднимутся сами по себе с кровати, отведут его к месту и, наконец, выкинут мусор с балкона, который копился годами. Он должен разлагаться после, а не сейчас.       Он вниз упадёт и откроет глаза. Снова стены и потолок, снова безобразные.       Живет в дне сурка и не может ничего изменить. Он пошёл бы и начал лечение, да только себе сам не верит, что это болезнь. Чонгука из него не вытравить таблетками, психотерапией и новыми людьми. Чонгук должен остаться в нём.       И пусть чёрная рука тоски ежедневно в грудную клетку лезет и лёгкие заполняет, пусть душит таким способом. Он заслужил быть наказанным. Теперь он понимает, каково было Чонгуку в тот самый период.       Понимает, почему Чон не мог встать с кровати, не мог работать и видеться с кем-то, понимает, почему он должен был позволить врачам помочь ему. Он должен был отпустить его на госпитализацию, когда его так просили все. Все, кроме Чонгука.       Тот депрессивный эпизод был самым сильным в чоновой жизни, а Тэхён позволил болезни сожрать его. Слишком поздно повёл ко врач, слишком поздно дал ему лечение. Слишком долго помогал ему выбраться.       Ким никогда не забудет, как рыдал обнимая Чонгука, когда нашёл его окровавленного в ванной почти без сознания. Как осознал, что сам натворил. Эти воспоминания никогда не покинут его, как и то хорошее, что иногда было.       Он сам сломил Чонгука, сам чуть не убил его.       И чоновы шрамы на руках Тэхёна останутся.       Его слезы сожгут тэхёнову кожу, оставят лишь кости, которые тоже будут страдать.       И он должен страдать, как страдал его маленький Чонгук, которому было так плохо и больно.       Тэхён не стал таблеткой, он и не мог ей стать. Он не способен излечить.       И сколько бы очерков, посвященных Чонгуку, он теперь не написал, он не вернет его. Сломленного не склеить скотчем и изолентой, даже пластыри и бинты не сработали. Чонгук пропал в тот самый день, когда лезвие коснулось его кожи, когда он не видел другого выхода. Когда он не понимал, что ему нужно лечиться и не мог повлиять на Кима.       Его предсмертное письмо до сих пор хранится среди рукописей Тэхёна.       А сами рукописи больше не идут.       Тэхён потерял свой талант, как потерял Чонгука. Он так и не попал на печать, а лишь просто работает в издательстве, вдобавок и лишился того, что было важнее таланта. Лишился своей души. Единственного в этом мире смысла.       А Чонгук не возвращался к рисованию после того случая, его бросало в пот и тошнило от вида холста.       Они потеряли всё, что имели. И всё по вине Тэхёна.