amort.

      Что есть будни Чонгука? Те дни, когда не все понимают, что он делает и почему он такой, даже он. Те дни после случая, его сломавшего.       Это агония.       Это страдания и вечное недоверие. Недоверие тому, кто был самым близким.       Это желание сбежать от него.       Но чонгукова любовь сильнее. Он хочет быть с Тэхёном. Тэхён его часть. Его боль. Его мир.       Он зависим.       А в отсутствие его ломает синдром отмены.       Лицо Чонгука от боли сморщивает в очередной раз и он накрывает голову руками. Сейчас, лёжа в полном одиночестве на постели в каком-то отеле, он понимает, что головная боль у него от безнравственности. От тошности его натуры. И он возненавидел себя уже тысячи раз, сотни раз наказывал и десятки раз пытался себя остановить. Нет толку. Он по шею увяз в своём же дерьме. Он сам виноват в том, что с ним происходит сейчас, и это будет происходить до конца его чёртовых дней. Он ничтожен и слаб перед собой.       И он, безусловно, сейчас разрыдался бы, если б только мог. Гук больше не может. Нет сил плакать, нет слёз и причин их лить. Ему не жаль себя, не жаль Тэхёна. Его просто съедает факт того, что они существовали вместе. И они продолжат существовать, разбивать друг друга на части, выковыривать души чайными ложками, ломать кости в объятиях и съедать губы в поцелуях.       По-отдельности они никто. Просто социальный мусор, который завернули в пакет и выставили на балкон, забыв выбросить. Ким зависит от него ровно настолько же, насколько сам Чон. И он не позволит этой связи оборваться. Никогда. Он пристегнет тэхёновы запястья к батарее в своей квартире или привяжет крепкими верёвками к себе и сбросится с моста, но только вместе с ним.              «Любовь, переходящая в смерть»              Это твердили они друг другу из годовщины в годовщину, но теперь эта фраза приобретает другой окрас. Ядовитый, болезненный, сжирающий смысл. Это больше не значит «любить до смерти», теперь это значит «умереть от любви».       И Чонгук умер. Он разложился на атомы, растворился в тэхёновой крови и течёт по его венам и артериям, отравляет его организм. Он — яд Тэхёна, и он же его противоядие.       Созависимость, осознаваемая с обеих сторон. Прекрасное чувство. Раздробленные кости, разрезанное тело.       Он готов разорвать Тэхёна на части, собирать каждый день новую мозаику из него, холить и лелеять каждую деталь. Взращивать в них цветы. Настолько он любит Тэхёна. Настолько он его ненавидит.       Чонгук так и остался очерком Кима. Он будто просто написан им. Ни жив, ни мёртв. И даже таблетки не помогли ему вернуть себя.       И он просил Тэхёна выкопать ему могилу, бросить его туда, взглянуть крайний раз. Забить ржавые гвозди в крышку гроба, поцеловать фотографию на кресте и сделать вид, что Чонгук не повинен ни в чём. Просил его убить не единожды. Без утрирования, он умолял Тэхёна убить его, доводя последнего до истерики. Потому что он больше не мог оставаться никем. НЕ хотел быть очерком кимовского пера.       Он бы высек у себя на груди любимое имя, чтобы тот смог простить Чона.       Но он не заслуживает имени Тэхёна на груди. Даже вслух сказать не заслуживает.       Мысли сжирают Чонгука в одиночестве, он хочет утонуть, исчезнуть.       ; Умереть.       Но боится опять взяться за лезвие.       ; Жалкий.       Он так старательно пытался быть кем-то всё время, что перестал быть собой. Он создал другого себя, сильного, и растил на себе свою оболочку, но кто он без неё? Как зовут его? Он уже просто не помнит, и, как бы ни хотел вспомнить, этого не случится. Его нет. Есть другой. И он Чонгука убил, съел, растворил в себе и забыл о том, что тот существовал когда-то, взращивал и надеялся на его помощь. Он больше не может быть тем, кем считался раньше. Но от любви он так и не избавился.       А хотел бы.       

\\\

      Чонгук громко смеётся над очередной кимовской шуткой и обнимает его за талию, пока тот что-то готовит. Он утыкается носом в его плечо и вдыхает. Чон переехал к Киму не так давно, но уже слишком привык к домашнему парню в своих объятиях. Слишком привык готовить с ним, есть, засыпать. Делать всё вместе. Как настоящая семья, которой, по факту, никогда у него не было.              — Будешь совать свой нос, когда я готовлю, и я его тебе откушу, — грозится старший и поворачивается к Чону, мягко целуя его в кончик носа.              — Ты же знаешь, что таких угроз я давно не боюсь, ты никогда не выполняешь их, — слегка морщится Чон и тянется за поцелуем, получая поток воздуха в лицо.              — Не целую засранцев, — пожимает плечами Ким и вылезает из цепких рук, подходя к подоконнику, — Растянем одну на двоих? — хватает сигареты и достаёт из пачки одну.              — Говоришь, как гопник. А ещё писатель, — посмеивается Чон и подходит к нему, протягивая зажигалку.              Ким недовольно что-то бурчит под нос и открывает окно, подкуриваясь. Откидывается спиной на чонгукову грудь и вдыхает обильно, расслабляясь.              — Давай сходим куда-нибудь на выходных с остальными? — спрашивает и поворачивает голову к Чону, протягивая руку с сигаретой. Чонгук не перенимает сигарету, а делает тяг с чужих рук.              — Хосок предлагал пойти в караоке, но в итоге мы все просто нажрёмся, как всегда. — он пожимает плечами и наблюдает за тонкими пальцами Тэхёна, обхватывающими сигарету, — Ты сплошное искусство, я нарисую тебя курящим.              — Сколько же мне придется скурить, чтобы ты рисовал с натуры.              — Ты слишком чётко отпечатан у меня на обратной стороне век, я нарисую тебя даже вслепую.              Тэхён улыбается и целует Чонгука в линию челюсти в знак благодарности и поворачивается к окну, снова протягивая сигарету младшему.              — Курить одну на двоих романтично, не находишь? — с усмешкой говорит Ким и достаёт второй рукой телефон.              — Не обманывай себя, мы просто бедные студенты, — язвит Чон и забирает, наконец, сигарету, докуривая.       Тэхён тихо смеётся и согласно кивает, отыскав нужную песню.              — Зато мы есть друг у друга, в этом богатство.              — Банально.              — Согласен.       

Трек: honey — Halsey.

      

      Тихий звук из колонок на холодильнике нарушает мирную тишину и Тэхён берёт младшего за руки, уводя от окна.       Сначала Чон не поддаётся, стесняясь своих движений, но от касаний Тэхёна становится спокойнее. Здесь их всего двое и никто не будет оценивать грациозность танца. Они просто расслаблены, просто двигаются в ритм и тихо поют друг другу.       Просто любят друг друга.       И как бы банально не было, их богатство действительно заключается друг в друге. В тех двух минутах танцев и дальнейших делах.       Они всё, что есть друг у друга.       

\\\

      Нет, не хотел бы. Всё это слишком близко и дорого сердцу.       Чонгук не лгал, когда говорил, что Ким слишком чётко у него под веками отпечатан. Он никогда не солгал бы своему Тэхёну.              « Зато мы есть друг у друга, в этом богатство. »              Теперь они действительно бедны.