По-братски

      Мы со смехом вбежали в комнату, окутанную мягким светом сеточной гирлянды, и с кубарем завалились на диван, тотчас прильнув друг к другу, словно два сосуда, стремящиеся к объединению. А теперь без пафоса: посреди ноября наш дом решили оставить без горячей воды, из-за чего нас с братом потянуло на экстрим в виде ледяного душа, и вот сейчас, трясясь от холода, мы плюхнулись на островок спасительного тепла из мягких одеял. Взгляды наших глаз встретились, и я почувствовал, как моя кожа покрывается мурашками, но не от холода, но от предвкушения чего-то неизвестного. А впрочем, какого еще предвкушения, если с лета у нас с братом ничего не было? Но обо всем по порядку.              Сейчас ноябрь, мы с родителями наконец закончили переезд и познавали прелести жизни в мегаполисе. Поначалу мы с братом хотели съехать от родителей — негоже двум молодым людям в 20 с лишним лет торчать в родительском доме, — но быстро откинули эту идею: родители буквально поселились на работе, а виделись мы разве что по выходным, да и то не всегда. Так что необходимость жить отдельно отпала сама собой.              Что насчет наших «отношений» с братом? Насчет этого есть хорошая новость и плохая. Я начну с плохой: у нас не было ничего, кхм-кхм, интересного. Тогда нашему сладострастному безумию поспособствовали летняя жара, алкоголь и, простите за нескромность, жесткий недотрах у моего младшенького, которому было уже все равно куда пристроить свой член. Почему-то летом он становился озабоченным, как с цепи срывался. Но после переезда он перестал затрагивать эту тему и даже намекать на что-то интимное. Звучит не очень, да? Но ведь я сказал, что есть и хорошая новость: я получил карт-бланш на тело. О чем я, спросите вы? А я отвечу: брат перестал стесняться оголяться передо мной. То есть он и раньше был без комплексов и ему ничего не стоило щеголять по дому в трусах после душа, но теперь, зная мою тайну, он самым наглым образом стал делать это в дневное время — и не просто так. Похотливому засранцу нравилось, как я пожираю его взглядом, он без тени смущения позволял прикасаться к нему, мы даже обнимались без футболок — фантастическое чувство! — но при всем этом он как будто перестал хотеть чего-то большего. Пару раз я спрашивал его, но ответ был одинаков: нужно время, чтобы уложить это в голове. Прошло почти полгода, а у него все еще что-то не укладывалось. Подруга советовала мне выпить с ним побольше и повторить высший пилотаж, но теперь я хотел остаться в трезвом уме и посмотреть, что из этого получится. Кроме того, моего брата невозможно напоить до невменяемого состояния, он не теряет сознание и отдает себе отчет даже будучи совсем в хлам, но задумка в том, алкоголь делает его развратным до неприличия: он будет хотеть близости, вот только причиной тому буду не я, а спирт в крови. Меня это не устраивает. Тогда, летом, страсть затмила мне разум, но сейчас я как будто хотел большего. Нет, не романтики, я не из таких. Моя подруга упрямо твердила, что в глубине души я люблю брата как парня, а я еще упрямее отвечал, что меня интересует только его тело. И все же теперь я хотел большей эмоциональной вовлеченности. Чтобы не «напились и переспали», а «находясь в ясном уме и трезвой памяти, взаимно захотели, разделись и переспали». Да, я зануда, знаю.       — Разморозка прошла успешно? — спросил я, когда мы немного согрелись. Стало даже жарко, потому брат откинул одеяло и мы просто лежали рядом в одних трусах: он — на спине с закинутыми за голову руками, я — на боку, одной рукой подперев голову и любуясь его телом, а другой поглаживая его живот.       — Знал бы, что в городах так холодно, запретил бы родителям продавать наш дом. Мне не хватает камина.       — Брось, не так уж и плохо. Хотя я скучаю по нашей реке.       Беседа покачивалась между непринужденным разговором и мягким смехом. Мы обменивались историями из жизни, воспоминаниями, глупыми приключениями из детства. Это не стало чем-то будничным, вовсе нет. Скорее наоборот — после летних событий мы стали разговаривать еще меньше. Но молчание чудесным образом сблизило нас. Слова были излишними, когда мы находили уют в тишине и бессловесном понимании. В наших редких объятиях была безмятежность и свобода быть собой, никаких масок и притворств.       Но мы давно нуждались в разговоре. И с каждой минутой, проведенной вместе, мы чувствовали, как невидимые нити притягивают нас ближе друг к другу. Мы были готовы открыть свои души и поделиться своими самыми сокровенными моментами. Мой брат тоже это чувствовал, потому что неожиданно произнес:       — Я все думаю о том, что случилось летом.       Это было так неожиданно, что моя рука, лежащая на его животе, судорожно сжалась, царапнув ногтями кожу. Брат поморщился от боли, но мне сейчас было не до этого.       — И как? Уложил у себя в голове? — Я честно старался убрать сарказм из голоса, но явно не преуспел, о чем меня уведомил тычок под ребра.       — Не язви. Я просто не знаю, что из всего этого пугает меня больше.       — А что тебя пугает? Я составлю список.       — То, что у меня был... интим с парнем.       С трепетом я прикоснулся к его телу. Мои пальцы легко скользнули по гладкой после душа коже. Я думал над его словами, лениво очерчивая его мышцы, исследуя каждый участок любимого тела.       — Я тебе уже говорил. То, что мы сделали, не превратило тебя в гея. Дать в рот парню — вполне нормально, в Древней Греции почти все так делали, а сейчас их считают великой цивилизацией.       — Не за это ведь их такими считают. Мне кажется, ты так утешаешь меня, но мне уже трудно в это поверить.       — Почему?       — Потому что мне понравилось.       Стараясь не выдавать удивление, я продолжал свои ласки, совершая мягкие массажные движения, скользя по ребрам и твердому животу с мягкими прозрачными волосками. Я знал, что брата это успокаивает и вводит в некий транс, потому прикасался к его коже с нежностью и заботой, изо всех сил стараясь подарить ему чувство расслабления и блаженства.       — В этом весь смысл, разве ты не понимаешь? В том, чтобы тебе понравилось. Зачем сосать кому-то, если ему не нравится?       — Логично, — усмехнулся мой младший, — но дело не только в этом. Я был не просто с парнем, а со своим старшим братом. И не с каким-то там троюродным, а с родным. Тебя это не парит?       — Не парит.       Он приподнялся на локте и с сомнением заглянул мне в глаза.       — Тебе нормально брать в рот у меня?       — Мне нормально хотеть доставить тебе удовольствие.       Мой ответ его устроил, и он снова откинулся на подушки. Но и мою руку не оттолкнул — хороший знак.       — Почему тебе это важно? Типа почему ты не можешь заниматься этим с другими?       — Не возбуждает.       — А со мной возбуждает?       — Ты даже не представляешь.       Мои пальцы продолжали изучать его тело, каждую его линию, выпуклость и изгиб. Я ощущал его теплоту и словно наяву видел энергию, которая постепенно зарождалась в его широкой груди и растекалась по всему телу, особо ярко концентрируясь в паху. От этого всё внутри меня наполнилось желанием, но я не смел прикасаться к нему там, пока он сам не попросит. Важно не напугать его, пока он в таком уязвимом состоянии.       — И все из-за того, что мы братья? Тебя типа тянет на табу? Ты фетишист, все дела?       — Разве это плохо? Да, мне приятно делать это для тебя. Но также приятно, что это именно ты. Здесь. Со мной. Меня ни один парень так не привлекал.       — Смотри не влюбись.       — Шикарная история для «Нетфликса».       — Бля, пошел ты, — брат рассмеялся во весь голос.       Мы помолчали немного, хотя и нельзя сказать, что время было потрачено зря. Медленно и расслабленно мои пальцы спустились от его ключиц к груди, ощутили гулко стучащее сердце. Лёгкое прикосновение к соскам вызвало мягкое возбуждение у брата, усиливая его наслаждение. Я бережно ласкал каждый контур его тела, словно изучая скульптуру. Ощущал каждую дрожь, которая проходила сквозь него.       — Сколько это будет продолжаться? — спросил он спустя время.       — Ты хочешь прекратить? — я слегка приподнял руку. Мне стало неловко, что я где-то мог перегнуть.       — Я не об этом. — Видя мое замешательство, брат сам взял мою руку и положил себе на грудь. — Что ты будешь делать, если... если у тебя появится девушка?       — Смешно.       Он снова ткнул меня под ребра. Я не выдержал и ткнул его в ответ. Разговор прервался минутой дурачеств, как в детстве. Насмеявшись и отдышавшись, брат вернулся ровно к тому месту, на котором мы прервались:       — Тогда парень. Что будешь делать, если он у тебя появится?       — У меня он есть.       — Я не про того, к которому ты ходишь спускать после меня. Я про...       — Отношения?       — Ну типа.       — Меня устраивают отношения с тобой.       — Эй, у нас нет отношений, — брат шутливо пригрозил мне пальцем. — Не втягивай меня в свою гейскую тему. Мы просто... ты просто...       — Просто сосу тебе, окей. Но все равно у нас есть братские отношения. И мы любим друг друга. Чего мне должно не хватать?       — Романтики, поцелуев, свиданий, чего-то вроде семьи.       — Ты — моя семья. Другого я не хочу. Меня устраивает то, что есть между нами. Устраиваешь ты.       Мои руки ощутили твердость его ключиц. Мне захотелось припасть к ним губами, но сейчас был не лучший момент.       — А если я сам найду девушку? Постоянную, а не... как обычно.       — Решил взяться за ум? — съехидничал я. — Тебе решать. Вдруг она будет не против. Некоторые девушки любят такое.       — Фу, ты больной, — он весь съежился, явно представив, как его, натурала до мозга костей, уличат в чем-то подобном. — Ну разве что моя девушка захочет посмотреть. А то и поучаствовать.       — Не впутывай меня в свою натуральскую тему.       — Рофла не выкупаешь, — закатил глаза брат. Каким же сексуальным он был в этот момент.       — Что-то придумаем. Я буду рад просто позалипать на тебя, так что не забывай щеголять по дому в одних трусах. Или без них.       — Что может быть хуже, чем смотреть на губы, которые не можешь поцеловать? — тоном мудреца спросил брат. — Только смотреть на член, который не можешь отсосать.       Мы вместе посмеялись над этой глупой шуткой, хотя я про себя отметил, что в моем случае это не такая уж шутка.       — Я, кстати, немного почитал про вашу тему.       Меня это напрягло. Если он добрался до некоторых дремучих ЛГБТ-форумов, то мог откопать там такое, что недолго и поседеть.       — И зачем? — как можно безразличнее спросил я.       — Интересно было узнать, чем ты живешь, — брат пристально наблюдал за мной, из-за чего я почувствовал себя на допросе. Он как будто подбирался к чему-то, а я не мог взять в толк, с какой стороны будет удар.       — И как? Что выяснил?       — У вас разные роли в постели. Всякие активы, пассивы.       — Тьфу ты, — мне стало смешно слышать от брата такие слова. Раз он так зелено рассуждает, то я могу быть спокоен: до дремучих форумов он не добрался. — Ну да, есть такое.       — И что к чему?       — Слишком сложно для твоего ума? Если совсем по-простому, чтоб до тебя дошло: тот, кого ебут — пассив.       — Пиздец. Я вообще-то догадался, просто хотел узнать мнение эксперта.       — Эксперт тебе скажет, что чаще всего мы универсалы.       — Это типа... полный привод?       Мы рассмеялись. У моего брата почти начали получаться меткие гейские шутки. Вдруг для него не всё потеряно?       — А ты кто?       Ах, вот оно что. Он начал настолько издалека, чтобы спросить меня об этом. В нашем радужном обществе водился такой грешок, что про роль в постели порой спрашивали раньше, чем узнавали имя. Спасибо брату, что вытерпел почти полгода, набираясь смелости.       — Для нас с тобой без разницы. У нас все равно нет секса. Ну, более... классического. Это применимо в нем.       — Это можно обозначить и в отсосе, — задумчиво заметил брат, почесав подбородок. — Тогда получается, если ты мне сосешь...       — Да, да, тогда ты актив в наших «отношениях», я рад, что ты пришел к этому глубокомысленному выводу.       — Но с тем... ну, с тем парнем у тебя не так?       — С ним — нет.       — Почему именно со мной тебе захотелось... быть снизу?       — Вопрос философский, — не скрывая язвительности, ответил я, — и ответа у меня нет. Когда я осознал влечение к тебе, я уже четко видел, как все должно быть и кто на каком месте будет.       — И ты не думал, почему так? Почему с другими парнями всё иначе?       — Другие — никто. А твое удовольствие для меня превыше собственного.       — От таких слов я и обнаглеть могу, — улыбнулся брат.       — Я не против, — улыбнулся я в ответ.       — Знаешь, — проговорил он, — я все напрягался, что когда-нибудь ты попросишь меня сделать для тебя то же самое.       — Не попрошу. Мне это может сделать мой партнер. — Я никогда не называл темноволосого мальчика своим парнем, чтобы не обманывать себя и не давать надежду ему. Мы просто трахались, мне это было нужно, чтобы отвлекаться от мыслей о брате.       — Любишь чувствовать власть над ним в этот момент?       — Не знаю. Наверное, да, люблю. Ему это нравится.       — А со мной ты сам в подчиненном положении. И ничего не получаешь от меня взамен.       Мне определенно не нравилось, куда он клонит.       — Так сложилось.       — И тебе по кайфу?       — Заткнись. Мне просто нравится процесс.       — А я думаю, что тебе нравится не только процесс.       — С чего ты взял?       — А ты подумай. Физического удовольствия ты не можешь получить. Его получаю только я. Получается, что ты кайфуешь... по-другому. От самого факта, что доставляешь кому-то удовольствие.       — Не кому-то, а тебе. С кем-то другим такое не прокатит.       Насчет физического удовольствия он все-таки неверно сказал. В тот момент на пляже, когда член брата проскользнул мне в горло, я испытал некий необычный вариант физического наслаждения, как будто открылась новая эрогенная зона. Его горячий член заполнил меня, я не мог дышать, а рука брата уверенно прижимала мой затылок к промежности и не давала вырваться. Когда он отпустил меня, от моих губ к его члену тянулась тонкая ниточка слюны. В этом было что-то особенное. И я хотел бы испытать это еще раз. Даже сейчас, вспомнив это, я ощутил, как внизу у меня всё отвердело.       — Но тогда, на пляже, я пару раз... хм, перегнул палку, — брат тщательно подбирал каждое слово, отчего было видно, что теперь уже он беспокоится о том, как бы не вывести из равновесия меня. Мы поменялись местами. От такой взаимной поддержки и заботы друг о друге у меня защемило в сердце. — Я перевозбудился, мне было сложно себя контролировать. Я мог быть чересчур настойчив или груб. Но ты не остановил меня. Я бы так не смог.       — Тебе и не нужно.       — Но тебе зашло. Ты сам хотел. Выходит, с твоим парнем тебе нравится чувствовать свою власть над ним. Но со мной ты хочешь чувствовать уже мою власть над тобой.       Я не думал, что этот засранец начнёт копать настолько глубоко. Но я и сам не мог отделаться от этих мыслей после всего, что произошло на пляже. Брат действительно перегнул палку, но я не только стерпел это, мне еще и понравилось. Мне было приятно, что он взял инициативу в свои руки и начал всё делать сам. Может, я хотел этого и раньше? Быть в подчиненном положении с братом, делать всё, что он захочет, ублажать его как он скажет, в любое время, в любом виде. Я вообще-то любил кротких и послушных парней. Но в какой момент времени я сам стал таким? И почему это проявилось только с братом?       — Ты влезаешь в дебри, — вздохнул я. — Все проще, чем тебе кажется.       — Ну ладно, — слегка разочарованно протянул брат, как будто его это задело. — А если бы я захотел пожестче?       — «Если бы» или уже захотел?       — Просто ответь.       «Как ТЫ хочешь, так и будет. Только ТВОИ желания имеют значение».       — Разберемся по ходу дела, — уклончиво ответил я. — Попробовать можно, если что — просто остановимся.       О нет, мы не остановимся. Что бы ни случилось, придется дойти до конца. Мой брат должен кончить. А моя обязанность — обеспечить ему это. Других вариантов быть не может.       — Но я все равно не знаю, получится ли у нас... те летние дни теперь кажутся сном. Жара, выпивка... я больше не хочу делать это под градусом. А на трезвую голову это слишком...       — Тебе противно?       — Не то чтобы... то есть мне не противно быть рядом с тобой, но если посмотреть со стороны, то это аморально.       — Ой, тебе ли рассуждать о морали?       — Бля, да пошел ты! — захохотал брат. Напряжение рассеялось, всё снова стало хорошо.       — Раз мы вернулись к началу, а карт под рукой нет, можно использовать некоторые... подручные средства.       Мои пальцы медленно спустились ниже и замерли в области паха, приблизившись к границе недозволенного. Наши взгляды на мгновение встретились. Мои движения стали более настойчивыми, хотя все еще нежными.       — Ты что, хочешь...       «Я хочу дать тебе удовольствие, угождать твоим желаниям».       — Нет. То есть не совсем. Это можно сделать... менее пошло.       В глазах брата заблестели искорки веселья.       — Ты типа подрочить мне хочешь?       — Могу.       Его дыхание становилось тяжелее, и я знал, что мои прикосновения пробуждают в нем все более запретные фантазии.       — И больше ничего? — как будто с надеждой спросил он.       — Ничего, если только сам не захочешь.       — А ты сам хочешь?       «Без разницы, — подумал я, — доставлять тебе удовольствие — мой долг. Я сам на это подписался и уже поздно сдавать назад».       — Если захочешь ты, то я подумаю, — ответил я. Брату ни к чему знать всё.       — Валяй, — нарочито безразлично произнёс он, но я физически ощутил, как учащается его сердцебиение.       Мои пальцы медленно спустились по его телу, и я видел, что каждое касание приносило брату новые волны возбуждения. Моя рука ласкала каждый контур его торса, словно творя искусство. Прикосновения утратили невинность и с каждой секундой становились все настойчивее и глубже, открывая перед нами двери к бесконечным ощущениям.       В моей голове молотом стучала мысль: «Я хочу удовлетворить тебя, я буду продолжать, пока ты не достигнешь вершины наслаждения, пока ты не содрогнешься от удовольствия в моих руках».       Я начал с нежных и легких поцелуев в области бедер и живота, сквозь ткань серых боксерских трусов поглаживая и ощупывая твердеющий член. О, как мне его хотелось! Я потянул за резинку и стянул ненавистную ткань с братских бедер.       Обнажившись ниже пояса, брат почувствовал себя уязвимым, я понял это по тому, как одеревенели его мышцы под моими пальцами. Я лег рядом, свободной рукой приобнял его, прижался к нему и продолжил поглаживать его тело с нежностью и заботой, прогоняя прочь чувство его страха, слабости, неловкости. Наше интимное путешествие продолжалось, каждый миг пробуждая новые эмоции и ощущения, погружая их в водоворот наслаждения, в котором я хотел бы остаться навсегда.       — М-м... — простонал брат, хотя я даже не успел прикоснуться к нему в особо чувствительных местах.       Но мне не нужны были слова, чтобы понимать самого близкого мне человека. Мои пальцы уверенно спустились ниже, к области паха. Я продолжал нежные ласки, прикасаясь к этим чувствительным участкам с осторожностью и заботой. Его тело было полотном, на котором я воплощал искусство удовольствия. Я бережно прикоснулся к его члену и обнажил головку, уже поблескивающую от первой капли смазки. Как же мне нравилось, когда мой братик течёт. Проведя пальцем по уздечке, я спустился по стволу члена и легкими движениями помассировал мошонку. Брат извивался в моих руках, его тело реагировало на каждое движение, покорно отдаваясь безудержным волнам страсти. Он судорожно сжимал простыни, из груди вырывались тихие постанывания, которые он был не в силах сдержать. Я прислушивался к каждому его вздоху, жесту, звуку, чтобы все сделать идеально, и с каждым движением мои ласки становились все более жадными и интенсивными. Мы словно были окутаны вихрем энергии, поднимаясь все выше и выше, погружаясь в водопад исступленного блаженства.       — Помедленнее, — сквозь стоны попросил брат, когда его тело свело судорогой.       Я прильнул к его обнаженному торсу и уткнулся носом в шею. Услышав его одобрительный стон, я прикусил его кожу в области ключицы, поспешно зализал укушенное место и прильнул губами к его шее. Такого у нас еще не было. Это было похоже на... прямо-таки на секс по любви.       Наше дыхание смешивалось, звуки страсти наполняли комнату мелодией искушения. Брат был не в силах сдерживать стоны, угодив в плен эротического экстаза, что уносил его все дальше и дальше, погружая в пелену удовольствия, доставить которое мог только я. Это мгновение нашего сближения было чем-то особенным, магическим. Моя рука продолжала танец на его теле, принося ему то запретное удовольствие, которого он жаждал.       — Я хочу, чтобы ты...       Рука брата резко потянула меня к себе и вот я уже распластался поверх него, вдавливая его тело в кровать. Мой окаменевший в плену трусов член прижался к его — обнаженному. Я без слов понял, чего хочет брат. Обхватив руками его сильные плечи, покрывая его шею мокрыми поцелуями, я прижался еще теснее и мы стали синхронно двигаться, потираясь друг об друга в области промежности. Мое тяжелое дыхание и сдавленные стоны брата слились в одну мелодию страсти, заполняя комнату пошлыми звуками удовольствия. Весь мир для меня сузился и словно был заключен в пышущее жаром тело брата, взмокшее от страсти и похоти.       — Быстрее, — отчаянно простонал он.       Мы двигались в синхронном ритме наслаждения, словно качаясь на волнах в шторм. Его тело откликалось на каждое мое прикосновение, на каждый укус на шее. Моя рука скользнула между нашими влажными телами к паху брата, и я ощутил, как он вздрогнул от удовольствия. Ослепленный наслаждением, краем уха я улавливал его приглушенные стоны, которые усиливались с каждым прикосновением. В этом моменте наших сливающихся тел я ощущал полную гармонию, нашу взаимную привязанность. Этот момент нашего интимного сближения стал чем-то неповторимым, магическим. Мы тонули в океане наслаждения, до остатка отдаваясь этой безумной симфонии страсти.       — Не останавливайся, — прошептал брат мне в ухо. — Я почти... почти...       Мгновение нашего первого синхронного оргазма стало взрывным и ярким, погружая меня и моего младшего брата в безумный экстаз. Отклик его тела проявился в судорогах и глубоких вздохах, что вырывались из его быстро вздымающейся и опадающей груди. Я крепко сжимал его в объятиях, ощущая жар его эмоциональной и физической разрядки. Я чувствовал, как его сильное тело вздрагивало подо мной в экстазе. Вихрь чувств уносил его разум далеко-далеко, а я был счастлив, что смог подарить ему эту кульминацию блаженства. Наша связь, укрепленная этим взаимным удовольствием, стала еще более тесной. В этом коконе из молчаливого взаимопонимания, где время остановилось, мы позволили себе быть уязвимыми друг перед другом. Взгляды, полные наслаждения и осознания произошедшего, устремлялись друг к другу.       Вырвавшись из плена сладкой истомы в реальный мир, мы отлипли друг от друга и легли рядом. Я взбил подушку так, чтобы моя голова была чуть повыше: мне хотелось наслаждаться телом брата, гордиться проделанной работой. Его грудь тяжко вздымалась, торс влажно блестел от пота, красивый животик усыпали жемчужные капли спермы. Мне безумно хотелось наклониться и пройтись языком по животу брата, нежно облизать опадающий член, но в этот раз пришлось сдержаться, чтобы не смутить его еще сильнее, ведь он становился таким уязвимым после оргазма. Когда-нибудь я буду всё это делать без зазрения совести, но пока еще слишком рано, он должен привыкнуть к тому, что наша близость становиться неотъемлемой частью его жизни.       — Охуенно, — одними губами произнес брат, приоткрыв глаза и встретившись со мной взглядом.       — Теперь тебе будет легче уложить это в голове? — улыбнулся я, проведя пальцами по его широкой грудной клетке.       — Теперь да, — улыбнулся он в ответ.       Мы сохраним за собой огонек страсти, который будет гореть в наших сердцах. Это только начало нашего путешествия в мир близости и наслаждения. Теперь мы готовы идти дальше, открывая новые грани нашего взаимного влечения и любви.