Перед грозой

За время пребывания вдали от Западной Гавани и работы над восстановлением крепости Лаура много раз представляла, как сможет показать отцу результаты своих трудов. Она ждала возможности подняться с ним на крепостную стену, показать главный зал, рассказать о приключениях – разумеется, не всё: смертельные опасности можно и преуменьшить, чтобы не заставлять его излишне беспокоиться. Тогда и выслушивать нравоучения не придётся. Бывалый рейнджер и сам мог рассказать много захватывающих историй, но всё-таки не хотел, чтобы приёмная дочь была обречена повторить его судьбу. Ей хотелось дать повод гордиться приёмной дочерью, или хотя бы получить от него похвалу – редкую, и оттого ещё более ценную. Но когда Дэйгун всё-таки покинул Гавань, чтобы обосноваться в крепости – разговор, что Лаура ожидала, никак не складывался. Отец вроде бы слушал её, но мысли его были далеко – она это видела. Поэтому и рассказ о суде, и новости от Дункана – одинаково вязли в неловкой тишине и паутине недосказанности. Они сидели за столом в таверне, и Лаура украдкой косилась на прозрачное стекло – как раз недавно поставленное в замену разбитого – ближайшее окно выходило в сторону библиотеки. Знакомого силуэта за стрельчатыми витражами башни было не рассмотреть, но она знала: Сэнд весь день проведёт за книгами, и отвлекать его, чтобы познакомить с Дэйгуном – не очень подходящий момент. – Как, ты говоришь, вы познакомились? – отец отставил кружку и внимательно посмотрел на дочь. Лауре в этот момент захотелось съёжиться под этим взглядом, что был ей отлично знаком с детства. Она неожиданно поняла: рассказы о приключениях откладываются на неопределённый срок, потому что её ожидает нечто более важное, а именно – серьёзный разговор. Всё говорило об этом: выражение лица, жесты, осанка. Спрятаться ей некуда, но она упрямо приосанилась. Лаура уже не маленькая, и теперь ей найдётся что ответить, но вот беда: если в детстве она всегда примерно знала, за что именно её будут отчитывать, то сейчас – не имела ни малейшего представления. Тем более – не могла предположить, причём тут Сэнд. – Он держал лавку магических диковинок, недалеко от Фляги. Я при случае зашла, из любопытства – и Сэнд мне сразу понравился: образованный, воспитанный, но держался он обособленно. Позже предложил помощь: с осколком, с избавлением от ложных обвинений... – Ты не уточнила, о ком я. Лаура осеклась. Правда – не уточнила: вопрос мог относиться к кому угодно. В первую очередь она безотчётно подумала именно о Сэнде. Интересно, почему? Ответ лежал на поверхности: именно Сэнд уже долгое время занимал её мысли. – Это имя часто встречалось в твоих письмах, а сейчас не упускаешь возможности его упомянуть. Я понимаю: твои новые знакомые не обязаны мне нравиться, но я лишь хотел напомнить тебе о благоразумии. – Так вы, – Лаура постаралась не выдать своих панических подозрений, – уже успели познакомиться? – Обменялись парой слов в качестве приветствия, не более. Подозрительный тип: не понять, что у него на уме. Дэйгун никогда не отличался излишней эмоциональностью, и неловкость, которую он испытывал, заметить со стороны было трудно – но не для дочери. Она чувствовала за собой обязанность успокоить его. – Не тревожься, пап. Я не потеряю голову, если ты об этом. – Очень надеюсь, – Дэйгун наконец вздохнул, будто свалил с плеч тяжёлую ношу. – Кстати, если уж мы об этом заговорили... Как там твоя знакомая? Всё ещё не переехала? – Что? – Дэйгуна поразила и возмутила такая наглая смена темы. – Вот маленькая нахалка – о таком спрашивать! “Не такая уж и маленькая: выше тебя почти на фут, а то и на полтора”, – Лаура не успела подавить смешок, но озвучивать этот очевидный факт всё же не рискнула. Дэйгун, как ни странно, тоже улыбнулся ей. – Всё забываю, что ты уже, – он замешкался: нужное слово подобралось не сразу, – взрослая. – Тебе не стоит волноваться, – повторила Лаура. – Ты будешь мной гордиться, обещаю. – Уже горжусь, – признался отец. Неловкость в его словах окончательно исчезла: должно быть, разговор принёс ему облегчение. – Но волноваться за тебя это не мешает.