Путёвка в другую жизнь

      Девушка хотела бы, чтобы последующие дни смазались в сознании, отпечатались на подкорке лишь мелькающими слайдами. Но, увы, вынуждена была помнить всë. Макс наказал ей тренироваться, чем она усердно и занялась. К сожалению, без такого банального стимула как еда, дело продвигалось куда медленнее. Попытки контроля собственных сил выпивали энергию из тела, осушали и без того убогий организм. Голод никогда не был настолько ужасен, он буквально сжирал еë изнутри. Оставалось только скрипеть зубами и терпеть.       Парень же терпел боль, миссис Петерсон явно почувствовала приток решимости дочери и намерилась зарубить такой внезапный порыв на корню. Но напрасно. Теперь она никогда не была одна, с ней всегда находился тот, кто поймëт, разделит страдания и утешит. И, женщина даже способствовала успеху их дела, хоть и сама не сознавала того. Самобичевания подстëгивали обучение, помогали девушке чуть лучше прочувствовать дар, отчего та делала первые успешные шаги в его освоении. К исходу нового дня бумажка не просто двигалась, она филигранно извивалась и выделывала пируэты, закручиваясь вокруг своей оси. Но эта была лишь одна маленькая победа.       Оставшиеся часы они пытались погнуть прут на окне, что никак не выходило, однако это не мешало милому собеседнику оттачивать педагогические навыки на хозяйке тела: — Давай Магда, я в тебя верю, ещë немного!       Та лишь шипела проклятия, отчаянно стирая руки о ржавый металл: — Как я это, по-твоему, вообще должна сделать? — просипела девушка, конечности которой ломились от ноющей боли, не столько от нагрузки, сколько от истощения. — Не можешь визуализировать, значит, будешь работать руками, давай-давай, не отлынивай.       На последнем слове ноги подкосились, а сама она безвольно повисла на пруте. — Хотя знаешь, можно и отдохнуть.       Она молча сползла по стене, ударившись коленями о короб. Путь до ставшего уже родным угла в сыром подвале, казался испытанием на стойкость. — Я больше не могу, Макс, не получается. — Что за пессимизм? Если сегодня не выходит, значит, выйдет завтра. — Да... Наверное. — По крайней мере, с левитацией происходило то же самое, может ей просто нужен был небольшой заряд энергии, но до того кажется, пройдёт ещё целая вечность.       Узница распласталась на старых тряпках, сворачиваясь в клубок. Хотелось заснуть, чтобы ускорить наступление утра. Жаль, но мешало обострëнное чувство пустоты в желудке, да гроза за окном. Опасения подтвердились, почти что вторые сутки за тучами не видно солнца, а раскаты грома постоянно заставляли её инстинктивно вздрагивать. Может, просто природа прониклась страданиями девушки.       Перескакивая между мыслями, фантазиями и действительностью, она проморгала момент, когда глаза безвозвратно закрылись и звуки тихого сопения стали изредка прерываться теми, что главенствовали снаружи. Пришедшая пятый раз за сутки женщина, огорчëнно развернулась при виде уморенной дочери. К счастью, пока она не подозревала подлинных причин такой глубокой усталости.       Магда научилась сносить боль, ничего не оставалось, кроме как приспособиться к ней. Иногда могла отрешаться от мира, чтобы и вовсе притупить еë. Всë лучше, чем лишиться рассудка, хотя порой и казалось, что этот факт свершился уже давно. Макс оказался в более уязвимом положении, столь знакомые обстоятельства вызывали животный гнев. Неодолимый соблазн сорваться, взять силы полусображающей Магды и сломать череп женщины о бетонный пол. Он был знатоком радикальных решений, но обещание ограничивало свободу. Не хотел показаться пустословом и похоронить те крупицы доверия, что ему оказывала девушка. Во всяком случае, теперь у жертв есть преимущество, их двое. И голосу не нужен сон, он будет обдумывать план, пока подопечная пребывает в царстве Морфея.       Неудачи постигали его не только в обучении контролю, но и в собственных попытках использовать дар, чужой дар. Парень мог взять инициативу на себя, но лишь в стрессовых для организма ситуациях, весьма стрессовых. Также, кое-что способен он проделывать и пока ученица спит, правда ограничивались возможности простейшими фокусами. Если бы не это, то он и сам бы погнул злосчастный браслет на лодыжке. Имитация боли и повреждений не помогали, словно организм точно знал, что настоящей опасности нет. Добровольная передача тоже, казалось, не работала, скорее всего сама Петерсон неосознанно противилась тому. Как никак, но начало их партнëрских отношений не заладилось, позже он конечно постарался это исправить, убедить её в подлинности благородных побуждений. Но осадок было уже не убрать. Вся вера оставалась на то, что та сможет освоить трюки сама.       После стольких лет в аду, он чувствовал невероятное воодушевление. И чем ближе они становились к заветной цели, тем больше Макс думал о том, как признаться девушке, что изначально не планировал покидать её тело. ***       Из-за темени сложно было различать смену дня и ночи, но парень всë же умудрялся это делать, не то, чтобы очень точно, но приемлемо. Утро сразу не задалось. Состояние Магды не улучшалось, скорее наоборот.       Она долго спала, сколь он не пытался, не смог вырвать её из цепких лап кошмаров. Наличие последних не было для голоса секретом, девушка часто кричала во снах или что-то неразборчиво бубнила, это уже даже перестало его тревожить. Скоро всё закончится, ещё совсем немножко, она же как-то продержалась здесь год.       Последним фактом поделилась с ним сама Магда, достала из мыслей социальной работницы. С момента её юридической смерти прошло чуть более года, на то же намекало поздравление брата. На дворе стоял апрель две тысячи шестнадцатого, восьмое число. Также она призналась, что если раньше жизнь на ферме, в отдалении от людей, хоть с минимальной, но свободой была и правда жизнью, то после, перестала её напоминать вовсе. Это не могло не радовать Макса.       Наконец, пленница распахнула глаза, судорожно вдыхая очередную порцию кислорода. Она рассеянно огляделась по сторонам, будто проверяя, нет ли в подвале никого, кроме её самой, ну, по крайней мере имеющего тело. Убедившись в том, облегчённо опустилась обратно, слегка морщась. Проступивший холодный пот раздражал не заживающие язвы на спине. От участившихся самобичеваний, эта часть тела стала одной зияющей раной. От малейших движений, вставшая колом одежда отлипала от кожи, не самые приятные ощущения.       Вдруг, голос ощутил гнев, не свой. Девушка одним рывком придала себе полувертикальное положение, поднималась на ноги, опираясь на бешено дрожащие руки. Их же мгновением позже она вскинула к оконной решетке. — Магда — Запоздало окликнул он. Но она не слышала. Или делала вид.       Странная тяжесть обременяла сердце, сверкнула молния, на миг освещая пространство и застывшую на лице гримасу. Бесплотные путы потянулись от всей её сущности, оплетая ненавистное железо, мгновением позже, повинуясь воле, они рванули его. Петерсон упала на колени. Ничего. Кулаки обречённо ударили в бетон, до тупой боли в костяшках. — Магда! — Напряженная рука застыла в паре сантиметров от пола, она глубоко дышала, пытаясь побороть неадекватный порыв. Мысленный вскрик вернул её к реальности. — Хватит, такими темпами, завтра мы не сможем двигаться. Одни сутки, всего одни сутки, пожалуйста.       Девушка стыдливо понурила голову, и прохрипела, почти что, задыхаясь от злобы: — Я больше не могу. — Знаю. Чувствую. Но нужно потерпеть.       Она сокрушённо завалилась на живот, распластавшись на ледяной поверхности. Однако продолжалось это не больше минуты, понимала, что застудить себе что-нибудь не самая лучшая идея. Вернувшись на подстилку, узница кинула отрешённый взгляд на лестницу. Скоро. Совсем скоро женщина навестит её. — Поговори со мной. — Хм? — Тот прозвучал удивлённо, она всё активнее шла на контакт, оставляя в стороне всякую опаску — Конечно, но о чём? — Расскажи о себе, кем ты был?       В ней снова вспыхнул интерес к этой теме, которую голос старался лишний раз не поднимать. Опасался, что некоторые ответы могут быть восприняты неправильно, помешать делу или вовсе сорвать его. — Макс. Макс Миллер, всего лишь обычный парнишка из Мичигана, в котором проснулись сверхъестественные способности, не более. — Но ты умер. — Верно подметила. — он иронично усмехнулся. — Я не хотела...       Магда волнительно подняла взгляд к потолку, парня поражала её вселенская наивность и эмпатия, в такие моменты даже в нём просыпалась совесть. — Ничего, продолжай, это было давно. — Насколько?       Логичный вопрос заставил задуматься, казалось, что прошла уже целая вечность с того момента. Впервые, Макс понял, что ему давно не двадцать, он старик можно сказать. — Десять лет. — Н-но, как? — Пуля. — Болезненное воспоминание прошило бестелесный череп, это ощущение до сих пор было с ним. В свою последнюю неделю, он уничтожил все пути к нормальной жизни, так глупо и безответственно. — Тебя застрелили!? Это всё из-за твоих...       Девушка почувствовала сдавление в груди, неозвученное повисло в воздухе, очевидное им обоим. Надеялась, что способности не всегда будут тяжким бременем, однако верилось всё меньше. — Можно и так сказать, не понимал, что всё к тому и ведёт, но думаю, это был логичный конец.       Она смолкла, недоумённо хмурясь, её ограничивало лишь скупое понимание того, что расспрашивать человека о его смерти больше положенного — дурной тон. Потому, решила сменить тему. — Когда мы впервые заговорили, ты вскользь упомянул, что эта ситуация выглядит знакомой? — Моя семья тоже не была святой, только не афишировало обратное, как твоя. — М-мать? — Опасливо высказала она догадку. — Нет, я её не знал, умерла, когда был совсем мал. Отец, его брат и много алкоголя. — Прости.       Петерсон стыдливо потупила взгляд, интерес порой заводил туда, куда не стоило бы. Безэмоциональность Макса не сулила ничего хорошего, он не то, чтобы умело прятал свои чувства. — Без обид. Просто, давай о чём-то другом.       Она кивнула, закусывая нижнюю губу, хотела поговорить о многом, но начать всегда сложно. Наконец, подходящая мысль заискрилась в сознании. — Я подумала. Если мы выберемся... — Когда — Что? — не понимающе произнесла девушка, чью мысль так внезапно сбили. — Ты хотела сказать: «когда мы выберемся»? — Да, точно. — Слегка улыбнувшись, она оценила подколку. — Так вот, я даже не доучилась, что я буду делать, где достану деньги, я...       Громкое «Тссс» вновь перебило её, уже начинающую заикаться. — Пока не нужно об этом беспокоиться. Поверь, власть не пропускает такие события мимо ушей. Когда всё закончится, каждое СМИ в штате будет говорить о тебе ещё по крайней мере неделю. Если не упустить шанс, всё будет хорошо. — Звучит обнадёживающе. Ты уверен? — Абсолютно.       После небольшого затишья, она плотнее укутала замерзающую руку и прошептала: — Макс — М? — Спасибо.

***       Сутки тянулись долго, боль и слёзы всё также пропитывали их, но конец всегда был неизбежен и это главное. Большую часть времени парень успокаивал девушку, пытался удержать на высоте её боевой настрой, и в конце концов слегка развить успех их дела. Хоть она и выглядела как покойница, но всё же была жива внутри.       Голод разбудил еë ни свет ни заря, так что, та уже часа четыре лежала, изредка меняя позы, есть хотелось ужасно. Навестившая еë мать совсем уж недовольно глядела на заметно побледневшую дочь, жаль в этот раз самобичевание не миновало их. Макс только тихо шипел такие ругательства, о которых младшей Петерсон даже думать было стыдно. Избежать водных процедур тоже не удалось, впрочем, следовало это перетерпеть, невозможно поддерживать гигиену в старом запылëнном подвале. Благо напарник ночью отгонял от неë мышей, иначе она вдобавок бы ещë и не высыпалась.       После физических пыток следовало поощрение, вот они снова за одним столом, держатся за руки, мать читает молитву, а Элайджа слегка подняв уголки губ, чуть сжимает еë ладонь. Да, они давно не говорили, он должно быть был рад услышать голос сестры в прошлый раз, хоть и только в своей голове.       Магда несдержанно отделила ложкой кусочек от омлета, вилки были под запретом, что казалось ей бессмысленным. Любой твëрдый предмет становился опасен в её присутствии. Когда животное рвение к пище, понемногу, но угасло, она вновь настроилась на мысленное общение. Брат видимо тоже этого ждал, поймать его «волну» было не столь сложно в этот раз: «Привет. Как ты?»       Мимолëтного взгляда парня оказалось достаточно, чтобы выразить стабильность своего состояния и укор в сторону вопроса. Должно быть устыдился, что он исходит не от него. «Не волнуйся, я в порядке» — Но он не поверил, слишком много лукавства, слишком не убедительно. — «Она стала заходить чаще»       Грубые мальчишеские руки напряглись, он вновь принялся ковырять еду, чтобы не привлекать заслуженного внимания, со стороны о чëм-то болтающих родителей. Сцены насилия мгновенно вспыхнули в голове, пусть и не специально, но Элайджа заставил еë растеряться. Слишком много гнева.       Заметив смятение на её лице, он одними лишь губами прошептал: «Прости» «Ничего. Помнишь о чëм я сказала тогда?» — девушка дождалась еле заметного, утвердительного кивка. — «Ты мне поможешь?»       Лицо парня слегка покраснело, глаза впились в сидящую в метре от них женщину. Его губы на мгновение дрогнули: «Я не знаю». В мыслях нарастало давление, находиться среди них становилось неприятно. «Понимаю. Я спрошу ещë раз вечером, хорошо?»       Он сбивчиво кивнул, нужно было дать ему время обдумать неожиданную просьбу, если тот откажется, Макс найдёт другое решение, она надеялась. Но это если забегать наперëд, пока были и много более насущные проблемы, заниматься которыми ей предстояло остаток дня.       Недовольный взгляд обжигал затылок дочери, принявшейся с новой силой за еду.

***       У неë не выходило. От бессилия слëзы катились по щекам, Миллер уже успел побывать во всех известных девушке состояниях, был заботлив, требователен, зол, жалостлив, отчаян. Ему никак не удалось добиться от неë результата. Оконный прут, составлявший решëтку был уже просто отброшен в сторону. Они перешли на железо, обвивающее ногу плотным кольцом, ни одной вмятинки, всë без толку. Неужели эйфория успеха затмила глаза? Это ужасно разочаровывало, лишало остатков покоя, она больше ни дня не хотела здесь находится, впервые, когда реальная свобода замаячила на горизонте, поняла это чётко и ясно.       Замок щëлкнул и с характерным скрипом, дверь отворилась. Топот каблуков отрезвил разум, она утëрла слëзы истерики, еë ждала боль. Узница быстро сползла к центру помещения, до того, как женщина успела бы на неë накричать за медлительность. Но привычный порядок вещей был разрушен одним хлёстким ударом плети. Он опрокинул её на спину, засвистел в воздухе вспарывая кожу на груди сквозь тонкую накидку. Девушка отчаянно вскрикнула, прикрывая лицо руками, следующий удар обжёг бедро, казалось, что вся округа должна была слышать её протяжный вой. По ноге потекла тëплая жидкость, ей всë никак не удавалось закрыться от боли. Макс огласил сознание умопомрачительным рёвом и столь же резко затих. — Решила испортить Элайджу, адское отродье? Я не позволю, я выбью из тебя всю спесь, я заставлю дьявола встать на колени!       Девушка подставила спину под очередной удар, загрубевшая кожа стойко сдержала испытание, будучи привыкшей к подобному. Однако, когда уже стопу окутало жгучей болью, разум завопил, она не могла этого вытерпеть. Женщина пнула хлипкое тельце, его руки непроизвольно разомкнулись, очередной удар летел прямо в голову. Тогда всë и застыло.       Магда невнятно хрипела на полу, из еë рта тонкой струйкой сочилась кровь. Язык, она едва не откусила язык. Веревки плети увязли в воздухе, миссис Петерсон замерла, уперев в них испуганный взгляд, чтобы в следующий момент издать болезненный стон, ударяясь затылком о бетонный пол. Сильный удар хлыста содрал кожу с еë сухощавого лица, она толком и не поняла, что произошло. Пытаясь встать, но постоянно падая, ей потребовалась минута, чтобы отползти к лестнице, громко скуля. На шум прибежал отец, он увидел их, жену и всë ещë истерично хлюпающую, катающуюся по полу дочь. Очевидно, родитель вновь выбрал не её. Дверь звучно захлопнулась за суматошно удалившимися супругами.       Узница не могла прекратить рыдания, не понимала, как остановить кровь. Уже знала, что глотать еë не имеет смысла, все равно всë выйдет наружу. Лишь когда суета наверху перенеслась на второй этаж, а подвал оказался в абсолютной тишине. Она поняла, чëтко и ясно. Его нет.

*** — М-ак-с — Девушка лежала в своëм укромном углу, ужасно зудящая корочка покрыла язык, шевелить им было почти невозможно, но она не оставляла попыток дозваться до своего друга, он ведь не мог так просто уйти, бросить еë? Не после всего через что они прошли. Но тот упрямо молчал, не высказывая присутствия, а ведь раньше заткнуть его было непросто. Слëзы кончились, она была в ужасном состоянии, осознание того, что уже вечером или завтрашним утром мать вернëтся, заставляло естество биться в судорогах, лишь позже, когда никто за ней не пришëл, а за окном показалась поднимающаяся луна, та смогла ненадолго умерить дрожь. Еë кровь покрывала всë: руки, пол, тряпку, которая заменяла ей одежду. Выбрать положение тела в покое невыносимо тяжело, не было мест, которые бы не болели.       Из полусонного состояния вырвал стук в окно, моральная усталость спряталась в угол, уступая надежде. Опираясь на ноющие колени, пленница всё же смогла забраться на проклятый короб, за стеклом застыл брат. Оказались друг напротив друга, она протирала глаза, от засохших слëз, он же шокировано оглядывал её. Элайджа насильно прикрыл рот рукой, из него едва не выплеснулся весь гнев, девушка лишь помотала головой, призывая того к благоразумию. Она ухватилась за его бурные мысли, внедряясь в поток сознания. «Эл, прошу, ты мне нужен»       Решительный кивок был ей ответом, неожиданно, но она не могла не радоваться тому. «Открой дверь, хорошо? Просто открой»       Парень быстро покинул её поле зрения, как и она его разум. Вот только основная проблема так и не решена, прямо сейчас отягощала ногу. Лишь слегка выгнуть металл, и всего то, ни больше не меньше, чтобы пролезла лодыжка. Макс верил, что Магда может сделать всё сама. Где бы он ни был, не хотелось его подводить.       Узница села на холодный бетон, обводя пальцами контуры кольца. Ей всего лишь нужно вспомнить отголосок чувств, которые она испытывала, при активации способностей, преодолеть эту ментальную стену, которая воздвиглась между ними. Лучшим образом это мог сделать только катализатор всего – боль. Плеть ещë лежала там, на полу, рядом с лестницей. Девушка была уверена, на этот раз всë получится. Оковы падут.