Cafe «Passione»

      Полдень понедельника. И кафе пиздецки переполнено.       — Эй, что ты там делаешь, Аббаккио?! У тебя есть заказы, о которых нужно позаботиться! — в отчаянии крикнул Миста, стерпев гнев ещё одного клиента, недовольного временем ожидания.       — Не твоё дело, мальчик в шапочке! — прорычал светловолосый бариста, отодвинув в сторону стакан, в который заливал шот (один из нескольких напитков, что он отставил в угол своего рабочего места).       — О-о, как раз таки моё! Потому что эти суки орут на МЕНЯ из-за того, что ТВОЯ задница задерживает очередь! — выругался Миста, едва заботясь о том, что "эти суки" услышат его грубость, прежде чем повернуться и принять ещё один заказ.       Боже, удивительно, как они вообще держались на плаву с таким обслуживанием клиентов.       — Прекращай готовить бесплатные образцы и займись своей грёбаной работой. Иисусе, Аббаккио, я думал, ты выше этого, — раздражённо добавил Фуго со своего места; его собственные клиенты начали ругаться на то, что очередь Passione-авто уходит далеко на дорогу.       Чёртов Фуго, он воспользуется любым предлогом, чтобы накричать на кого-то... Хотя он и Миста были правы: Леоне следовало приняться за работу. Час пик в три всегда был той ещё залупой.       Сейчас действительно не лучшее время, чтобы делать что-то в своих личных интересах, но поскольку разум его кишел мыслями о предстоящем перерыве с Бруно, в выполнении обычных заказов не было ничего, что могло бы его отвлечь. Так что кого волнует, если он приготовит между ними парочку лишних напитков, которые могут понравится любителю лавандового капучино? Он сомневался, что наберётся смелости, чтобы отдать их Бруно сегодня, но на случай, если в будущем брюнету неожиданно захочется пить, Леоне хотелось быть готовым к этому в любой момент.       Он посмотрел на часы. 15:20. Ещё десять минут — и никто больше не сможет до него доебаться. Придёт его время. Ну, его и кое-кого ещё. Мысли о свидании преследовали его большую часть недели, настаиваясь, как горький, надолго оставленный чай.       Что если бы Бруно даже не появился?..       Наверное, так и случилось бы, зная его везение. Вся прошедшая неделя была полна упражнений и предвкушения, и, как всегда, когда Леоне Аббаккио чего-то ждал, он должен был разочароваться. Детский восторг от подарка на день рождения? Мать подарила ему носки. Заказ чего-то прикольного по почте? Оно сломалось, оказавшись на пороге его дома. Ожидание выхода новой фирменной помады? Она ему не пошла. Флирт с симпатичным парнем в полицейской академии? Он был гомофобом.       Зачем ему вообще делать всё это: от Лондонского тумана¹ с лавандой и корицей до чёрно-белого мокко, если вскоре оно, вероятно, выльется в канализацию? Он не знал, но какой-то тихий, приторно-нежный голос внутри заставлял продолжать пытаться. Пытаться не разочароваться в Бруно, как во всём остальном в его жизни.       Вскоре он наверстал упущенное и принялся за быстрое выполнение оставшихся заказов. Возрастающая монотонность работы почти начала отвлекать его от предстоящего свидания. Кофе понять гораздо легче, чем людей... С людьми слишком сложно иметь дело. С заданиями же никогда не было проблем, он мог с лёгкостью утонуть в них, как в потёртом кресле и бутылке рома дождливой ночью. Если подумать, Бруно заставлял его чувствовать — АХ!       Почти одновременно — словно невозможно было сказать, что произошло раньше — он ощутил стук по плечу и горячее молоко, ошпарившее руку оттого, как он, видимо, слишком глубоко ушедший в свой маленький мирок, чтобы быть к такому готовым, встрепенулся. Ярость ударила в голову. Он резко нахмурился, уверенный, что его внимание хотел прилечь один из нерадивых коллег.       — Кто из вас, ДЕБИЛОВ!.. — начал было тираду Аббаккио, сжимая только что обожжённый кулак, но вдруг замолк, встретив пару испуганных голубых глаз под встревоженно сдвинутыми бровями.       Раньше сердце Леоне билось быстро, но от того, как оно зашлось при виде Бруно, он вполне мог отъехать в больничку (если, конечно, ожог уже не требовал похода за бинтами и алоэ).       Бруно открыл рот, чтобы сказать что-то, но не успел, опережённый не очень-то желанным гостем.       — Вот чёрт, прости, Абба! — громко прервал его Миста.       Леоне сообразил, что первое впечатление и без того хуже некуда, так что, воспользовавшись появлением тупицы в шапке, бросился к раковине, чтоб опустить руку под холодную воду.       Миста протолкнулся к эспрессо-машине с тряпкой для молока, которого сейчас на столе было больше, чем в кувшине.       — Я подумал, что сделаю тебе одолжение, если пущу твоего ухажёра за прилавок на вашу свиданку!       Рука Леоне и правда пострадала. Сильно. Кожа покраснела и покрылась коркой, пока он вытирал её. Совершенно не соображая, что происходит, от боли и адреналина, он даже не заметил, как Бруно, подошедший к раковине, успокаивающе положил руку ему на спину.       Леоне старался не придавать этому жесту большого значения, но тот факт, что, несмотря на то, каким дерьмовым цирком всё это было, Бруно остался рядом, чтобы успокоить его... Это было... Чувство, которого он не испытывал так давно...       Ещё он отметил, что Бруно ходит очень-очень тихо. Это было чем-то почти волшебным, словно он просто перемещался сквозь стены, когда ему нужно было куда-то добраться.       Со стаканом льда в руке, Аббаккио вздохнул и кивком предложил перенести их встречу из кухни, подальше от его коллег. Фуго и Триш в этот момент бросали взгляды на Мисту, потратившего приличное количество времени на то, чтобы устроить приятное свидание своему ворчливому напарнику, который был счастлив оставить его сейчас.       — Пойдём, Бруно... — всё, что он сказал, прежде чем покинуть свой пост и направиться в дальний угол кафе, к осторожно выбранному столику, что был скрыт от любопытных коллег.       — Подожди, ты не хочешь?.. — начал кричать Миста им вдогонку, но Леоне его оборвал.       — Не надо мне щас твоей херни, Гвидо. Ты уже сделал достаточно, — прорычал он в ответ, прежде чем сесть напротив Бруно, поставив стакан со льдом, в котором держал руку, на колени, чтобы спутник не видел его слабости.       Ох, Господи, как обычно это всё начинается? Леоне давно уже не был на настоящих свиданиях. Запоминающихся диалогов в его случайных знакомствах в барах не было, к тому же он старался заканчивать с ними ровно к пяти утра. Ему никогда не хотелось задерживаться с кем-то настолько, чтобы успеть привязаться. Так что же ему теперь делать?       Наступила ощутимая пауза, вязкое молчание, которое почти утопило их на мгновение, пока Бруно наконец не разорвал его:       — Итак, ам... Расскажи мне о себе! — сказал Бруно. — Для этого ведь устраивают подобные встречи, да?       Боже, он практически прочёл его мысли. В голосе Бруно слышалась лёгкая дрожь, свидетельство возможного волнения, но у Леоне не было сил обращать на это внимание. В любом случае, это ни в какое сравнение не шло с тем, как он нервничал все эти дни.       — Да нечего рассказывать... — пожал он плечами, отводя глаза от немигающего взгляда Бруно.       Он никак не мог этого сделать. Он просто опускался.       Чем он занимался в свободное время? Какое вообще свободное время? Его жизнь состояла из работы, погружения в пьяный ступор, позволяющий забыть о работе, и пробуждения, призывающего взять больше работы, чтобы ему не приходилось думать о своём дерьмовом прошлом. Он не мог рассказать об этом Бруно, чертовски уныло.       Несмотря на грохот мыслей, он выдавил скудное "Э-эм, сначала ты расскажи...", пошевелив рукой во льду, в котором держал её.       — Ну, думаю, я веду довольно скучную жизнь. Но я не ожидал, что ты так быстро дашь мне слово, Леоне, планировал чуть дольше готовить ответ.       Боже, каждый раз, когда Бруно произносил его имя, сердце его таяло, как шоколад на солнце. Он был невероятно хорошим рассказчиком, таким очаровательным. Леоне не мог оторвать от него глаз.       — Хм-м... — казалось, что брюнет дразнил Аббаккио возможностью услышать о его личной жизни, и это работало: тот ловил каждое слово. — Я... Работаю в корпорации Brando, знаешь, интернет-магазин?       Светловолосый мужчина, вопреки волнению, был не в силах скрыть фырканья и кривоватой улыбки.       — Ого, держу пари, ты как сыр в масле катаешься! Миллиарды людей заказывают у Brando, не так ли? — Леоне буквально молил себя изнутри перестать быть таким, блять, язвительным. Прояви грёбаный такт.       — Ну... Да, в клиентах, а не в деньгах... — застенчиво сказал Бруно, оттягивая идеально отглаженный воротник рубашки. — Не пойми неправильно, я неплохо зарабатываю, но у большинства людей, работающих на Brando, дела идут не очень хорошо...       Он замолчал, выуживая новую мысль.       — Я занимаюсь отношениями с поставщиками. Ты ведь знаешь, что все товары не производятся непосредственно Brando? Мы получаем их от сторонних продавцов и предлагаем им часть прибыли от проданного через наш веб-сайт. По сути, моя работа заключается в том, чтобы пятьдесят, или около того, продавцов из моего списка сотрудничали с Brando, неважно каких. На самом деле они продают кучу вещей, один из моих поставляет вообще всё: от японских снэков до ароматизированных презервативов, но главное то, что я заставляю их работать на Brando!       Леоне пришлось сделать усилие, чтобы оттолкнуть подальше вопрос о том, пробовал ли Бруно некоторые товары, которые продавал.       — Иногда бывает тяжело идти против принципов гендиректора, — продолжил тот. — Это всего лишь офисная работа, но у нас есть что-то вроде собственной политики... Мой непосредственный начальник отличный пример человека, который просто бросит банановую кожуру у стола другого работника и будет ждать, пока кто-нибудь уберёт!       Бруно ахнул, словно поймав себя на чём-то.       — Ох, я наверняка до жути утомил тебя! Я ведь говорил, что моя жизнь относительно спокойная, и точно не сравнится со здешней суетой.       Длинноволосый мужчина покачал головой.       — Нет, мне нравится слушать об этом. Это... Умиротворяет.       Напротив, Леоне оказался в восторге от того, что Бруно занимался чем-то приземлённым, вроде работы в офисе. И хотя да, это звучало чертовски скучно, он внимательно слушал. В каком-то смысле он надеялся, что Бруно сможет говорить вечно.       — Ну... У меня есть собака, эм, её зовут Стики, только она меня из дома и вытаскивает!       Бруно наивно улыбнулся, и у Леоне вырвался невольный смешок.       — Стики? Почему ты назвал собаку "Липкой"? — Господи, отчего он всегда звучит так обвиняюще? Должно быть, в нём осталось что-то от полицейского.       Бруно рассмеялся, не обращая внимания на сарказм Леоне:       — Ну, её полное имя Sticky Fingers, но я кратко зову её Стики! Она бордер-колли, всегда лезла в мусор, как маленькая воришка, поэтому я стал звать её Sticky Fingers! Это мой любимый альбом! Раньше слушал его с отцом!       — Вы... Были близки с отцом? — Леоне попытался ухватиться за тему, в которой ему бы не пришлось много говорить.       — Ну, да, были, — Бруно с нежностью улыбнулся. — Его не стало около семи лет назад.       Блять. Сейчас он по-настоящему облажался.       — О Боже, я... Прости, я не хотел... — сконфуженно ответил Леоне, жалея, что вообще когда-то родился.       Удивлённый и, как всегда, бодрый Бруно рассмеялся и сказал:       — Ничего, я... По правде, люблю говорить о нём людям, которым хочу открыться, — он вздохнул и посмотрел прямо в глаза светловолосому мужчине.       Впервые Леоне не желал отвести взгляд. Он едва заметил, как улыбнулся при мысли, что Бруно, из всех жалких ублюдков, хотел открыться ему.       С миром начало происходить то же, что случилось, когда он впервые встретил этого парня по ту сторону прилавка. Линии всего окружения стали нечёткими, а его тело — потеплевшим, даже любимым. Ожог на руке теперь ничего не значил. Он начал было открывать рот, чтобы сказать что-нибудь доброе об отце Бруно, расспросить о его коллегах, поставщиках — обо всём, как вдруг — громкий удар вывел его из транса.       Он поднял глаза, натолкнувшись на сердитый взгляд Паннакотты Фуго, который позволил себе хлопнуть по столу подносом, кажется, только чтобы испортить момент. Он стал выставлять на стол напитки, о которых Аббаккио вообще забыл после появления Бруно.       — Будь добр убирать за собой, на прилавке и так место свободное хер найдёшь... — пробормотал Фуго, поворачиваясь к Бруно. — Выглядишь мило. Не верю, что ты решил пригласить на свидание эту мрачную шпалу, но думаю, я рад, что этот чудик нашёл свою любовь, — он слишком сильно похлопал Леоне по спине, уходя.       Тот опустил голову от стыда. Как только всё пошло на лад, Фуго нужно было встать на пути. Руку снова обожгла боль.       — Прости... Прости за это, — выдавил он, не решаясь поднять голову. — Фуго... Ну... Он Фуго... — Аббаккио был совершенно разбит.       Господи, хуже быть просто не могло. Ему повезёт, если Бруно хотя бы вернётся в кафе после этого. Его встретило молчание.       Наконец:       — Это... Это неплохо. Правда классно. Что это?       Леоне поднял голову и увидел, как Бруно вместо того, чтобы отхлебнуть из стакана, опускает в него язык, чтобы попробовать. Он не смог сдержать смех от того, как мило выглядел Бруно, почти как кот с двумя золотыми заколками вместо ушей.       — Ты... Часто так пьёшь? — усмехнулся он, когда Бруно отстранился от стакана, чтобы улыбнуться вместе с ним.       — Обычно нет, но я сначала пробую, чтобы сразу понять, понравится ли мне. А ты не уходи от вопроса, что это? Я хотел бы это заказать! Так непохоже на то, что я обычно беру, и так освежает! Скоро ведь лето, отлично подойдёт! — Бруно заискивающе сделал один полный глоток.       Леоне почувствовал себя невнимательным. Он был слишком растерян, чтобы уловить вопрос, но покраснел от комплимента.       — Ох, эм... Я не очень помню, но по цвету, наверное, лимонад с мятным чаем и персиком, — предположил он.       — Я ожидал чего-то такого, это восхитительно! — воскликнул Бруно.       — Ага, я думал, тебе может понравиться. Оно... Оно как глоток свежего воздуха, — Леоне внутренне боролся с самим собой, чтобы добавить в конце "как и ты", но так и не смог.       — Леоне, ты приготовил это для меня? — спросил Бруно так искренне и с такой неподдельной улыбкой, что у Аббаккио сердце замерло, когда он собрался ответить.       — Ну, я... Я просто подумал, что ты всегда берёшь одно и то же, и поэтому попытался... Я отталкивался от того, что, как думал, может тебе понравиться... Ну и парочка моих любимых, — смущённо сказал он.       Обворожительный взгляд Бруно потеплел, когда он опустил глаза с покрасневшего лица Леоне на напитки, приготовленные специально для него.       — Спасибо большое, для меня давно никто не делал чего-то настолько доброго, практически букет напитков! Мне нравится.       Бариста не мог скрыть того, как мягок был с этим человеком, сколько бы ни говорил себе не делать этого, и улыбнулся.       — Да... — пробормотал он. — Я бы купил тебе настоящий, если хочешь... Букет, в смысле...       — Ох, знаешь, я был бы рад чему угодно от тебя. Я и правда не много подарков получаю, — Бруно покраснел, и Леоне мог поклясться, что видел, как захлопали его глазки.       Слишком милый ангелочек. Леоне был сам не свой.       — Так, эм, расскажи мне побольше... Об отношениях с поставщиками, — он прочистил горло, прежде чем Бруно покачал головой, открывая ещё один из своих напитков.       — Не-а! — он был озорно-дерзок. — Я хочу услышать о тебе! Я заметил, что ты любишь слушать и наблюдать за окружением. Расскажи мне об этом, хочу знать, как Леоне Аббаккио смотрит на мир.       Обычно подобное оттолкнуло бы его, заставило закрыться, порвать с человеком, или просто уйти, плюнув в лицо. Но не сегодня. Сегодня он искренне получал удовольствие, рассказывая Бруно истории.       О работе и всякой хрени, которая случалась каждый день... Когда он говорил с Бруно о неприятных клиентах, своём ужасном боссе, плесени, которую нашёл в углу швабры, он чувствовал себя практически... Спокойно. Каждый раз, как он отпускал небольшую шутку, которая обычно осталась бы незамеченной, Бруно её понимал. Бруно понимал его. Что-то он раскопал в Леоне, что-то доброе, мягкое. Аббаккио поймал себя на том, что рассказывает как будто даже больше, чем знает о себе. Он рассказал о своих раздражающих завсегдатаях; расположил напитки от самых простых до самых сложных в приготовлении; он обнаружил, что поделился даже парой историй из полицейской академии, которые, как он поклялся, никогда не должны были увидеть свет.       Конечно, и от Бруно он услышал ещё много чего — о рыбацкой лодке его отца, ужасной рождественской вечеринке на работе, сопровождающегося комплиментами, когда Бруно пробовал напитки.       Леоне впервые решил посмотреть на время, только когда понял что их голоса эхом отражаются от стен в тишине, не похожей на недавнюю суету. Обычно так тихо бывает только в...       — О Боже... — прервался Леоне, чуть не вырывая телефон из кармана, чтобы проверить время. — Я должен был вернуться двадцать минут назад... — подорвался он, завязывая фартук и собирая волосы в низкий хвост под идиотским козырьком.       — Ах, прости, что задержал! — Бруно улыбнулся и встал со стула. — Думаю, в хорошей компании время летит незаметно.       Леоне не знал, как с этим покончить. Он стоял перед Бруно, высокий и неловкий, не зная, то ли руку пожать, то ли убежать просто, но спутник сделал это за него:       — Спасибо, что пригласил, ты очаровательный человек, Леоне. А это, — без предупреждения Бруно взял обожжённую руку Леоне, влажную и холодную, только освободившуюся из водянистой тюрьмы, и нежно поцеловал её, — надеюсь, поможет твоей руке поправиться к следующей встрече?       Леоне был уверен, что выглядит красным, как помидор, идиотом в козырьке и фартуке перед этим учтивым принцем, целующим его липкую обожжённую руку.       — Ага... Я... Я правда хочу снова увидеться с тобой, Бруно, — отчеканил он.       Бруно улыбнулся в ответ и допил то, что осталось от последней пары напитков.       — В то же время на следующей неделе, но, наверное, не так долго? — спросил он Леоне, направившегося к прилавку, выходя из дверей.       Тот кивнул и улыбнулся, когда Бруно помахал рукой, утверждая их следующую встречу.       Леоне глубоко вздохнул, собираясь с духом, прежде чем вновь лицом к лицу столкнуться с ужасами реального мира. И не дай Бог, Дьяволо заметит его отсутствие.       За прилавком был другой мир. Более напряжённый. Без всяких бабочек и без Бруно.       — Ребят, вам надо было сказать, что снова моя очередь... — пробормотал он, проходя мимо группы людей, сплетничающих, Бог знает о чём.       — Не-а, мы собирались дать вам столько времени, сколько захотите, — пожал плечами Миста. — Триш взяла перерыв раньше обычного, чтобы подменить тебя.       Более высокий работник обернулся к Триш, которая кивнула ему и улыбнулась, сияя от гордости. Её круглые розовые щёки поднялись вверх.       — Даже Фуго подумал, что тебе нужны напитки, чтобы впечатлить своего мужчину, — Миста хохотнул, когда Фуго сверкнул ножами.       — Я... — попытался выдавить Леоне. — Ох... Вау...       Его быстро прервали.       — Не благодари, чувак, я знаю, что это тяжкая хрень для тебя, или чё-т вроде того, но... Мне нравится видеть тебя с Бруно. Всем нам. Очевидно, насколько лучше он делает твой день, — вмешался Миста.       Аббаккио кивнул Мисте в благодарность за то, что тот наконец понял его достаточно хорошо, чтобы сделать то, что он по-настоящему оценил.       Он занял своё место у принтера, достаточно близко к этому кружку сплетен Мисты, Триш и Фуго, но не настолько, чтобы они заставили его говорить. Как же ему это нравилось. Наблюдатель.       Иногда они были неплохи. Впервые он не возражал против того, чтобы то, что он чувствовал, было написано у него на лице. Если там было написано о Бруно, он хотел, чтобы все остальные прочли это.