Sandalwood and sweet spices

— Вэй И-ин… Тихий горячий вздох согрел шею Вэй Ина и послал толпу мурашек вдоль рук и обнаженной спины. Вэй Ин задрожал от удовольствия и едва сдержал стон, когда Лань Чжань крепко сжал его плечи и плавно, — слишком соблазнительно, слишком порочно, слишком хорошо, идеально, божественно, — качнул своими бедрами, встречая его размеренные толчки и охотно раскрываясь для него. Влажный скользкий звук заставил их обоих покраснеть, однако движения и не думали прекращаться. Вэй Ин не смог бы остановиться, даже если бы кто-то сейчас зашел к ним в комнату и застал их в столь неподобающем виде. Голых, мокрых, сгорающих в объятиях друг друга. Боги. Так приятно. Было так приятно, так жарко, и дыхание замирало в груди от поцелуев и касаний, и сердце иступленно билось о ребра, ища себе путь наружу. Прямо Лань Чжаню в руки. Вэй Ин задыхался. — Вэй Ин, чуть сильнее… Сожми… — лихорадочно прошептал Лань Чжань, хрипло и тяжело дыша, и Вэй Ин послушно сжал бедра Лань Чжаня, толкаясь быстрее, глубже и немного резче, так, как только он любил, и спрятал свое лицо в шее мужа, глубоко и жадно вдыхая запах сандалового дерева и нежных сливок, чая и трав. — Ах, милый… Лань Чжань застонал в ответ и гибко выгнулся. Его сильные руки проследили линию позвоночника Вэй Ина, оставляя длинные бледные полосы от ногтей, и легли на ягодицы. Длинные пальцы мягко скользнули между двух половинок и плавно проникли внутрь, всего на одну фалангу, но… Горячо. Как же горячо. Вэй Ин, заскулив, сбился с движения и содрогнулся от дикого желания и разочарования, когда пальцы мужа покинули его. — Лань Чжань, — простонал Вэй Ин, поднимая голову, — какой же ты… безжалостный, дразнишь меня. Лань Чжань не ответил и, пристально глядя на него темными янтарными глазами, погрузил влажные пальцы в рот, тихо промычав что-то невнятное и тут же зажмурившись от удовольствия. Так, словно это было совершенно невыносимо для него. Вэй Ин мог понять. Любимый каждый день доводил его до состояния, когда удовольствие тесно шло бок о бок с болью. Это была какая-то странная грань, острая, томительная и желанная, от которой не хотелось отказываться, как бы тело ни протестовало и ни умоляло остановиться. Потому что… Потому что ради подобного стоило жить и ждать много лет. Или даже всю жизнь. — Сладко, — вздохнул Лань Чжань, и этот вздох наслаждением отозвался во всем теле Вэй Ина и проник в самое его сердце, — Вэй Ин, я хочу… ах… хочу попробовать… С трудом поняв, чего именно хотел от него Лань Чжань, Вэй Ин сразу приник к его губам поцелуем — отчаянно-нежным и страстным. Говорить такие вещи, просить о подобном — было слишком бесстыдно. Лань Чжань же не мог всерьез считать, что Вэй Ин останется живым после этого. Конечно, нет. — Лань Чжань, — Вэй Ин продолжил двигаться, стараясь продлить их общее удовольствие и сходя с ума от того, как муж мягко сжимался вокруг него, вокруг его твердого члена, и заставлял входить в себя все глубже и глубже. — Что ты такое говоришь, А-Чжань? Ты же совсем… не жалеешь меня, м… — Ты сладкий, Вэй Ин, — низко прошептал Вэй Ину на ухо Лань Чжань, спускаясь поцелуями на его шею, лаская губами его плечи, грудь, лицо — все, до чего мог дотянуться, — и оставляя красные следы на коже, которые поздним утром напомнят о совместно проведенной ночи, одной из многих, и будут долго напоминать после тех ночей, что еще ждут их обоих впереди. — Не могу дождаться, когда вновь попробую тебя на вкус… Вэй Ин задрожал. Смазка, горячая и липкая, обильно стекала по внутренней стороне его бедер, смешиваясь с соленым потом, и неприятно сохла. О, нет. — Лань Чжань, нет, не сейчас, — слабо пробормотал он, — потом. — Вэй Ин, — взмолился Лань Чжань, — пожалуйста. — Позже. Непреклонно. Он был непреклонен. Абсолютно. Да… да… — Я так хочу. П-пожалуйста, Вэй Ин, — прошептал Лань Чжань в губы Вэй Ина, который уже не был уверен ни в чем. Теплый язык и рот мужа на нем казались заманчивой идеей, наваждением, которому невозможно противостоять. Однако Вэй Ин хотел, чтобы Лань Чжань получил большую часть причитающегося ему удовольствия. Всю неделю любимый работал без продыха, практически без сна, умудряясь и дела запланированные закончить, и супруга в постели приласкать, так что сегодня он заслуживал расслабления и всяческого поклонения. Лань Чжань был просто невероятен. — Обещаю, позже ты сможешь сделать со мной всё, что пожелает твое сердце, но сегодня я́ забочусь о тебе, — нежно сказал Вэй Ин, осторожно пробуя войти под другим углом и сумев добиться от Лань Чжаня громкого протяжного стона. Ох, боги, почему это так чудесно? Неужели блаженство подобного рода всегда было доступно живым людям? Невозможно. К этому невозможно привыкнуть. — Не могу… остановиться. Л-лань Чжань? — Не… не останавливайся, позаботься обо мне, — промурлыкал с закрытыми глазами Лань Чжань, — хочу, чтобы Вэй Ин позаботился обо мне, — и добавил хрипло: — Всегда. — Молчи. — Вэй И-ин… — Никто лучше тебя в этом мире не умеет молчать, — тяжело сглатывая, произнес Вэй Ин, — а ты все равно продолжаешь говорить мне всякие возмутительные вещи. — Только Вэй Ину. — О, правда? Такая честь, и только для меня? — Да, — серьезно ответил Лань Чжань, приоткрыв глаза, в которых Вэй Ин тонул с самого первого дня их знакомства, — никто больше. Двигайся. Вэй Ин со стоном основательно погрузился в тело супруга, содрогаясь от ощущения обволакивающего тугого жара, подталкивающего Вэй Ина прямо к краю. Звуки, которые издавал любимый, жадность, с которой тот принимал его поцелуи, чувственные толчки и тихие слова о любви, его прекрасные янтарные глаза, подернутые томной поволокой, вишневые губы, опухшие от поцелуев и сладких покусываний, нежный румянец на щеках — Вэй Ин не мог насытиться. — Вэй Ин, — Лань Чжань напрягся всем телом и задышал чаще, — В-вэй Ин… Стоны мужа стали более высокими и хриплыми, и Вэй Ин постарался двигаться мягче и плавнее, но при этом не сбавлять темп. Он помнил, каким чувствительным и уязвимым становился в моменты, подобные этому, и хотел, чтобы А-Чжань познал лишь самое чистое и горячее блаженство, лишь его любовь и желание. Лань Чжань ровно так же был внимателен к нему, и Вэй Ин охотно отвечал ему теми же вниманием и заботой. Нежность мраморно-белой кожи напротив его собственной. Соленая испарина, выступившая на лбу, соблазнительной шее и податливом животе. Жар. Разнузданность. Жадность. Дикость. Вожделение. Только Вэй Ину позволено видеть его таким. Только ему позволено слышать его крики и стоны. Только ему позволено брать и отдавать. — Вэй Ин-а-ах… Лань Чжань кончил с его именем на устах и последующим беззвучным стоном. Вэй Ин не задержался надолго и, громко вскрикнув, последовал за мужем, упав на распростертое тело под собой, как только дрожь стала поменьше, и устало собрав ртом особенно крупную капельку пота, скатившуюся с любимой шеи прямиком на грудь. Столь же лениво мужчина-омега поцелуями спустился вниз, гладя дрожащими руками все, до чего смог дотянуться, — тонкую талию, бока, стройные ноги, бедра, низ живота, член, вновь наливающийся кровью от его ласк. Он вылизал Лань Чжаня дочиста, собрал вытекающие капли семени языком и губами, одержимо вбирая солено-сладкий вкус, и, когда стоны Лань Чжаня, доносившиеся сверху, превратились в беспомощные всхлипы, Вэй Ин, еще не пришедший в себя после первого оргазма, быстро оседлал его и направил было член супруга в себя, как Лань Чжань вдруг резко остановил его и притянул к себе для поцелуя. Поцелуй глубокий, мокрый, немного небрежный, но такой потрясающий. Великолепный. — Лань Чжань, пожалуйста, — выдохнул Вэй Ин, — направь меня. Либо позволь мне. — Вэй Ин. Лань Чжань откинул голову назад и прижал Вэй Ина ближе к себе, мягко вылизывая брачную метку и поглаживая его дрожащие бедра, успокаивая и упрашивая. Однако Вэй Ин уже некоторое время истекал и сжимался вокруг пустоты, желая быть наполненным любимым мужем, и он не мог больше ждать. Потому мужчина неловко подался вперед и умоляющим шепотом попросил любимого помочь, ласково покусывая открытую шею, обводя языком тонкие ключицы млеющего супруга и уговаривая согласиться на это всеми возможными средствами. В нем не было стыда. Стыд — последнее, о чем он думал, когда ложился с Лань Чжанем в постель. Лань Чжань мелко кивнул, страдальчески нахмурив брови, и прикусил нижнюю губу, чтобы удержать непотребные звуки. Бережно придерживая его за бедра и спину, он позволил Вэй Ину обхватить себя и направить внутрь своего влажного раскрытого тела. И то, как Лань Чжань растягивал его, то, как сладко было снова оказаться наполненным им, — это едва не лишило Вэй Ина чувств. Постанывая, он мягко приподнялся над телом мужа, чувствуя каждый сантиметр горячей плоти и скользко опустился вниз, быстро, жестко и так идеально, боги, с мокрым шлепком, разнесшимся по всей цзинши и оттолкнувшимся эхом от тонких стен. Они оба вскрикнули в голос и сжали друг друга руками. Частью сознания, самой ответственной из всех, Вэй Ин взмолился благим небесам о том, чтобы не оставить возлюбленному синяков, а затем вновь плавно качнул бедрами и теперь уже задвигался так, как нравилось им обоим. Сначала медленно и сладко, а потом — лихорадочно быстро и крепко, не останавливаясь, не делая пауз, как бы бедра ни болели и как бы тяжело ни было, не колеблясь. Где-то в середине действа, когда ноги Вэй Ина начали невыносимо гореть, Лань Чжань, заметив его затруднения, оттолкнулся от простыней и поменял их обоих местами, не прерывая движений и продолжая размашисто входить в него. Совершенство. Его муж — само совершенство. — Лань Чжань… Л-ла… Л-лань Чж-хах… Вэй Ин громко застонал. В глазах потемнело, и все тело напряглось и выгнулось от всепоглощающего удовольствия и тягучей усталости, сковавшей мышцы сладостной болью. Слишком хорошо. Так приятно. Вэй Ин почувствовал, как Лань Чжань содрогнулся над ним и с приглушенным стоном излился внутри, и тихо вздохнул. Они оба загнанно дышали и дрожали, очень сильно, той крупной дрожью, которая не проходила по одному лишь мановению волшебной руки. И не сразу им удалось прийти в себя. Лань Чжань подорвался было первым, но Вэй Ин обхватил его бедрами за талию и заставил остаться ровно в таком положении, в котором они находились уже долгое время. Догорела одна палочка благовоний. За окнами сиял сотнями красок розовый закат. На небе появилась первая звезда. — Я люблю тебя, — прошептал Вэй Ин. Лань Чжань, судорожно вздохнув, накрыл его губы нежным поцелуем. — Люблю, — сказал он, — люблю тебя.