глупость

Длинноволосый сидел при слабом и желтоватом свете давно украденной невесть где лампы, мыча какую-то песенку под нос, Гоголь старался аккуратно выводить буквы, без привычных закорючек и неких "барашков". На листе вскоре красовалось уравнение "128√е980", что, по мнению Николая, он решить не в силах. А решать его и не надо, надо только разгадать! Светловолосый давно планировал сделать это именно таким способом, а ещё лучше, в стихах, но фантазии на тот момент у него не хватило. Поэтому он обошёлся простой надписью. В правом нижнем углу бумаги были уже не так аккуратно написаны имя и фамилия блондина, а рядом нарисована птичка. Коля выдохнул, любуясь своими стараниями. Записка была подложена на старый и подгнивший стол, из-за разлитого несколько раз чая, что забывали вытирать, а тот в свою очередь растворялся в древесине. А также конечно из-за своей старости. Как раз таки за этим столом отсыпался брюнет, в очередной раз уснувший перед монитором. Благодаря способности Николая, которую, кстати, ненавидят все в этой организации, шторы были отдернуты руками в красных перчатках, и в мрачную комнатушку начали проникать ранне-утренние лучи. Как только лучик касается век Фëдора, тот жмурится, а после открывает свои глаза. Солнце неприятно светит в глаза, заставляя того прищуриться. Чтобы перестать терпеть световую атаку Достоевский отворачивает голову в другую сторону, ради того чтоб просто хотя бы осмыслить, что происходит. Через минуту до него доходит, что тот уснул за столом, переутомившись за работой. Весть нехорошая, но тот всё же с трудом поднимает голову. Глаза пробегают по столу и замечают на том небольшую бумажку, на которой приписан отправитель данного письма. Федя тянется к ней и разворачивает. "128√е980 разгадай =) Коля Гоголь ◇☆" Темноволосый вздыхает. — Уравнение нельзя разгадать, вот же дурачьё, — тот усмехается, а после принимается за решение. После решения, Фёдор хмурится, смотря на написанное своим другом. Решил он несомненно верно, а вот верно ли он разгадал, в этом он не уверен. Брюнет закрывает одну часть листа. Как по щелчку пальца всё в голове встаёт на свои места. Это наичистейшее признание, на которое только может способен блондин. Сейчас Федя испытывает странные чувства.. Вроде как это взаимно, а вроде как то, что меняется в их отношениях это неправильно. Достоевский проходит в другую комнату, в которой Гончаров культурно попивал чай под тихую музыку любимого характера. Музыка была тихой, чтобы не будить своего господина в столь ранний час. — Иван, — идиллию этого самого Вани нарушает голос брюнета, — Ты не видел Николая? В костлявых руках сжата та самая бумажка. — Господин, эта ходячая клоунада сегодня не выходил из своей захламленной каморки, — проговаривает светловолосый, отпивая напиток с кружки. — Думаю, вам стоит поискать его там. Почти с самого знакомства Гоголь с Ваней не поладили. А из-за совместного жилья со всеми эсперами организации, Гончарова и Колю поселили в соседних комнатах. Без утренних драк почти никогда не обходилось. Да и оба впринципе не могли пройти мимо, не бросив оскорбления. Получивший записку направился в названную Иваном захламленную каморку. Как раз таки в это время и проснулся светловолосый. Он лениво тянется, нехотя протирает глаза. Николай словно кот. Большой, пушистый и вредный. Коля кидает усталый взгляд на стол в своей комнатушке, вспоминая, что он сделал. Глаза расширяются, и уже отчётливо слышны стуки в дверь. Гоголь в попыхах накидывает на себя одежду, уже стоя перед любовью всей своей жизни в обыкновенном обличие. — Николай, — пришедший начал довольно серьёзно. — Это правда? — в руках появился небольшой огрызок бумаги с уравнением. После записи Гоголя стояло равно, а далее та же самая запись только с перечеркнутой половиной. Почерк брюнета был аккуратен и склонен к каллиграфическому. Соблюден наклон, буквы красиво выведены, всегда расставлены знаки препинания, если они, конечно, требовались. Светловолосый нервно улыбается, уже надеясь на худший исход, но получает объятия. Он счастью своему не верил, отмахиваясь в сознании тем, что его сейчас просто убьют. Но этого не происходит. Неловкое молчание. — Я тоже, — приятный шепот прерывает тишину. — Люблю тебя. Слишком много чувств было испытано, Коля просто не выдерживает и впивается в тело Фëдора, заключая в тёплые и крепкие объятия. Для всех — обычный жест дружбы и доверия, а для них.. Это что-то глубокое и далеко не простое. Также как и записки, которые Гоголь начал чаще написывать своему возлюбленному.