глупость

— Ты куда, блять, намылился, а?! — громкий возглас раздаëтся за спиной бегущего светловолосого. Для детей во дворе наблюдать за этим — это интересное и потешное зрелище, а вот для прохожих и устроивших себе выходной — не очень. Двое парней бегают везде, где можно и нельзя, начиная с подъезда, заканчивая самим двором, и так по кругу. Один страннее другого. Первый — брюнет с волосами по плечи и, видимо, со слабым здоровьем, разодетый в тëмную рубашку и такого же оттенка брюки (в такую то жару..). Второй — светловолосый парниша, убегающий от первого, в шапке-ушанке, в чëрных очках и, в добавок, в яркой одежде. Этот же блондин постоянно забирался на каждую попавшуюся вещь. Этими вещами были лавки, камни, шины, заборчики, бордюры.. Даже прыгал с крыш горок для мелюзги.. — Шапку украденную верни, Коля, твою мать! — вновь доносится до ушей так называемого Коли. Тëмноволосый останавливается и пытается отдышаться. Понявший какую херню опять вытворил, светловолосый подходит к остановившемуся юноше с явным беспокойством, чуть наклоняясь, в попытке рассмотреть лицо. — Попался. — одним движением руки Фëдор конфескует ушанку на голове Николая под полное негодования «ЭЭЭ?!». А вот про последствия пробежки никто так и не сказал.. Буквально через пару секунд брюнет падает на Гоголя. Коля не упустил бы такой хороший момент обнять Достоевского, так что худое тело обвивают тëплые руки, не давая упасть с ватных ног. Казалось, куда уж в такую жару ещё теплее.. — Только победил и сразу сдался? Хахахах! Федюша, ты, конечно, очень умный, но всё равно такой дурак! — светловолосый ещё больше прижимает к себе обмякшее в объятиях тело, оставляя возможность двигать только головой. Вот знаете как некоторые пафосно, показушно поднимают очки на лоб, да? Вот, Коля сделал точно также. Ну, просто, чтобы не мешались, и мир сплошной теменью не казался. Но только стоит немного пошевелиться, или двинуть любой частью тела, как эти очечи падают чуть ли не на подбородок. — Коль, сними эти идиотские очки. Глупо смотрится. — Федя недовольно смотрит на своего друга. — И твоих красивых глаз не видно.. — М? Что-что??! — Коля, долдон, опять ушёл в мир сладких фантазий и всë прослушал. — Домой, говорю, пошли. Из-за этой беготни чувствую себя просто отвратно. Николай взял уставшего Федю за ручку, ведя за собой в квартиру. А почему за ручку? Ну, а вдруг опять упадёт?! Коля волнуется же как никак! — Коль. — Мммм?? — ох уж эта его манера тянуть гласные.. И даже согласные.. — Денег не найдётся? — Федюш, ты ещё спрашиваешь? Конечно не найдëтся! У кого спрашиваешь?? Правильно! У меня. Так чего ты ожидал, дорогой мой? — с последней фразы и без того поселившаяся на лице блондина улыбка стала чуть шире. — Опять, небось, на всякую чушь спустил, да? — Верно-верно. Но вот для тебя — это чушь, а для меня — огого как важно! — Ты всë собираешь, и всë для тебя важно. Ни денег, ни мозгов у тебя. Приятная прохлада подъезда освежает после таких-то знойных дней. — Ахх, обожаю холод. — Федя сползает вниз по закрывшейся двери. — Ага, обожаешь. Зато сам по холоднющим вечерам так и лезешь под одеяло ко мне. И обязательно попросишь, чтобы обняли! — Это по другой причине. — По какой жееее?? — А это не твоего ума дело. — Как это не моего?! Греешься, значит, в моих объятиях, под моим пледом, от моих рук, а дело не моего ума?! А вот возьму и больше не разрешу греться об меня и мои волшебные ручонки! — за всë сказанное, особенно хорошо выделил слова «моих, мои». Голос Коли громкий, а особенно становится звонок, когда он возмущается или высказывает обиду. — Ладно-ладно, скажу так уж и быть, жадина. — Напомнить, кто зажал мне полпачки чипсов? — Ой, захлопни варежку и не порти момент! — Николай пытался было уже напомнить ещё один случай, но тут же заткнулся. — Причина в том.. — загадочное молчание, а светловолосый ждëт ответ с максимальным нетерпением. — В том, что я люблю тебя, Коля. Ох, лицо Гоголя надо было видеть.. Такой красный, румяный, так ещё так и застыл в удивлении. Эх ты, Коленька, дурак. Тебе постоянно намекали, а ты понял только когда тебе влепили прямо в лицо. Одна, наверное, из самых больших проблем в его характере. Но зато очень мило наблюдать всегда разную реакцию с одновременным удивлением.