Туманные горы

      В пещере холодно и сыро, а тлеющие угли едва разгоняют нависшие над путниками тени. Мужчина лежит ничком, он едва дышит. Воздух с хрипом и ошмётками крови вырывается из потрескавшихся губ. Мальчик сидит рядом. Ему холодно и страшно. Мокрая повязка на голове Учителя покрылась багровыми потёками из раны на виске. Снаружи бушует стихия. Вековые деревья гнутся под порывами свирепого ветра и ледяных брызг.       — Тамо, принеси мне суму, — шепчет, едва размыкая губы, мужчина. — В ней травы. Они облегчат боль.       Мальчик неловко подымается на затёкших ногах, дёргано ведёт рукой по камням, ищет опору в сгущающейся темноте. Он едва в силах волоком дотащить тяжёлую холщовую суму Учителя до его безвольной правой руки. Левая на перевязи, мужчина почти на может ей двинуть. Звон склянок и шуршание пергамента раздражают полыхающую болью голову.       — Я сам промою их, — Тамо, боясь потревожить Учителя, едва говорит. Мужчина с тяжким стоном невысказанной агонии поворачивается на спину, прижимает к себе раздробленные кости левой руки, помогая себе правой. Мальчик развязывает дрожащими пальцами завязки плаща, раскрывает балахон на груди и замирает в нерешительности. Его глаза мечутся от головы до пят, не зная, за что ухватиться: тело Учителя испещрено ушибами, колотыми ранами, ожогами. Некоторые от влаги разбухли, из них жёлто-бурой вязкой грязью стекает гной. Тамо рвано выдыхает. — Я должен извлечь это. — его костлявая рука замирает у обломка клинка, торчащего из грудины. — У вас может быть пробито лёгкое.       Мужчина моргает, подтверждая предположение ученика. На тихое «Простите меня, будет больно» он только булькающе ухмыляется. Ободряюще сжимает хрупкую ладонь онемевшей рукой и затихает.       — Начинаю, — на этот раз громко и уверенно. Стиснув зубы до скрежета, мужчина замирает. Его вопль заглушают раскаты грома.

***

      Он раскрыл глаза, услышав звон посуды. Тело болело, голова чугунным колоколом прижимала его к земле. Послышался чей-то встревоженный вскрик.       — Учитель, простите, я не хотел вас тревожить. Раз вы пробудились, пусть и по моей вине, — Тамо говорил торопливо, но тихо, стараясь не обременять его состояние. — Я закончил отвар. Вы должны его выпить. Я помогу вам подняться.       Привалившись спиной к холодным камням, он задышал ровнее: стены пещеры забирали его лихорадку, впитывали в себя болезненный жар. Снова шаги. Перед собой он различил чашу с мутно-зелёным варевом. За клубами пара он едва приметил лицо: большие глаза смотрели встревоженно, сухие губы потрескались, на щеке запёкшаяся ссадина. Прежде чем позволить мальчику поднести чашу к его губам, он поднял правую руку, шепча заклинание. Зеленоватое свечение под пальцами мягко коснулось перевязи на груди, сшивая разорванные ткани органов, залечивая переломанные рёбра. От магии он ослабел. Едва держал голову прямо, не позволяя себе потерять сознание. Наконец, он сделал вдох, и слабым кивком разрешил Тамо подойти ближе.       — Пейте, пожалуйста. — у мальчика дрожали губы. Он не понял, от промозглой пещеры, темноты или страха за его жизнь. Приникнув губами к горячей посудине, он сделал первый осторожный глоток. Варево проникало внутрь, снимая зуд с наспех обработанных ран, приносило долгожданный покой. Едва чаша была опустошена, он провалился в густую черноту без снов, запахов и звуков.       — Я буду стеречь ваш сон. — мальчик опустил безвольное тело на расстеленное прежде одеяло, прикрыв Учителя своим. — А я пока посторожу. Быть может, те бандиты решат нас преследовать.       Мальчик сидел у входа в пещеру. Сжимая в тощих пальцах кинжал, он изо всех сил напрягал глаза, всматриваясь в темноту, стараясь за завесой дождя разглядеть бандитов, что наверняка сейчас затаились поблизости и только и ждут, пока он отвлечётся, чтобы вероломно напасть. Слившись со стеной пещеры, Тамо несколько часов недвижно сторожил покой Учителя. Ноги затекли, спина болела от неудобной позы, глаза слипались от холода и усталости, но мальчик самоотверженно терпел невзгоды. Через четверть часа он неслышно покинул свой пост, проверив состояние Учителя. Он глубоко и ровно дышал. Не позволяя себе и минуты отдыха, Тамо вернулся к наблюдению за окрестностями. Он просыпался медленно и рвано, то бодрствуя по несколько минут, то снова проваливаясь в зыбучие пески сна. Когда костёр прогорел до последнего уголька, он смог, вытянув правую руку, дотянуться до чаши с водой, заботливо оставленной рядом с ним. Утолив мучавшую его жажду, лекарь приподнялся на здоровой руке, оглядывая пещеру. Тамо нигде не было. Беспокойство, пожирающее все остальные чувства и ощущения, охватило мужчину.       — Мальчик! — крикнул он в темноту. Тишина разрывалась громом и лязгами дождя снаружи. Ни ответа на крик. — Тамо! — попробовал лекарь ещё раз. Никто не ответил. Резкая вспышка молнии осветила пространство. Глаза мужчины в ужасе распахнулись: у самого входа, скорчившись, лежало маленькое тело. Он попытался встать, но тело, ослабленное горячкой и свежими ранами, не слушалось его. Перевалившись на живот, он подтянул ближе к боку левую руку, напоминавшую мешок раздробленных костей, и отталкиваясь от пыльного пола правой рукой и ногами, извиваясь пополз к тельцу ученика. Глаза мальчика были закрыты, а кожа посинела от пронизывающих порывов ветра.       — Тамо! — лекарь склонился над его ухом, звал мальчика всё громче, молясь всем Создателям, чтобы оказалось не слишком поздно. К его радости, мальчик, коротко вскрикнув, распахнул глаза.       — Учитель! Зачем вы встали? Вам нельзя так напрягаться! Ваши раны могут снова закровить! — Тамо кричал, пытаясь перекрыть непогоду.       — А что мне делать, когда проснувшись, я увидел твоё тело на пороге пещеры? — Тамо попытался что-то сказать в ответ, но лекарь прервал его. — Договорим внутри. Ты можешь идти?       Тамо кивнул, неловко поднимаясь на ноги. Спохватившись, мальчик снова присел, нагнулся к мужчине спиной и проговорил:       — Я помогу вам дойти. Обопритесь на меня. С мальчиком было бесполезно спорить, поэтому лекарь, ухватившись правой рукой за подставленное плечо, подтянулся. Тамо пошатнулся, но устоял на ногах. На лбу выступила испарина, мальчик тяжело дышал. Сжав зубы, он сделал первый шаг. Его снова повело в сторону, но на этот раз лекарь выставил ногу, не давая им упасть на холодные камни. Они сделали несколько шагов внутрь пещеры, когда Учитель крепче сжал плечи мальчика, стараясь держаться на ногах. Камни расплывались перед глазами, из носа вязкой струйкой текла кровь.       — Ещё недолго. Почти пришли. — прохрипел Тамо.       — Придётся мне тебе новую рубаху найти, — пробормотал себе под нос лекарь, замечая красные пятна на ткани.       — Думаете, не сможете отстирать? — шутливо, но с явным надрывом в голосе, ответил ему Тамо.       — А ты знаком с юмором, мальчик. — кашлянул лекарь, пока Тамо опускал его на пол, устланный его плащом. — Тебе рукава уже коротки. А скоро сезон дождей подойдёт к концу, и начнётся Год Снегопада. Околеешь. И руки отморозишь. А какой лекарь с ампутированными руками?       Тамо согласно закивал, возвращаясь к уже остывшему костру. Мальчик заозирался вокруг, ища вязанку веток, выпавшую из сумы Учителя. Найдя её у противоположной стены, Тамо соорудил странную конструкцию из веток, укладывая самые толстые из них под низ сооружения. Вскоре брёвнышки представляли собой некое подобие треугольника.       — В моей деревне так ставили костры. Они медленнее прогорают и почти не чадят, — пояснил Тамо удивлённо взметнувшимся бровям лекаря. — Я пойду назад. Надо убедиться.       — Мальчик, погоди. За чем ты наблюдал?       — Я думаю, бандиты воспользуются дождём и проникнут сюда. Вы не сможете им сейчас противостоять. Не в вашем состоянии. — активно жестикулируя, указывая то на повязки Учителя, то на вход в пещеру, говорил Тамо.       — В этом нет смысла. — резко осадил его пыл лекарь.       — Но!..       — Тамо. — это был самый суровый тон, на какой лекарь был способен. Именно им он возвращал в чувство потерявших концентрацию медиков на операциях. — Сам посуди: гроза. Тракт размыло. Если тебе так хочется, наблюдай с этой точки. Я не уверен, что смогу снова успеть. Ты мог замёрзнуть насмерть. Мальчик ссутулился, надул губы и непреклонно покачал головой:       — Значит, буду смотреть отсюда. — он уселся на камень, обхватив ручонками острые коленки, вперив взгляд в рваную дыру входа в пещеру. От нового раската грома Тамо вздрогнул, но позы не поменял, хотя лекарь и заметил, как на секунду взметнулись его руки к ушам.       — Я расскажу тебе историю. — Учитель лежал на спине, подоткнутый плащом и накрытый сверху двумя походными одеялами. Тамо повернулся к нему. Детское лицо выражало удивление и интерес. — О забытом всеми королевстве, о великих людях, их трагичной истории со счастливым концом. О великом клане и магии, о которой до сих пор ходят легенды, но во всей стране не осталось того, кто был бы способен поведать тайны её искусства; о гнусном принце и проклятии. Желаешь ли ты услышать такую историю?       Новый раскат грома сотряс стены пещеры, вспышка молнии на мгновение озарила лицо мужчины. Он коротко улыбнулся, не торопя оробевшего мальчика с ответом.       — Очень хочу, — через некоторое время подал тот голос. — Но я опасаюсь, что длительный рассказ утомит вас.       — Обо мне не стоит тревожиться. Твоими стараниями я всё ещё жив, Тамо. — юный ученик лекаря несмело кивнул. На измождённом лице мальчика проступила лёгкая улыбка. — Позволь мне тебя отблагодарить. Голос Учителя отвлёк мальчика от нового треска молнии. Он не успел испугаться.       — Присаживайся ближе к костру. В такую бурю никто не сможет нам навредить. Мы надёжно укрыты от глаз и слуха посторонних, — развеял его сомнения новый раскат, и мальчик робко подвинулся ближе, не меняя позы.       — Я уверен, тебя увлекут приключения стародавних воинов. — закончил Учитель, с улыбкой наблюдая за внутренней борьбой мальчика. Наконец, тот сдался:       — Хоть что-то толковое от этой грозы, — нехотя отвернувшись от входа в пещеру, Тамо придвинулся к единственному источнику тепла. — Я с удовольствием послушаю вас, Учитель. Но совсем недолго: вам надлежит покой.       — Не беспокойся, я не утомлю тебя старческим брюзжанием, — сказал тот, наблюдая за вмиг покрасневшими ушами ученика, видными даже при таком скудном свете.       — Что вы! Я всего лишь не хотел вам причинить неудовольствие! — бурно запротестовал мальчик, стыдливо отводя глаза.       — Неудовольствие ты мне доставишь, коли перепутаешь перелом с вывихом, Тамо. — легко посмеиваясь, ответил Учитель. — Отпусти лишние тревоги и хлопоты. Да укройся одеялом. Ты весь продрог. Пусть твоя душа не болит за меня, — прервал он уже готового возразить мальчика. — Я не изнеженный принц, о котором будет время рассказать. Я проживал и деньки страшнее этого.       Укутавшись в одеяло, Тамо стал незаметно растирать озябшие ноги и руки.       — Готов?       — Да, Учитель.       — С чего бы начать, — мужчина на мгновение прикрыл глаза, вспоминая события минувших лет. — Думаю, я начну свой рассказ с вазы.       — Вазы? — Тамо, перебиравший угли в костре кинжалом, воззрился на учителя с искренним недоумением.       — Да. И с девушки. Она была неробкого десятка, раз смогла опрокинуть вазу на голову самого принца. — погружаясь всё глубже в воспоминания, ухмыльнулся лекарь.       — Невероятно! — воскликнул Тамо, подскочив от переизбытка эмоций. — Она, наверное, жутко сильная! Точь-в-точь как вы, Учитель!       Его улыбка померкла, и Тамо тут же стушевался:       — Простите! Я не мыслил вас оскорбить! Мне просто её поступок показался весьма, — он на секунду умолк, подбирая нужное слово. — Бесстрашным.       — Ты ни в чём не провинился, мальчик. — его голос стал тише. — Ты удивительно верно сказал: она действительно была «жутко сильная» и бесстрашная. Намного сильнее и бесстрашнее меня.       — Была? — глухо спросил Тамо. — Её больше нет?       — Отчего же? Это же история. Та девушка жила, живёт и будет жить, пока историю помнят. Я расскажу её тебе, а ты — своей будущей семье, а они — своим семьям. Она будет жить ещё многие века, до того, как последний знавший её не сгинет в пучине времени. И даже тогда она будет жить в воспоминаниях ветра и неба. В звоне листвы и переливах соловьёв.       — Это так печально, — Тамо поднял на Учителя покрасневшие от чада глаза. — Вы говорите так, будто знали её.       — Может, и знал. — прошептал он, но взяв верх над обуревавшей тоской, вернулся к ученику. — Я просто очень хороший рассказчик. Не более. Что же, мне продолжать?       — Конечно! — Тамо вмиг повеселел, снова уселся напротив лекаря и подпёр ручками острый подбородок.       — Ваза с глухим треском приземлилась на русую голову Урзо…