уличный самоцвет

буквально на следующий же день лизу позвали на вечернюю смену отрабатывать; днем она придет, чтобы кира ей объяснила все базовые моменты, а вечером девушку выпустят на минное поле, обучаться всему на практике. вилка была рада за подругу и надеялась что работка эта ей придется по душе. лиза же кивнула неуверенно и понадеялась, чтобы надежды виолетты оправдались. к часу лизавета уже была в баре; постепенно обучалась этому незамысловатому искусству: как лучше всего натирать бокалы, в каких пропорциях смешивать коктейли и даже хитростям общения с посетителями. рабочие моменты андрющенко легко и быстро улавливала, но с общением было слегка напряжно. даже кире через силу улыбнуться оказалось непосильной ношей. кира ответила лишь то, что для этого нужно немного времени. кира была славной; на первый взгляд уж точно, на второй может быть тоже, а третьего взгляда еще не было. вилка как-то неосторожно бросила предостережение на счет этой персоны, а лиза все никак не могла понять, чего ей опасаться. вроде как хорошая девчонка — улыбчивая, забавная, заботливая; матерится как сапожник конечно, но с кем не бывает. так и дотянулись они до вечера — постепенно в заведение начали заплывать тела — трезвые и не очень. музыка стала погромче, пооживленнее. в начале все было даже хорошо; шло как по маслу — лиза постепенно приноровилась, а кира наблюдала со стороны, чтобы в случае чего подоспеть на подмогу. — ты отлично справляешься, — девушка подходит к своему новому стажеру, одобрительно похлопывая по спине. лиза собой довольна; натирает стакан и улыбается смущенно, — я выйду на перекур, на пару минут, так что не робей. если что — я на улице. после этих слов кира покидает помещение и теперь лизавета один на один с этим сборищем неадекватных тел. и как чуйка сработала у местного контингента. — дамочка.. милая моя! — к барной стойке подсаживается взрослый мужчина; красный как рак, вонючий как помойка. лиза морщиться неприятно, но старается своего отвращения не демонстрировать. — индиго! аж по ушам бьет. возможно еще не настолько он и в хлам — читать то в состоянии. она даже воротник свой поправляет, стараясь прикрыть татуировку на шее; болезненными воспоминаниями от нее веет. и мерзко от того, что кто-то так зовет ее. — чем могу быть полезна? — такому товарищу улыбку дарить не хочется; лиза агрессивно стакан натирает, пялясь в затуманенные глаза посетителя. — слушай, крошка.. — как неприятно; мало того, что этот индивид использует какие-то мерзкие для слуха прозвища, так еще после них и отрыжки пускает. отвратительно. — ты тут так одиноко выглядишь. чего грустная такая? не хочешь повеселиться? — не хочу. у меня работа. — сказала как отрезала. — у-у-у-у, как серьезная малышка индиго. — боже, закройте его вонючий рот. — так ведь твоя работа заключается в удовлетворении желания посетителя. а я кто? посетитель! значит же, что если я хорошенько тебе заплачу.. то ты не сможешь отказаться в удовлетворении моих потребностей.. говорит так протяжно, в улыбке кривой и мерзкой расплываясь; рука его морщинистая тянется к бледному запястью лизы, скромно поглаживая ту по по руке. намеки его ясны как день. от этого и мерзко. ее работа напитки разливать, а не ублажать каких-то пьяных отбросов. злость разливается по телу, как виски по кубикам льда — медленно, неспеша. лизавета еще в руках себя держать умудряется, хотя и хочется хорошенько так прописать этому обрыгану. — это не входит в мои обязанности. — сквозь зубы цедит, убирая чужую руку со своей и возвращается к натиранию стакана — а тот уже чистый, блестящий; скоро дырка образуется! — эй, индиго. — в лице то он меняется, недоволен такой грубой неприступностью. через стойку перекидывается, приближаясь к девушке и лишь крепче за руку хватает; уже не за запястье — за локоть, — не ломайся, а. думаешь кому-то будешь интересна с таким то характером суки? ох, удар прям под дых. ком в горле неожиданно образуется; и неизвестно — мерзко от его прикосновений и упорства или от того, что он повторяет слова того, кого она так отчаянно старается забыть. но это не важно. точка невозврата была пройдена. более терпеть сил не оставалось. лиза не церемонится — руку со стаканом заносит над собой, ударяя со всей силы неизвестного гостя по голове и вписывая его разваливающееся тело в поверхность барной стойки. стекло разлетается, впечатываясь и в макушку посетителя, и в руку лизаветы. но последняя на это даже внимания не обращает. скидывает тело со стола, срывая с себя фартук, и уходит из бара, где на встречу ей возвращалась кира. — я увольняюсь. — напоследок кидает, что медведева даже и возразить не успевает, а взгляд так и мечется между уходящей лизой и окровавленным гостем. разбираться будут уже потом.

***

поздно уже было; весь транспорт давно не ходит, поэтому и возвращается девушка пешком. было так тошно; мерзко от себя, от осознания случившегося. от воспоминаний. хотелось содрать с себя кожу, сжечь, разрубить топором, лишь бы не чувствовать наплывшую тревогу и ненависть. лиза правда хотела сдержаться, но идя по пустынным улицам, слезы невольно скатывались по бледным щекам. руками рот прикрывает, чтобы не завопить от боли, а идти все сложнее. и вновь она настолько уходит в себя, что даже не замечает что творится вокруг. не слышит, как в ее сторону движется какая-то особенно веселая компания. — эй, это че за тело впереди? — мужской голос — явно не трезвый — привлекает внимание упивающейся горем лизы; она выпрямляется и слезы свои утереть пытается. что ж за день то такой. в темноте разглядеть не просто, тем не менее андрющенко все же молилась на то, чтоб эта компания мимо прошла. на сегодня с нее точно хватит. но все словно так и старалось насыпать соль на открывшуюся рану. — ухух, малышка, ты чего тут одна разгуливаешь? не хочешь повеселиться? — как заведенные все одно и то же говорят. с лизы уже хватит веселья. сквозь заплывшие глаза она глядит так злобно, но печально. и отвечать не хочется ничего; ком в горле застыл. — ебать грозная, вы поглядите на ее дерзкий взгляд. крутая дохуя что ль. — они все смеются, не воспринимая в ней угрозы. хохочут, глумятся. один из парней укладывает ей на плечо руку, приобнимая, словно отзеркаливая действия своего дружка, что точно так же стоял со своей подружкой-блондинкой в джинсовой мини-юбке. и пьяные все в щи; стоят с трудом даже. это было последней каплей. терпеть больше нет мочи. лиза скидывает с себя руку и, воспользовавшись чужой растерянностью, бьет самому наглому мальчишке прямо в челюсть. по руке проходится жуткая боль — кровь еще с прошлого боевого ранения не стихла. но лиза на это внимания не обращает; адреналин зашкаливает. — ты че, сука, дохуя смелая, блять? — дружки долго себя ждать не заставляют: толпой наваливаются, сбивая девушку на пол и гасят ее ногами. лиза голову только руками прикрывать и успевает — пытается подняться, как ее по животу бьют и она корчится согнутая от боли. взгляд невольно поднимается на самую дальнюю участницу этой компании — девушка в кепке не довольствуется коллективным избиением, в сторонке так стоит, смотрит сверху вниз на несчастную лизу, что скулит от множества ударов. а андрющенко в ней спасения ищет. жалобно так глядит, надеясь, что может ей удастся остановить своих друзей. но зря она в себе эту фантомную надежду пробудила. — взгляд опусти, индиго. — слышится из уст желаемого ангела и словно тысяча ножей по сердцу проходятся. чего она вообще могла от нее ожидать то; одного взгляда на ее компанию достаточно, чтоб все понять. незнакомка по голове пинает, после чего лиза уже вообще ничего не осознает, не соображает. чувствует только искрящуюся боль на каждом сантиметре еле дышащего тела. и даже когда они уходят, оставляя девушку одну с этим страданием, она не сразу осознает что ее бить перестали. так больно. тошно. омерзительно. индиго — звучит как приговор. и до утра она бы там валялась в свой же крови, если бы не нашла ее вилка, которая спешила в бар, после звонка киры и ее рассказа о случившемся. такого исхода она точно ожидать не могла. стало жутко, нет — страшно. то состояние, в котором находилась лиза было неописуемым. она пыталась набрать в скорую, чтобы те ее забрали, но лиза из последних сил молила ее этого не делать; больно — да, очень; но она поднялась на ватных дрожащих ногах и просилась вернуться домой. она выживет. протянет. ей это не впервые. не хочется в больницу. хочется вернуться домой и забыть весь этот день как страшный сон. но этот страшный сон не забудет ее.