Ресторан? А может, лучше пицца и пиво...

Сегодня они - Джон Мактавиш и Саймон Райли - просто два взрослых, самостоятельных мужчины, нашедших в своём плотном расписании свободный вечер для того, чтобы провести его в отличном ресторане, подальше от центра, но в достаточно популярном месте. Воистину шикарное и даже отчасти пафосное, здание ресторана на первом этаже казалось дорогим даже с первого взгляда; снаружи можно было заметить, как в огромном приятно затемненном зале расхаживают официантки в брючных костюмах и белоснежных фартуках, как гости увлеченно беседуют за столиками - романтикой если не пахло, то точно отдавало на кончике языка солоноватым нервозом - таким, что Джона Мактавиша, молодого шотландца, с самого начала завернуло в тугой узел. Он приткнулся поодаль от самого входа, вытягивая из тлеющей сигареты все возможные и невозможные свойства: снующие туда-сюда прохожие то и дело смотрели, ненароком - без осуждения, негативных эмоций или прочего. Не каждый раз увидишь у подобного заведения, приличного и статусного - так писали в интернете - такого, как Мактавиш - рослого, крепко сложенного военного с чётким коротким ирокезом. Он и приличная, дорогая жизнь - несовместимы. Так уж было заведено. Руки побаливали после очередного выброса эмоций ранним утром: пришлось знатно поколотить грушу в тренажерном зале, чтобы выплеснуть всё, копившееся в дурной влюбленной голове. Не просто так он стоит под длинным козырьком из чёрного материала, да ещё и перед столь помпезным местом. Он ждёт Саймона Райли, своего лейтенанта, которого в рядах команды привычно было звать только лишь Гоуст. Договорившись встретиться в без пяти восемь, Мактавиш был на месте уже в половину - лучше уж примчать раньше и курить без продыху, чем опоздать и позволить себе в очередной раз опозориться перед лейтенантом. Кратко глянув на экран смартфона, Джон облегченно выдохнул, но эта же эмоция быстро и некомфортно перетекла в паническую дрожь в грудной клетке: он так волновался, что, наверное, лицо пятнами покрылось. "54 минуты..." К счастью, рядом была припаркованная недешёвого вида Ауди - в ней, подойдя к зеркалам, шотландец осмотрел себя, стараясь аккуратно поправить растрепавшиеся прядки ирокеза, прилизанного старательно после душа; пальцы не дрожали, но сердце почти выпрыгивало из груди. Так, будто это его первое в жизни свидание - такой трепетный и чуткий момент, обещающий очень долгую и счастливую... - Джонни...? - послышалось хрипло со стороны, и Мактавиш тут же одёрнулся от чужого автомобиля, рефлекторно поправляя так некомфортно сидящую на белой хлопковой рубашке жилётку - чёрную, с золотистым напылением на пуговках, но расстегнутую на одну из них снизу. Хотелось оставить образу хоть долю небрежности, присущей ему настоящему. "Так, посмотри на него, твою, нахер, мать!" - приказал себе сержант, следом поднимая голову и встречаясь взглядом с парой зелёных глаз. Они знакомо улыбались ему, но на лице самого лейтенанта, высокого и отлично сложенного, не было и намёка на веселье. Губы сомкнуты, чуть изогнуты в непонимании; Мактавиш вот-вот готов был поклясться, что с них слетит недовольное, краткое рычание, но был в корне не прав. - Саймон, - кивнул ему шотландец, больно кусая кожу во рту, чтобы не бросить привычное "сэр", - я здесь ни разу не был. Оправдываясь за свою быдловатость, Джон и не заметил, как вызвал у Райли мягкую, понимающую ухмылку. Светлые брови чуть нахмурились, но мужчина кратко кивнул в сторону входа, куда как раз заходила пожилая пара. - Я тоже не был, - продолжил он их неловкий диалог, и это всё больше начинало напоминать настоящее свидание, - читал... Стоило Джону лишь шагнуть за пределы улицы и оказаться внутри, как его покорёжило от сладкого запаха выпечки и ароматизированных ламп, что были вокруг на стенах, в аккуратных подсвечниках - такие лёгкие, романтичные, намекающие на атмосферу интима. По спине, уже покрывшейся лёгкой испариной, пошли мурашки. Мактавиш, пусть и выглядел достаточно сурово, молча стоял в стороне, пока Райли договаривался с девушкой у крохотной стойки - уточнял, что со столиком. Всё было выполнено в тонах тёмного шоколада, пол из дубового паркета - такой дорогой, что Мактавишу в голову прилетело невольное сравнение с каким-нибудь лесным коттеджем, в котором семьи часто проводят время на Рождество... Его раздумия были моментально прерваны Райли, чуть наклонившимся к нему и выжидающе цокнувшим. Девушка повела их к столику - вглубь зала, подальше от барной стойки - Мактавиш почти расстроенно фыркнул, от виски бы он не отказался, - и показала на аккуратный квадратный столик на двоих, учтиво улыбаясь. "Интересно", - пронеслось в стриженной шотландской голове, - "Она думает, что мы с ним... вместе?" Отчего-то этого хотелось. Неизвестно, почему - быть может, Джон был собственником? Сейчас ему совершенно невыносимо было даже думать о том, то будет дальше - хотелось всего и сразу, всех ответов на все вопросы и всех ключей ко всем замкам, но сейчас нужно было насладиться вечером. Отбросив всё, что мешало впитывать вечер, Джон присел напротив Саймона и принял в руки тонкую пластиковую спайку из меню, связанную меж собой чуть ли не шёлковыми нитями - и стало резко как-то неуместно удивляться ценам. Они могут себе это позволить - раз в неизвестность поесть в отличном месте. Взгляд бросился на винную карту, но последнее, чего бы хотел Мактавиш в этой ситуации - это давиться красным вином. Кислятина. На языке тут же воспоминаниями отразился первый опыт проб красного полусладкого. Затошнило. - Что ты будешь? - спросил Саймон негромко, с присущим английским акцентом, глубоким и гипнотизирующим, - будем пить? - Ответ всегда положительный, - усмехнулся Мактавиш, рассматривая винную карту и глядя на тонкие строчки с названиями, неизвестными и дорогостоящими, - просто... - Ненавидишь вино, - ответно улыбнулся Райли, делая ситуацию настолько смехотворной и даже... неловкой, что Мактавиш невольно расплылся в самой что ни на есть кошачьей ухмылке. - Да, ненавижу. - Я буду виски, - пожал плечами Райли, и только теперь сержант смог полноценно его осмотреть, ведь раньше... Да, ему всегда не по себе всякий раз, когда он видит лейтенанта без маски. Под тканью с рисунком черепа, под маской известного британского спецназовца, скрывается убийственно обаятельная внешность самого притягательного англичанина. Очерченные губы - нижняя чуть тоньше, - скуластое вытянутое лицо, большие глаза. Мелкие морщинки у век, когда тот улыбается, слабый налёт возраста - ему ведь около тридцати двух...? Черты, явные и чёткие, крепкая шея и развитая плотная мускулатура. Он не был таким же крупным, как Мактавиш, но в голове сержанта отчетливыми сценами вырисовывалась самая грязная картина. - Джонни...? - очередной раз спрашивает Райли, наклоняя голову в сторону и напрягаясь, - всё в порядке, парень? Как же Мактавиша срывает, когда он так зовёт его. Зубы ударяются о зубы, но тихо, так, чтобы не привлечь лишнего внимания - не стоит показывать свою озабоченность. Расслабиться и получать удовольствие. - Да, я задумался, - Джон утыкает палец в первое попавшееся блюдо, пожимая плечами, - я хочу картофельный салат и стейк из лосося. И виски. Двойной. Светлые брови Саймона лишь на секунду дергаются в удивлении, но он ничего не спрашивает; как раз в этот момент возвращается официантка - её зовут Софи, высокая, худощавая и с приятной улыбкой. Джону отчего-то становится легче - он озвучивает свои пожелания, за ним отвечает Райли: - Стейк, двойной виски и простой овощной салат. И, пожалуйста, бутылку вот этого... вина. Мактавиш изо всех сил сдерживается, чтобы не усмехнуться - так вот, какие мы, - проносится в голове солдата. Отчего столько неравноценных мыслей? Он разрывается от чувств к этому человеку, но в этом месте ему просто не место. Ни Саймону, ни Джону - это не их природа, не их зов. Все эти человечки в платьях и костюмах, в рубашках с золотыми запонками, прилично одетые, напоказ накрашенные и уложенные... Просто Мактавиш не привык делиться - его взгляд ненароком цепляется за девушку, сидящую напротив. Он видит её за спиной Райли, сталкивается с взглядом тёмных глаз - молодая, лет тридцать, светлые уложенные во вьющиеся локоны волосы. Платье тёмно-красного цвета, тонкая золотая цепочка на шее. Ярко-красные губы, стандартная приятная глазу фигура. Она смотрит не на Джона - совсем нет - её взгляд всё это время был прикован к Райли - это видно не сразу, но стоит лишь присмотреться - и вот оно - как на ладони. Только сейчас, стоило всем чувствам и каналам восприятия обновиться и прочиститься, Мактавиш услышал живую музыку - сцена была совсем недалеко, глубокий и приятный бархатный женский голос напевал джазовые мотивы. - Мы что, в двадцатых...? - едва слышно спросил Мактавиш, но Райли его не услышал. Увлеченно рассматривая окружение, взгляд лейтенанта, чуть уставший и спокойный, бродил по столикам и элементам декора, пока его собеседник и... партнер? Снова эта забвенная дрожь по спине, вдоль позвоночника, тянущая низ живота. Господи, как же Мактавишу сейчас хочется стащить с себя эту гребанную жилетку! Рубашка пусть и была больше на размер, но тянула мышцы так некомфортно и почти омерзительно, что хотелось зарычать, расстегнуться и переодеться в привычную телу и душе футболку с джинсами. Но нет - они в ресторане. Тут нужно выглядеть прилично. Как Саймон Райли. Чёрная рубашка по фигуре идеально ложилась на широкие плечи и грудь, очерчивала каждый изгиб мышц, пусть и не была в обтяжку - рукава нарочито небрежно подвернуты. Руки подёрнуты темнеющими волосками, вены на сильных запястьях чётко следуют до самых локтей. Во рту накопилось так много слюны, что Мактавишу пришлось прокашляться; он в очередной раз поёрзал на стуле, так как в брюках ему было до жути неудобно. Если у него встанет, то придётся тщательно прикрываться салфеткой или... - Ваш заказ... - Мактавиш не успел и опомниться, как перед ним оказалось пару белых тарелок с едой. Выглядело всё чертовски аппетитно и красиво, но сейчас от голода осталось одно слово да ассоциация - теперь хотелось только одного, и понятие "голод" сейчас значило дословно: перегрызть глотку той суке, что не сводит своего блядского взгляда с его лейтенанта. Виски ледяным горько-трепетным вкусом обжёг горло - напиться будет как нельзя кстати. - Джон, точно всё в порядке? - теперь голос Саймона звучал на редкость взволнованно, - ты весь... не такой. - Мгм... - кивнув, Мактавиш снова припал губами к стакану и затем принялся за рыбу - желудок нужно набить, если не хочешь потом блевать безудержно в уборной. Приятная музыка совсем не отвлекала от пищи и выпивки - Саймон спокойно пробовал стейк, но Джон уже понимал, что всё портит. Так всегда - просто не его вечер - и он был очень, очень зол тем, что не может даже спокойно провести это время с тем, в кого по уши влюблен. - Здесь очень красиво, - едва прожевав, с комом в горле произнес Мактавиш, стараясь вымученно улыбнуться, но взгляд так и просился на ту барышню, что снова поглядывает на Райли, - и вкусно. - Да, - согласился уже более расслабленно мужчина, - я уж думал, тебе не нравится. Ты пятнами будто покрылся. - Жарковато, - кивнул Джон кратко, страстно желая освободить шею от тонкого черного галстука и попросить Саймона связать ему руки и... - Чёрт, всё-таки надо было купить пиццу и пиво, - губы лейтенанта невольно скривились, - и сидели бы в квартире, как последние придурки... - Я хотел, чтобы нам обоим понравилось, - сказал следом Джон, не дав продолжить, - и ты тоже так хотел. Всё ОК. - Почему ты всё время туда смотришь? - обернувшись так резко и неожиданно, что Мактавиш дёрнулся, мужчина посмотрел в сторону столика той девушки. Она приятно улыбнулась, смущенно поджимая губы и зазывающе стреляя взглядом. Последняя капля. "Да" - подумал Джон, - "Пора переставать притворяться", - стоило ноге девушки, облаченной в тонкий чёрный чулок, пройтись под столом по аккуратной перекладинке соседнего стула. О, если бы из глаз могли сыпаться искры, то в здании бы давно закоротила проводка. Мактавиш клялся себе, что не должен так яростно ревновать - обещал ведь, что не будет, но не может. Мышцы наливаются яростью и краткой болью от осознания того, что Райли расплывается в уютной, милой улыбочке, а в его глазах резко блестит задор. Он кратко пожимает плечами девушке, а та тихо смеется. Лёд не успевает растаять в низком квадратном стакане, а выпивки в нём уже нет. Сержант Мактавиш кусает губу и рывком ослабляет свой галстук. Ему не терпится завершить вечер. Картофельный салат в глотку не лезет. Если этот никчемный флирт не закончится прямо сейчас, то он сорвётся и перейдёт в контр-атаку - и пиздец, полетят ножи. Уж что-что, а ножи Мактавиш метает как настоящий Бог. Не стоит проверять. Следом же в раненом рассудке парня мелькает уже иная мысль: он же, твою мать, не красотка в платье и чулках, верно? Нет задорного милого смеха, напрочь отсутствует актерская жилка, что он даже постараться не испортить такой чудный вечер не может. Всё обречено было на провал с самых первых секунд - ещё когда он вышел из квартиры в этой сраной рубашке, ещё когда выбирал еду наобум - и всё только для того, чтобы "вывести отношения на новый уровень". Они ведь обсуждали это - что если не особенно хочется, что если не устраивает и некомфортно - то не стоит начинать. Что даже малейшая капля в этом море - это лишнее. Что если мысли так сильно давят и мешают жить, то им не нужны эти отношения. Эта порочная дрянь, так яростно тянущая Мактавиша ко дну, резко накрывшая его депрессивной пеленой - вот она, ядовитая змеюка - улыбается с соседнего столика. Алкоголь так резко бьёт в голову, что не терпится уже выпить второй стакан. Джон встает с места, извиняясь и направляясь к барной стойке, за которой ухаживает за стаканами и аппаратурой долговязый рыжий парнишка. - Двойной виски, пожалуйста, - горько проглатывает Мактавиш, и парень кивает, - без льда. - Хорошо, сэр. Теперь легче. Как-то даже дышать проще стало - Джон стаскивает с шеи галстук и повязывает его на запястье, чтобы ткань не щекотала раздражающе и без того покрасневшую кожу - это видно на зеркале, что скрывается за огромными полками бара. Саймон не идет следом, не пытается остановить или что-то сказать - просто ничего не делает, тем самым так сильно выводит! "Подойди ко мне, твою мать, схвати за горло, утащи в угол и..." - Джонни...? - так знакомо и так тянет внизу живота. - Саймон... - не глядя на лейтенанта, Мактавиш забирает свой виски и начинает пить. На плечо ложится тяжёлая рука англичанина и сжимает мышцы; возле уха он выдыхает, едва коснувшись кожи тёплыми губами: - Не веди себя, как ребёнок... - Пошёл ты. - шепчет Мактавиш в ответ. Чуть прикрыв глаза, превращая взгляд в акт настоящего надменного осуждения, Райли отходит и возвращается обратно, даже не стараясь влиться в ту эмоцию, которой сейчас захлебывается его сослуживец. Как тонко... Желание приблизиться друг к другу резко погасло? Мактавиш не был истеричкой. Никогда в своей гребанной жизни, но сейчас был готов порвать в клочья свою гордость, лишь бы поговорить с Райли. Он любил его до беспамятства, и теперь не хотел терять единственный шанс. Опустошив стакан и поморщившись от такого резкого пьяного куража, он уверенно вернулся к столику и уселся напротив, упёрто впиваясь взглядом в Саймона. Тот приложился губами к горлышку бутылки с вином и пил прямо так - неприлично медленно, чуть сощурившись, до издевки неправильно. Пара за соседним столиком переглянулась, заставив Джона как-то слишком радостно оскалиться. Такие эмоции других людей - всегда подарок. Лучше любой похвалы. Блондинка, смотревшая на Саймона ранее, резко прервала свою игру. - Хочешь пиццу и пиво? - спрашивает Мактавиш с улыбкой, пьяной и беззаботной. - Рестораны явно не наша тема, да, Соуп? - лейтенант специально называет его так. - Моя тема - это ты, сэр, - бьёт Мактавиш в ответ, наклоняя голову. Может, именно это им и нужно было? Сыграть небольшое представление, чтобы в очередной раз доказать, что они стоят друг друга. - Ты же знаешь, что меня не интересуют женщины, - тихо, как на исповеди, произносит Саймон, - какого хера устроил сцену ревности? - Потому что ты мне крышу сносишь, - честно ответил Мактавиш. Так было проще всего - и это сработало, как часовой механизм. - Счёт, пожалуйста, - ненарочно грубо попросил Райли, когда мимо проходила официантка. - Мы едем домой? - спросил шотландец негромко. - Да, - снова прикладываясь к бутылке с вином, произносит лейтенант, - и еда тут дрянь. Счёт. Такси. Подъезд. Удар спиной в закрывшуюся дверь, галстук на шее уже не в плане украшения. Чёрная ткань обвивает широкую шею и, стягивая, слабо придушивает - лишь до тех пор, пока шотландец не рычит, вызывая у своего лейтенанта довольную, хищную улыбку. - Ох, Джонни, я тебя сожрать готов, - гортанно стонет, хрипом резонирует голос, заставляет солдата чуть закатить глаза, - как ты хочешь? - Как угодно, мать твою, - выдохнув, произносит тот, - трахни уже меня... Они долго к этому шли. Терпели, обсуждали, даже в шутку - кто кого, как, когда, в какой позе - и всё слишком рано, то нет общей картины, то ещё какая-то отмазка. Рано или поздно любому терпению приходит конец, и необходимо действовать, пока оба готовы разорвать друг друга на части. Хорошо, когда так честно и просто - без всяких надуманных желаний вроде дорожки из лепестков роз, дорогих конфет и прочего - хотя - тут кому как нравится... Мактавишу и Райли хватало друг друга. Да так, что головы кружились.