Я тебя. Никому. Не отдам.

На следующее утро Гермиона проснулась раньше обычного. Вставать не хотелось, но и уснуть не получалось, поэтому девушка лежала на кровати, устремив взгляд в потолок. В голове снова и снова прокручивались воспоминания их разговора с Малфоем. В первые за долгие годы Грейнджер смогла взглянуть на слизеринца с другой стороны. Теперь он казался не эгоистичным и надменным придурком, а скорее человеком с очень тяжелой судьбой. Ведь никакие богатства и высокий статус не смогут заменить чувства свободы и возможности принимать собственные решения. Драко же был лишен и того, и другого. «Вот уж правда: богатые тоже плачут», - подумала девушка, вспомнив название одного мексиканского сериала 80х годов, который смотрела её мама. Осознавая все это Грейнджер чувствовала, что её злость на Малфоя начинает сходить на нет. «Может Астория права, и Драко правда стал другим человеком?» - очередная мысль пробежала в голове девушки. - Что ж, поживем – увидим. – Вслух произнесла Гермиона и встала с постели. Несмотря на то, что часы на тумбочке показывали лишь десять минут шестого, лежать больше гриффиндорка была не намерена. Умывшись и одевшись, девушка села за свой небольшой столик, расположенный напротив окна, положила перед собой письмо от Астории, полученное вчера, и пергамент с собственными идеями для бала. Уже завтра нужно было передать их МакГонагалл, а полной картины в голове Грейнджер до сих пор не было. Поэтому она со всей ответственностью, которая у нее была, взялась за составление списка. За этим делом девушка провела пару часов, после чего направилась в большой зал на завтрак. Как и ожидала Гермиона, в зале пока ещё было мало народу. Рольфа тоже не было, поэтому Грейнджер села на свое место в гордом одиночестве и принялась за еду, параллельно разглядывая тех, кто входил в помещение. Спустя двадцать минут в дверном проеме появилась знакомая фигура. Скамандер, сразу заметив подругу, быстрым шагом направился к ней. - Где ты была? – немного громче, чем хотел, произнес юноша. Поняв это, Рольф понизил голос и продолжил. – Я искал тебя вчера весь вечер. Мы собирались обсудить идеи для бала. - Да, Рольф, прости меня. Я была в библиотеке, ждала тебя там, а потом у меня появилось срочное дело, и мне пришлось уйти. - Срочное дело? А оно, случайно, не Драко Малфой называется? – слегка улыбнувшись, произнес молодой человек. - С чего ты взял? – удивленно взглянув на друга, спросила девушка. - Ну, его тоже вчера никто не видел, как и тебя. Только один ученик сказал мне, что вроде видел, как Драко заходит в библиотеку, а перед этим туда вошла ты. Грейнджер опустила взгляд и стала медленно размазывать овсяную кашу по тарелке. - Гермиона? - Я запуталась, Рольф… - Запуталась в чем? - Я… - начала гриффиндорка, как вдруг увидела Малфоя, гордо вошедшего в большой зал. Девушка смотрела на него, не опуская глаз, но молодой аристократ так и не взглянул на неё. – Вот в этом. Я не понимаю этого засранца! - Что у вас снова случилось? - Да ничего нового. Сначала он не дает мне проходу, а потом даже не смотрит в мою сторону. - И тебя это волнует? - Волнует? Нет! Просто…Просто я не люблю играть в эти игры. Почему нельзя взять и сказать то, что думаешь? - Может это сложнее, чем кажется? Я не знаю Драко так, как его знаешь ты, но мне кажется, что он не из тех, кто легко раскрывают свою душу. Малфой кажется черствым и грубым, но у него есть сердце, которое, возможно, часто разбивали. Ну, мне так кажется. - Да, наверное, ты прав… Больше они не говорили. После завтрака Гермиона сразу направилась в свой кабинет, чтобы подготовиться к уроку. Она четко решила, что постарается не думать о том, что произошло вчера и просто будет работать. Четыре урока, стоявшие в расписании в этот день, прошли спокойно. Малфой не приходил, а на обеде он снова игнорировал Грейнджер, будто она и не существовала. Слизеринец разговаривал с другими профессорами, рассказывал каике-то истории и смеялся. Почему-то такое поведение очень раздражало гриффиндорку, но она всячески пыталась увести свои мысли как можно дальше от аристократа. Благо ей было на что переключится, а именно на встречу со старым другом. Во время обеда в большой зал, в компании профессора Стебель, вошел Невилл. За всеми этими играми с Малфоем Гермиона совсем позабыла о том, что Долгопупс пополнил их рабочий коллектив. - Невилл! – окликнула юношу Грейнджер. – Как же я рада тебя видеть! - Гермиона, здравствуй! – улыбнувшись, произнёс Долгопупс. – Я думал, что это шутка, когда Рольф сказал мне, что ты теперь профессор трансфигурации! А как же работа в Министерстве? - Ох, это уже в прошлом! Я так люблю это место, что не смогла с ним попрощаться. - Понимаю, вот и я поэтому вернулся в родные места. Трудно представить, верно, что ещё три года назад это место было в руинах? А теперь, наш Хогвартс снова расцвел! - Ты прав! Ничто не стоит на месте. Ну, не будем о прошлом. Лучше расскажи, как у вас с Полумной? Я видела её на днях, в Хогсмиде. - Да, она приехала сюда со мной. Но, если честно, это был первый день за долгие месяцы, когда она была рядом. Её экспедиции длятся слишком долго. - А ты тоскуешь? - Не то, чтобы. Точнее, я рад за неё, рад, что она занимается любимым делом, так же, как и я занимаюсь своим. Но мы уже не так близки, как прежде. И, наверное, дело не только в том, что мы редко видимся. - А в чем же ещё? - Мы с ней, будто на разных полюсах, понимаешь? Она изучает животных, я растения. Мы так погружены в свои изучения, что не видим ничего вокруг, и нам даже бывает не о чем поговорить. Это так странно, нас сблизила война, но мир нас разъединил. – последние слова юноша произнес с грустной улыбкой на лице. - Понимаю. – ответила Грейнджер. – Тоже было и у нас с Роном. Благо мы вовремя поняли, что наши отношения построены на общем прошлом, а не на любви. - Думаю, что я тоже пришел к этому, да и Полумна тоже. – сказав это Невилл принялся за еду. Остальное время обеда прошло спокойно. После Грейнджер предложила Долгопупсу поучаствовать в организации бала, на, что тот с радостью согласился. Они вместе с Рольфом направились в кабинет Гермионы и до самого вечера обсуждали свои идеи. Только в двенадцатом часу ночи молодые люди разошлись. Гермиона направилась к себе. Около двери в свою комнату девушка остановилась от странно ощущения, будто кто-то наблюдет за ней. Оглядевшись по сторонам и никого не увидев, Грейнджер зашла внутрь, так и не узнав, что в нескольких метрах от неё, в тени статуи Ганхильды из Горсмура, за ней и правда наблюдал светловолосый аристократ. Весь день Малфой старался держаться от Гермионы как можно дальше, но юноше давалось это нелегко. Их вчерашний разговор стал очень личным, и Драко весь день ругал себя за то, что открыл свою душу перед этой кареглазой девчонкой. Конечно, Грейнджер нравилась ему, всегда нравилась, ещё с первого дня в Хогвартсе, но он знал, что их отношения, даже приятельские были невозможны. И это бесило Драко. Он ненавидел себя за свою трусость, ненавидел Гермиону, такую живую, добрую, умную и смелую, за то, что она такая, ведь, именно этим девушка его и цепляла. Малфой ненавидел Поттера и Уизли за то, что они могли быть рядом с ней, а он нет. И вся эта ненависть толкала Драко на ужасные поступки, за которые ему было стыдно до сих пор. Теперь, спустя три года после войны в Хогвартсе, Малфой мог больше не боятся неодобрения своего отца или злости Тёмного Лорда. Теперь слизеринец мог легко общаться с теми, с кем хотел, но несмотря на это, его главное желание – быть с гриффиндоркой, все равно не могло сбыться. И это было мучительно. Поэтому Малфой, как последний идиот, избегал ту, которая заставляет его сердце трепетать, загонял себя в угол браком по расчету, но все равно, раз за разом, оказывался в плену девушки с львиного факультета и, не желая терять её из виду, следил за ней. - Ну точно идиот! – весьма нелестно отозвался сам о себе слизеринец. Ещё какое-то время он гипнотизировал дверь в комнату Грейнджер, а затем развернулся и ушел прочь.