Росток

      Моим первым вопросом к миру было — кто я? Но ответа я не получил… Без цели, без имени; блуждающий всполох сознания. Так я начал поиски имени, причины моего явления и «своего места», где я мог бы остаться.       Я посетил много разных мест.       В одних мне было больно и одиноко. Даже покидая их, не мог забыть и продолжал возвращаться. Бывал ли я там раньше?       В других же местах одиночество и боль преследовали не меня. Чьи они были?       А где-то мной овладевал страх. Будто всё вокруг рычало: Уходи, чужак.       Но было одно место… Светлое, шумное… Возвращаться туда было приятно, пусть грусть сдавливала всё моё существо. Здешние называли его «Город Свободы» — Мондштадт. И здесь…

***

      Утренний город свободы был ещё очень сонным. Единичные горожане, выбирались из «Доли ангелов» не в самом лучшем состоянии и обходили стороной кузницу, где уже с раннего утра Вагнер что-то ковал. Рыцарские патрули возвращались с ночи, чтобы их сменили утренние товарищи, что говорило о том, что с виду сонный город никогда по-настоящему не спит. Вспоминалось и о вечно занятом действующем магистре, и о ночном неизвестном защитнике — им уж точно нужен был отдых больше всех.       Незаметная для людских глаз частица наблюдала за всем с плеча большой статуи, как делала уже долгое время — время, которое не могла осознать. Она то смотрела за городом, то покидала его, многое менялось, но не всё. Статуя, дух города, солнце и лёгкие ветра — всё это встречало частицу каждый раз, будто город принимал на пороге своём старого друга.       Вдруг что-то будто разбудило её, блеснув меж домов подобно огоньку во тьме.       Пока ещё не было ни намёка на грядущий шум ожившего города, Путешественница и её верный компаньон выдвинулись пополнить припасы в дорогу. Их ждал путь в Ли Юэ, на встречу с новым Архонтом в поисках ответов. Это могло бы для кого-то показаться спешкой, но они уже достаточно откладывали путешествие, поскольку до Церемонии Вознесения оставалось ещё достаточно времени.       — Путешественница! ~       «Венти?» — удивилась Люмин, отвлекаясь от разговора. В то время как Паймон растрачивала их мору, перечисляя блюда для заказа в «Охотнике», она лишь иногда вставляла замечания о важности меры, ведь денег у них было не то чтобы очень много.       Беззаботный голос уличного барда взволновал; такое было с самой первой их встречи, но только после раскрытия его личности она поняла причину. Чувство это можно было назвать бесконтрольным благоговением перед Богом либо же бессознательным откликом той силы, что она получила от Анемо Архонта. Хоть это и происходило лишь в первые мгновения разговора, она всё ещё не совсем к этому привыкла и каждый раз задумывалась — производит ли такой же эффект на других её собственный голос, как странника из другого мира?       Не успела она обернуться, чтобы поприветствовать барда, как его подбородок оказался на её плече, а его глаза на уровне её глаз. Хитрый прищур, улыбка — ни единого следа от инцидента у Собора, — всё тот же парнишка с лирой и косичками.       — Пу-те-ше-стве-нни-ца! — повторил он медленнее, но с бóльшим озорством.       — О, бродяжка! Чего ты хочешь?       Путешественница невольно вспомнила его выражение после нападения и, возможно, что-то такое отразилось сейчас в её глазах, потому что бард вдруг улыбнулся чуть шире, обнажая зубы и приобнимая её за плечи. Она поспешила исправиться, тепло и легко улыбнувшись ему в ответ.       — Что-то случилось, Венти?       — У нас с Двалином есть для тебя подарок!       — Подарок?..       — Подарок? — Паймон совсем отвлеклась от мыслей о еде.       Это слово — «подарок» — неожиданно смутило Люмин. Она получила от него много большее, чем в себе несёт это простое слово: силу, знание, общение. Что ещё она смогла бы принять от Архонта и его доброго друга и при этом не чувствовать себя обязанной?       — А-а-а! Ничего не скажу! — заливисто засмеялся бард. — Следуй за мной — покажу! ~       Без лишних слов он развернул путешественницу к себе и за руки легко, без давления, потянул к воротам города. А она и рада была идти следом, ведомая любопытством и тайным желанием задержаться в этом краю ещё ненадолго. Паймон растерянно поглядела сначала на официантку «Хорошего охотника», затем на Люмин, будто не решаясь что-то сделать. Но, глядя, как эти двое удаляются, и видя озорную улыбку беззаботного Архонта, обеспокоенно бросила:       — М-мы потом придём сделать заказ, Сара! Эй, бродяжка, путешественница! П-подождите Паймон!       Пока они следовали за Венти, он то и дело вздыхал, будто что-то его ужасно угнетало. Но вздохи его были такими картинными и так быстро сменялись улыбкой, что Люмин не могла понять общее его настроение и отличить правду от шутки.       — Э-эх! ~       — Да что ты всё вздыхаешь?! — Паймон подлетела к барду опасно близко и, зависнув в воздухе, сложила руки на груди. — Если тебе так не хочется идти, так и молчал бы про подарок и оставил бы нас с путешественницей в «Охотнике»!       Они остановились. Руки Архонта сжали ладони Люмин сильнее, потянув ближе к себе. Это длилось долю секунды, но она заметила. Насторожилась. Но уже в следующее мгновение настрой сменился, подобно направлению ветра.       — В Мондштадте будет скучно без вас, ребята. Неимоверно скучно, правда!       Сказал он это так тускло, что Люмин непроизвольно сжала его ладони в своих, обеспокоенно вглядевшись в лицо юноши. И она предельно точно поняла, когда Архонт сменил Барда; Барбатос отвёл взгляд. Когда это происходило, она всегда тонко ощущала смену энергии, манеры, взгляда. Его стихия в ней реагировала на любой отклик своего настоящего хозяина, напоминая путешественнице: он не только беззаботный юноша с лирой в руках, он — свобода, существо вне времени и за пределами понимания смертного. Не в первый раз ей пришлось напомнить себе, что Барбатос хранит много граней, о которых никто и не догадывается. Вернее, она бы сказала, что людей, знавших о них, просто ныне давно уж нет.       Но момент прошёл, и Бард снова посмотрел на неё.       — Но я надеюсь, ты найдёшь своего брата и приведёшь его к нам, сюда. Даже не надеюсь, я точно знаю — так и будет, — уже он сжал её ладони, будто говоря «всё в порядке». — И мы вместе… о, ты смотри! Мы пришли!       Венти оборвал разговор, когда они пришли к самому большому древу в Мондштадте, в Долину Ветров. Был ли в этом какой-то символичный жест от Барда ветров?       — Я люблю это место. В нём так спокойно, очень приятно поспать в кроне, не волнуясь о любопытных взглядах.       — Да ты просто рад целыми днями ничего не делать, — подметила Паймон без злобы, чем вызвала у своих спутников улыбки.       — И это тоже. В конце концов, я самый слабый Архонт, что я могу? Но! Не будем о грустном.       Бард отпустил руки путешественницы и взбежал к самым корням дерева, поманив их за собой. По-детски покрутившись на одном месте, он порылся в складках своих шорт, будто бы там мог быть какой-то карман. Но магическое свечение подсказало, что ничего он не ищет. Люмин сделала шаг вперёд, ближе, чем на расстоянии вытянутой руки, но Венти выставил свободную руку в протесте, другой продолжая искать — или творить — и покачал указательным пальцем.       — Итак, готовы взглянуть на подарок от своего прелестного друга-дракона? Он хотел прилететь сам, но сейчас… — он оглядел спокойный пейзаж, прислушался к шелесту листвы, к журчанию воды, к щебету птиц. — Я не думаю, что нам нужно внимание всего Мондштадта из-за здоровенного дракона, верно? Ничего, он будет не против, если вы просто заглянете к нему перед путешествием в Ли Юэ.       На долю секунды он вдруг растерялся, повертелся, всё ещё пряча руку за спиной.       — О нет… неужели?.. А! Вот!       Перед Люмин и Паймон появилась раскрытая ладонь, а над ней парил знакомый кристалл, переливающийся всеми оттенками бирюзы и изумруда. В прошлый раз, когда они видели его, он отпугивал всех кроваво-красными переходами, будто капля свежей крови. Сейчас же причудливый предмет излучал свет, гармонию, ощущался совершенно по-другому.       — Слеза… слеза Двалина?       — Ха? И это весь подарок?! Зачем она нам?       Бард проигнорировал возмущения Паймон, не сводя пристального взгляда с лица путешественницы. Это насторожило, но больше привлекло её, и она протянула руку, принимая подарок.       — Это не совсем та же слеза, но она усилит твоё владение элементом. В пути всё пригодится!       — С-спасибо, Венти… тебе и Двалину.       Кристалл мягко засветился, а пейзаж вокруг наоборот стал темнеть, сгущаться, будто они снова оказались в руинах Старого Мондштадта, под куполом разрушительной энергии Ужаса Бури. Небо заволокло облаками, птицы смолкли. Но прежнего дискомфорта не было, мягкий свет слезы оттеснял все тревожные мысли. Теперь купол не был страшен, скорее это было что-то противоположное. Дракон не был злобной марионеткой, его энергия больше не душила всё вокруг.

знакомое…

что-то… знакомое…

      Он ощущал это — раньше. Ведомый чем-то смутным, одинокий и слабый сгусток нигде не находил такого спокойствия, какое излучали два существа, стоявших под деревом. Он следовал за ними от самого города, боясь утратить это знакомое, но чуждое чувство.

энергия… зовёт…

меня… зовёт…

      При появлении кристалла в руке существа, что-то внутри содрогнулось, будто приоткрылось с неким щелчком, одурманило и поманило к себе. То, как идеально подходили друг другу энергии существ и кристалла, призывало его. Энергия, которая будто была ему близка.       Он скользнул к кристаллу так быстро, будто там было то самое место, о котором он просил с самого своего появления. Приблизившись с средоточию трёх энергий, он почувствовал испуг и непонимание. И стал впитывать это вместе с энергией.

звёзды… ветер… бури…

      Энергия звёзд была далёкой, незнакомой, но в ней было что-то родное, как у ветра, но в другом обличье.       — Что оно делает? Похоже на фею, но…       Мягкий голос. Обеспокоенный голос. Голос звёзд и лёгкого ветерка. Голос света, но не солнца.

Луна…

      Тусклая, треснувшая в паре мест звезда в основании сгустка пропустила через себя энергию путешественницы будто некий импульс, отчего по всей поверхности расползлись мелкие бирюзовые трещены.       — Странно… какая-то знак– СТОП!       Живой, древний. Знакомый, поднимающий изнутри странные чувства. Голос ветра. Голос незнакомого слова, что произносили все вокруг. Он не понимал, но знал — голос свободы. Ослепляющий, обезоруживающий. Сдавливающий хрупкого духа тревожным чувством.

Свобода…

я слышу… голос.

должен найти… что? кого?

нечто знакомое…

откуда?

      С каждым вопросом свет всё сильнее проявлялся из ядра звезды, стремясь вырваться, отпустить удерживающую его оболочку.       — Оно… оно подпитывается нашей энергией! Люмин, прерви!..       Долину Ветров залил белоснежно-чистый свет, вспыхнув в тот же миг, когда звезда раскололась, взорвалась неудержимым вихрем и отбросила всех в разные стороны. Такой свет был бы заметен и из гавани Ли Юэ, не то, что в Мондштадте.       Люмин пришла в себя почти сразу, хоть и не сразу смогла разглядеть что-либо перед собой. Но когда она проморгалась, то увидела, что Венти с шокированным — даже напуганным — лицом смотрит на что-то у своих ног, как ни в чем не бывало стоя у корней могучего тысячелетнего древа.       Она опустила взгляд и заметила сжавшуюся фигуру с белоснежной кожей и бирюзовыми линиями вдоль позвоночника. Фигура явно была детской, пусть энергия от неё исходила колоссальная. За растрёпанными тёмно-синими волосами, в которых закрались светлые пряди, будто пятнистые вкрапления, путешественница разглядела широко распахнутые глаза, необычные и пустые. Треснувшие звёзды в них изучали её, почти не двигаясь.       Быстро поднявшись, она уже хотела подойти, но Венти выставил руку в её сторону, призывая замереть. А потом вдруг сбросил с себя накидку, укрыл ею существо и резким движением прижал его к себе. Его глаза, смотрящие куда-то вперёд, в одну точку, очень напомнили взгляд маленького существа.       — А? Что случилось? Эта штука взорвалась и Паймон… Что это?!       Люмин не смогла себя заставить обернуться на голос своего компаньона. Её мысли занимал тот же вопрос, и, видимо, Венти тоже. Всего несколько мгновений назад бард улыбался, шутил — а теперь его лицо не выражало ничего. Они с ним наверное походили на тени самих себя — без эмоций, без понимая, что вообще случилось.       Но одно она могла сказать точно — теперь ей придётся задержаться в Мондштадте, пусть и не так, как ей бы того хотелось.       Существо смотрело перед собой, не сознавая. У него было тело. Мир вокруг стал другим, он сам стал больше. Трава щекотала ноги. Пальцы без какого-либо контроля тряслись и цеплялись за ткань, укрывшую плечи. Объятия ветра дарили покой и странное чувство — радость, — но вместе с тем будто были наполнены отчаянием.

Чьи-то голоса Чья-то энергия Что-то пробудило меня. Но кем был я?

      Мир наполнился красками, запахами, голосами. Всё ожило с пробуждением нового существа в лучах Анемо Архонта.