Росток

      Смутная прежде тревога разбилась между ними хрупким сосудом, разлив нарастающий ужас. Мысли смешались, увязли в этом чувстве, впитывая его и заглушая слова барда, который что-то говорил, но смысл от неё ускользал. По телу путешественницы прошла волна дрожи, потом ещё и ещё — и она уже не смогла её унять.       — К-как? Как?! Ты ведь… ты!.. — злясь на путающийся язык, она тряхнула головой. — Где?       — Стой.       В отличие от неё, Архонт лучше владел собой. Он осторожно взял её напряжённую руку и забрал меч.       — Тише, переведи дыхание, — только когда она сделала пару вздохов и перестала трястись, он вернул меч, но руки не отнял. — Пойдём, охотники или волк отыщут добычу, не пропадёт.       Последним, о чём она сейчас беспокоилась, был кабан. Люмин уже забыла о нём.       Венти повёл её назад, путешественница без конца оглядывалась, прислушивалась, надеясь выхватить силуэт, услышать… Что? Мысль обрушилась на неё, словно дубина митачурла.       Он не разговаривал. Не издавал ни звука.       Мог ли Анемон подать голос? Заплакать? Закричать?       Смеркалось, но в лесу всё ещё было достаточно светло.       — Я отвлёкся совсем ненадолго, посадил его на пень, думал не слезет, а вернулся — его нет!       — Паймон?       Венти ответил не сразу, а только когда она обернулась на его молчание.       — Я оставил её на том же месте. Она не знает.       Люмин как-то даже выдохнула; паникующая Паймон перепугала бы весь лес и испугалась бы больше всех, а толку? Деревья путали путешественницу, создавая собой природный лабиринт, но она выискивала пни. В груди теплилась надежда, что от того самого пня протянется элементальный след и Анемон легко отыщется. Но было в этой надежде беспокойство: как отследить того, чья энергия — это слияние? Собственная его энергия была так слаба, что они с бардом даже не почувствовали его присутствие в Долине, пока сгусток энергии не оказался прямо перед ними.       Пройдя чуть дальше, она заметила вдалеке движение. Чувством стихий уловила три знакомых вихря.       — Анемон!       Ноги сами двинулись вперёд.       На полпути Люмин увидела, как из-за деревьев спокойно вышел Драфф, держа ребёнка в руках, и замерла на месте. Венти нагнал её тут же.       — О, Анемон!..       Анемон ворочался, хмурясь и оглядываясь, но, услышав голос барда, поуспокоился. Стоило ему увидеть их, как разные цветом брови прыгнули вверх, выражая не то удивление, не то интерес.       — О, путешественница! — охотник наконец тоже заметил их и пошёл навстречу. — А я вот, нашёл вашего этого… одного. Сидел на пне, по лицу не понять, но дети обычно очень боятся оставаться одни. Взять мою Диону, когда ещё совсем котёнком была — так пугалась, стоило мне на охоту начать собираться! Ха-ха!.. — он остановился, но отдавать Анемона не спешил, на что тот хмурил брови и водил взгляд от мужчины к путешественнице. — А, так это… Забрал я его с того пня, стал искать кого-нибудь, а то все кто куда!.. разбежались, в общем, будто мы на лисиц охотимся. Кабана хоть поймали?       — Поймали, — как-то недовольно ответил Венти. — Лежит ваша туша в Вольфендоме. Повезёт, если вперёд волков доберётесь.       — А-а, в Вольфендоме, значится? Хорошо-хорошо, спасибо за помощь вам двоим. Заглядывайте к нам, приводите вашего кроху, познакомится с нашими детишками, повеселятся между собой!       Люмин протянула руки и забрала малыша, и тот прижался к ней, пряча лицо в её волосах. Он не дрожал, не цеплялся за неё, как обычно делали напуганные дети. Он будто совсем не успел испугаться, и даже едва знакомый мужчина, кажется, его не удивил. Пусть это было странно, но путешественница выдохнула уже просто потому, что произошедшее на Анемоне никак не отразилось.       В голову запоздало врезалась фраза. «Ваш кроха».       — О-он не наш, — выпалила путешественница тут же, чувствуя, как разгорячились щёки.       — Мы присматриваем за ним, — пришёл на помощь Венти.       — А, ну да, присмотр, — развеселился вдруг Драфф. — А я уж подумал племяш твой, бард, или ещё какой-то родственник. Ну, сам понимаешь, похож на тебя да ещё выглядите вы с ним — ты и путешественница — ну прямо как семья!       Это слово встало в горле Люмин, когда она собиралась объяснить охотнику, что он ошибается. Со стороны они и правда могли казаться такой семьёй, она не могла это отрицать. И это ощущение в груди, когда она поняла, что Анемон потерялся.       Она беспокоилась за него. Не как почётный рыцарь, не как помогающая всюду путешественница. Она…       Семья. Раньше у неё был только старший брат, который присматривал за ней. Он единственный был её константой в путешествии, за него она держалась и к нему была привязана. Затем она осталась одна на том берегу, без мыслей, без прошлого, с единственным воспоминанием — о потере брата. И из ниоткуда — из воды — возникла Паймон. Её появление стало новой опорой, хоть со стороны именно Люмин была похожа на опору и «старшую» в их дуэте. С ней девушка начала познавать новый мир и вспоминать прошлое, познакомилась и ещё познакомится с совершенно разными личностями.       А теперь появился он. Для Анемона и она, и Венти, были константой, опорой — это читалось в его привязанности к ним и недоверию к другим.       Но она не может стать опорой. Не может остаться.       — Ладно-ладно, вам ещё кабана в Спрингвейл тащить, — Венти, уловив её неловкость, свёл разговор на нет. — А мы пойдём, Анемону явно не терпится покинуть этот лес!       — А, да. Этому вашему… — прозвище ребёнка будто никак не хотело укладываться в его голове, поэтому мужчина смолчал и деловито пригладил усы. — Да, детям и правда в Вольфендоме делать нечего! Что же, увидимся!       Драфф протянул было руку, чтобы напоследок потрепать того по голове, но, уловив движение, ребёнок выглянул из своего укрытия и только больше нахмурил брови. Посмеявшись и убрав руку, охотник поймал виноватый взгляд и улыбку путешественницы и поспешил на поиски кабаньей туши.       Когда он скрылся, девушка обернулась к Венти и вновь едва успела поймать странное выражение на лице Архонта. С момента воплощения Анемона, он будто утратил контроль над собственными эмоциями, всё чаще Бард уступал Архонту. Всё меньше Люмин узнавала в нём того, с кем познакомилась, и всё больше замечала того, кого увидела вместе с могучим драконом на поляне в лесу.       — Хэ-эй, малыш! — бог ветров подошёл ближе, растягивая губы в ободряющей улыбке. — Ну, как твои дела, приятель? Ты нас прямо напугал, как хорошо, что добрый охотник позаботился о тебе! ~       ***       Что-то летающее кричало громко и неприятно. На руках у Луны было особенно тепло после «пня», как сказала фигура с запахами леса и чего-то пряного, но горьковатого, когда забрала его оттуда. Оттуда — откуда? Ветер улыбался, его взгляд останавливался на Анемоне. Ветер оставил его там, ушёл. Что-то летающее сказало, что он потерялся.       Он был один раньше, до этого. И там — тоже один. Потерялся.       Раньше — тоже потерялся?       ***       Люмин, Венти, Анемон и Паймон снова были одни. Вопреки своим словам о том, что покинут лес, они остались. Не очень дружелюбный к чужакам и непосредственно людям хозяин Вольфендома не спешил прогонять их. Возможно, это лишь потому что одним из чужаков был сам Архонт, а может потому что Люмин была знакома с мальчиком-волком.       В воздухе чувствовался запах грядущего дождя, хоть облака ещё и не успели затянуть догорающее сиренево-синим пламенем закатное небо. Путешественница присела под яблоней, а компаньон, съев почти все плоды с этого дерева, устроилась на её коленях. Бард размеренно перебирал струны своей лиры, играя некую мелодию, скорее всего придуманную им в давно минувшие времена. Ребёнок у его ног сосредоточенно наблюдал за движением тонких пальцев и с каждым разом, когда натянутая струна издавала звук, всё больше уходил в какие-то свои мысли. По крайней мере, путешественнице было приятно думать, что туманный взгляд разбитых звёзд погружён в раздумья, а не затянут пеленой скуки. Или он просто хотел спать? Спят ли такие, как он? Она не могла сказать, Венти при ней не дремал. Хотя он называл своё исчезновение — сном, чтобы восстановить силы.       Ответ на её вопрос дал сам Анемон. Медленно моргнув пару раз, он тихо подполз вплотную к Венти и устроил голову на его коленке. Провалившись в сон, ребёнок казался какой-то куклой: не сопел, не зевал, замер в одном положении. Люмин ещё поймала себя на мысли, что так он вёл себя, когда она несла его, завёрнутого в накидку, к магистру Джинн. Прервись его жизнь в одно из этих мгновений, никто бы и не заметил — только энергия внутри воплощённого тела бы погасла. Или он бы развоплотился и исчез из её рук, как воздух?       От этой последней мысли кончики пальцев путешественницы похолодели. Она не хотела для Анемона такого конца. И, пусть это было абсурдом, не хотела оставлять его.       «Не опора. Не могу остаться», — напомнила сама себе, будто пытаясь убедить голову.       — Венти, — Люмин вдруг обратилась к барду, плечи опустились. — Я ведь должна идти дальше. Я не смогу быть рядом. Поэтому спрошу прямо — он сможет забыть меня? Ему ведь не будет… больно?       Бард, кажется, не был удивлён её вопросом.       — Ты переживаешь об этом с самого начала, верно? Ты после собрания у рыцарей какая-то далёкая, хах, — он прекратил игру, отложил лиру и пригладил «рожки» ребёнка. — В нём в любом случае останется и твоя энергия, Люмин. Такое не забудешь. Но нет, больно ему не будет. Пока ты не уйдёшь насовсем, ты ведь будешь навещать Мондштадт, его, — в этой фразе будто остался осадок, невысказанный порыв, который Архонт заглушил. — А потом… он справится. Он ведь ребёнок ветра, я говорил.       Он справится.       Они помолчали, но путешественнице стало немного легче. Пусть Венти и лукавил, называя взятую у него энергию её собственной, но напряжённые мысли отступили.       «Поистине интригующие личности Архонты этого мира. Паймон говорила, что они отличаются друг от друга, — мелькнула на грани дремоты мысль у Люмин, когда Венти продолжил играть. — Увидеть бы их и все их многогранные стороны…»       Она привыкла спать под открытым небом, но всегда засыпала лишь когда на небе появятся первые звёзды. Они баюкали её сознание в колыбели фантазий о другой звезде с её волосами и глазами, с ласковым голосом и надёжной спиной, за которой она могла укрыться от бед. О звезде, как и она, потерявшейся в этом мире по воле случая.       Но в этот раз она не дождалась звёзд и, убаюканная песней лиры, уснула.       Сон, каким бы глубоким и долгим он не был, имеет свойство обрываться. Обычно чуткий слух путешественницы вдруг подвёл: она открыла глаза, когда бард с луком в одной руке другой растормошил её. На нём была его неизменная накидка. Он быстро прижал палец к губам и кивнул в сторону.       Не успела Люмин понять, Паймон оказалась рядом и взволнованно зашептала, иногда срываясь и в испуге прикрывая рот руками:       — П-путешественница, здесь!.. — она быстро показывала в сторону, но за её мельтешащей перед лицом фигурой ничего нельзя было разглядеть. — Здесь маг Бездны! Нам нужно уходить и б-быстро, пока нас!.. пока нас не заметили!       Наконец она заметила того, о ком говорил её нервный компаньон. Он бродил меж деревьев, ещё не заметив их. Нашёптывая скрипуче-писклявым голосом что-то на совершенно ином наречии, он водил по воздуху посохом и явно что-то искал.       Путешественница огляделась и, с облегчением увидев около себя Анемона, комкающего в ручках один из концов её шарфа, достала свой меч. Встретив взгляд Венти, она кивнула ему.       — Паймон, ты сможешь поднять на ноги малыша, взяв его за руки, и вывести подальше отсюда?       — Паймон? Поднять? — Паймон скосила взгляд на Анемона и попыталась провернуть это действие.       Не получилось, только отвлекла малыша от его занятия и обратила внимание на общую напряжённость.       — А! — нашлась она быстро. — Бродяжка, отведи нас подальше, а потом!.. потом вернёшься к путешественнице. Она пока отвлечёт мага!       На лице Архонта отразились противоречивые эмоции, но Люмин, ободряюще сжав его плечо, откатилась от дерева в сторону мага и, пригнувшись, прошмыгнула по траве к ближнему кусту. Понаблюдав за врагом и поняв, что он не знает об их присутствии, обернулась и коротко кивнула. Лук Венти растворился в потоке воздуха, а сам он подхватил Анемона на руки и, едва касаясь земли ногами, унёсся, подобно ветру, вглубь леса. Перед тем, как скрыться следом, Паймон, бросив последний взгляд на неё, сжала кулачки и решительно кивнула. «Верю в тебя!» — значил этот жест.       Стоило накидке Архонта и шарфу компаньона затеряться среди деревьев, Люмин выскочила из своего убежища. Тут же заметивший её враг, скрытый за маской, издал странный звук. Вместо того, чтобы исчезнуть и появиться за её спиной, застав врасплох, — как делали подобные ему раньше, — маг Бездны застыл. Она тоже не сдвинулась с места, хотя замешательство врага давало ей преимущество. Но они застыли, будто позабыв о своих ролях.       — В-ваш-ше Выс-сочество!.. О-откуда Вы?..       «Ч-что?..»       — А! П-простите!.. — кажется, расценив её замешательство как плохой знак, он склонился в глубоком поклоне, почти припав к земле, и более на неё не смотрел. — П-простите простого слугу! Я-я ещё не нашёл следов той аномалии, о которой Вы говорили нам. Н-но! Но я продолжу искать!       Люмин нахмурилась; титул резанул слух. Не успев и рта открыть, она услышала звук шагов. Венти не просто шёл, он спешил, стараясь не шуметь, но она реагировала на приближающегося Архонта и слышала шаги в потоке лёгкого ветерка. Её молчание тоже поняли по-своему, маг взволнованно засопел и принялся оправдываться:       — П-после неудачи с драконом Вы… я п-понимаю, Вы рассержены. Н-но не переживайте!.. А, н-нет… Мы обязательно отыщем Волка Севера!       «Андриуса?.. — она постаралась принять более непринуждённой вид и взять под контроль эмоции, отразившиеся на лице. — «Аномалия» — не о Долине Ветров. Значит, они пока не знают об Анемоне».       Звук шагов стал отчётливее.       Испытывая из-за этого робкого мага странную смесь жалости и любопытства, Люмин молчала. Наконец, «простой слуга» неуверенно поднял голову; она поняла, что он ждёт её слов, и напряглась. Вовремя хрустнула ветка, её враг насторожился, сверкнув снопом снежинок из посоха.       Жалость и любопытство.       Она решила.       — Уходи, — кратко и ровно произнесла она, стараясь не выдать дрожь замешательства от этой странной ситуации, чтобы не напутать с языком. — Нас… не должны увидеть вместе.       Маг, вздрогнув от её голоса, разволновался, выпалил:       — Д-да, Ваше Высочество! — и исчез.       Люмин выдохнула, как только его образ растаял. В голове зашумело. Напряжение покинуло её, и путешественница обессиленно опустилась на траву, сжимая меч. Она не убила его, даже не обездвижила — она позволила врагу уйти! Она разговаривала с магом Бездны — пара фраз и всё же! — и отпустила его! От этого стало не по себе, в голове зародились сомнения. Будто она укрыла какой-то страшный секрет и, что ещё хуже, своим поступком подвергла всех опасности. После всего, что Орден сделал с Двалином, с Мондштадтом… она позволила одному из них уйти в никуда.       Ускользавшая из-за абсурдности ситуации мысль вынырнула из сомнений и погрузила девушку в новый омут раздумий. Враг впервые обратился к ней — и как обратился. Ваше Высочество — с кем он мог её перепутать? Возможно, его госпожа тоже светловолосая? Видел ли он её вообще? Говорил так, будто никогда не разговаривал с госпожой лично, но примерно знал, как она выглядит. Маг говорил — простой слуга.       У Ордена есть иерархия?       — Люмин, где он?       Медленно.       Она смотрела перед собой, думая о произошедшем, но всё же уловила его присутствие. Венти показался из-за дерева, сжимая в руке лук. Оглядевшись, подошёл ближе и снова позвал, в его голосе сквозило удивление:       — Люмин?..       Хотела подняться, сказать что-то, но тело будто заморозили.       Запоздало она вспомнила звук его шагов, вспомнила свои слова, сказанные магу. Ледяной иглой страх пронзил её, Люмин опустила взгляд.       «Что если он слышал?..»       — Он… ушёл. Я хотела отвлечь его, а он…       Девушка не могла заставить себя поднять взгляд, смотрела на свои руки, на сжатую в ладонях рукоять, на навершие — куда угодно, лишь бы придать себе сил. Наконец решилась, взглянула. А в его удивлённых глазах не было и тени Архонта.       Бард, растворив лук в воздухе, подошёл совсем близко, опустился напротив; его колени соприкасались с её, скрытыми за юбкой. Рывок — тонкие руки обвили шею Люмин и притянули ещё ближе в странном порыве. В объятиях она была всего секунды, прежде чем Венти в смущении отстранился и с шутливой кривоватой ухмылкой пробормотал:       — Значит… ты в порядке! Как хорошо! Надо всем рассказать, что наша леди почётный рыцарь настолько отважна, что враги сами от неё бегут!       Её лицо пылало, а сердце громко стучало. Объятия были коротки, но запахи весенних полевых цветов и сесилии мягким облаком окутали её. Смущённая путешественница не сдвинулась с места. Бард — тоже.       Вспомнив слова мага Бездны, Люмин решила поделиться:       — Он что-то бормотал про… волка. Что без волка ему нельзя обратно.       Тонкая полу-ложь оставила неприятный осадок на языке, но она успокоила себя уже тем, что рассказала хоть что-то.       — Волк? — Венти склонил голову набок. — Как интересно, значит, им нужен ворчливый волк, а не наш кроха-элементаль? Чудесно…~       — Я тоже… об этом подумала, — пробормотала она тихо и слегка улыбнулась, но потом заволновалась. — Но ты не беспокоишься об…       — Андриусе? Хех, нет. Я уверен, старый ворчун вполне в состоянии за себя постоять. Он ведь настоящий хозяин этих земель, — самоирония в его голосе заставила её улыбнуться. — С другой стороны, заглянуть к нему будет не лишним. Раньше, стоило чужаку зайти на его территорию, как Андриус сразу злился и прогонял его северным ветром. Сейчас он, должно быть, совсем расслабился и засиделся на своей арене, раз я даже не почувствовал его недовольства.       Сразу после его слов Люмин вдруг вздрогнула, будто кто-то коснулся её плеч холодными руками. Венти, едва дёрнувшись, засмеялся:       — А, холодно, да? Я тоже продрог на секунду, — и тут же поёжился. — Угх, угрюмый волк всё слышит на своей земле. Вечно забываю, что он такой обидчив– А-а-агх! Холодно же совсем, ты мне Люмин заморозишь!       Бард скинул с себя накидку и набросил путешественнице на плечи, хотя та не сказала бы, что слишком замёрзла. Однако, жест Венти был приятен. Потом он поднялся и, протянув руку, легко поставил девушку на ноги.       — Я оставил Анемона с Паймон поглубже на территории стар… Андриуса. Они будут в порядке. Найду вас, как только поговорю с ним.       — Возвращайся скорее. Скоро совсем стемнеет.       Поймав себя на этих словах, она вновь смутилась.       — Как там Драфф говорил?..       Бард усмехнулся и, не договорив, махнул рукой в нужную путешественнице сторону, а сам поспешил в противоположном направлении. Люмин не была уверена, но, кажется, у него покраснели уши.       Пока она шла, мысли возвращались к разговору с магом Бездны. Хотя, это скорее был монолог: она и десяти слов не сказала. «Ваше Высочество». Что-то не давало ей покоя, каждый раз мозг почему-то отчаянно цеплялся за эти слова, а отыскать причину тому у неё не получалось. Перед глазами возник образ женщины — богини — что забрала брата и саму её погрузила в сон. У неё тоже были золотые глаза, может ли она быть?..       По лесу прокатился знакомый визг, вырывая Люмин из мыслей. Сердце ухнуло куда-то вниз.       ***       Ни Ветра. Ни Луны.       Что-то летающее вертелось вокруг него и пристально следило. Чтобы не потерялся? Оно говорило — Паймон. Луна называла его Паймон. Но это слово вязло в сознании, не могло осесть и продолжало ускользать.       Он решил называть что-то летающее Шумом — потому что шум оно издавало постоянно.       Волнение Шума ему было непонятно, но тревожный треснутый голос напрягал.       Где Ветер? Где Луна?       Шум не замолкал, носился рядом, но уже не следил за ним. Он то и дело оборачивался по сторонам, кажется, тоже ожидая. Ветер и Луна всё не появлялись.       Что-то привлекло внимание. Круглое. Синее, как волосы Ветра. Окружённое листочками в кустах. Вспомнилось, что Луне хотелось увидеть, как он ходит. Оглянувшись на Шум, он понемногу пополз к неизвестным круглым штучкам в кустах. Потом еле как поднялся.       — Уходи, чужак.       Голос отвлёк его. От неожиданности он завалился и сел на траву, позабыв о чём-то, к чему до этого — кажется, — потянулся. Голос повторил у другого уха настойчиво:

— Уходи прочь.

      Этот голос он уже слышал. Он бывал в местах, где природа кричала эти слова. Эти слова гнали его прежде, почти сметали с пути, дальше от тех мест. До этого он не понимал, но сейчас что-то внутри содрогнулось, всё вокруг будто давило на него.       Шума не было рядом. Никого не было. Только настойчивый грубый голос, пробирающий холодным ветром всё маленькое тело, всё повторял, оглушая с разных сторон и путая, путая:

— Уходи. Уходи. Уходиуходиуходи. Чужак. Чужой. Прочь.

      Голова заболела от этого приказа. Изнутри родилось негодование, но его затопило иное чувство. Непривычное чувство подняло его на ноги.       Страх.       Ему было страшно. Он поднялся, как раньше, но теперь его подгоняли не улыбки. В спину дул ледяной ветер, гоня прочь, изгоняя «чужака». И он пошёл. Медленно, с колотящимся где-то в груди звуком, который выдавал страх. Пошёл, спотыкаясь, припадая к траве и ища опору у деревьев.       Лес прогонял его. Он хотел к Ветру. Он хотел к Луне. Он хотел к…       Третья энергия. Сосуд. Кристалл. Существо.       Воздух завибрировал, где-то раздался оглушительный рёв. И вот — что-то очень большое приземлилось рядом, с лёгкостью подминая под собой те немногие деревья, что попались на пути.       Голос зарычал. В воздухе померещились оскаленные клыки, поднялся морозный туман.       ***       Паймон плакала, надрывно рассказывая, как Анемон просто исчез. «Только был — и исчез!» — повторяла она. Люмин слушала её вполуха. Когда она услышала крик, сразу предположила слишком много вариантов. Но она не ожидала, что Анемон вновь потеряется. Если бы перед ними вдруг появился Венти с малышом в руках и сказал что-то вроде «Представляете, кого я тут нашёл!» — она хоть выдохнула бы.       Она быстро поняла, что сама потеря Анемона в тот раз была не более чем трюком; слишком уж бард был напряжён, когда увидел Драффа. Во всяком случае, поняв это, она расслабилась и больше не опасалась за то, что Архонт вдруг может его потерять.       И вот теперь она оглядывалась, отгоняя дурные мысли, в надежде, что сейчас они оба возникнут из воздуха или выглянут из-за деревьев. Однако же, Анемо Архонт не появлялся. А значит, ребёнок и правда пропал.       — Ч-что же делать? Что делать, путешественница?! — беспокойно летала Паймон туда-сюда, её большие глаза стали ещё больше, а руки мелко дрожали. — Анемон! Анемо-о-он, малыш! Паймон переживает! Паймон должна была следить… Малыш, отзовись!       Как назло, погода всё больше портилась, тучи сгущались над лесом, а по траве гулял свежий, как перед дождём, ветер, холодя ноги и пуская мурашки вверх по телу. Что-то такое было, когда она сидела с Венти совсем недавно. Но если тот лёгкий холодок и правда походил на ворчание хозяина Вольфендома, то сейчас холод нарастал, атмосфера тяжелела. Так он встречал Люмин в первый раз, когда они с Паймон забрели в лес из-за волчьих нападений. Медленно, но верно Андриус скалил свои ледяные клыки.       И тут произошло сразу несколько странностей. Детали её одежды, излучавшие мягкий свет элемента, вспыхнули яркими маяками в помрачневшем лесу. Грудь стиснуло от тревожного чувства, почему-то хотелось сорваться с места и бежать, но, не зная куда, ей оставалось только прислушиваться и присматриваться в надежде: что-нибудь подаст ей какой-то знак. И вдруг над головами путешественницы и компаньона, рассекая могучими крыльями воздух и припадая телом почти к верхушкам деревьев, пролетел знакомый дракон. Один взмах его крыльев срывал с деревьев листву, поднимал целые кусты и заставлял зверей бежать прочь. Его появление было похоже на то, в городских стенах. Но теперь он не ужасал мощью и силой, лишь порождал в голове вопросы.       — Д-двалин?! Что он делает в Вольфендоме?! — визг Паймон потонул в шуме поднявшегося ветра.       Она, боясь улететь прочь, прижалась к плечу Люмин. Та побежала следом за драконом, рассеивая тьму леса светом элемента, но угнаться за хранителем было невозможно. «Этот день — настоящий кошмар для Джинн, — эта мысль могла бы вызвать улыбку, если бы речь шла об одной из шалостей рыцаря Искорки, а не о драконе в Вольфендоме. — Стоило покинуть Мондштадт раньше».       Впереди раздался драконий рёв, и небо заволокло знакомой пеленой. Как в Долине Ветров, когда…       Люмин сразу поняла, когда и куда Двалин приземлился. Дракона не спрячешь, как маленького ребёнка. И почему-то в голову пришла абсурдная мысль: дракон мог показать, где Анемон. На эту мысль её натолкнуло это необычное небо.       Когда путешественница добежала до места, то увидела знакомый барьер из ветра. Как в Старом Мондштадте. Холодные ветра не проникали туда, но усиливались, морозный туман клубился и густел, как слайм, у самой травы; волк-хозяин злился на чужака, вторгшегося в его земли. Но зачем Андриусу злиться на такого же Хранителя ветров, как он сам? Или… чужаком был Анемон?       — Путешественница… — пророкотал дракон сквозь барьер. — Ты можешь пройти.       С противоречивыми мыслями путешественница протянула руку под уговоры напуганной Паймон этого не делать. Барьер ослаб там, где она его коснулась. А потом и вовсе растаял, подобный туману, развеяв вместе с собой и холодный ветер недовольного волка-хозяина. Пелена в небе затянулась тучами, как открытая рана, которая начала заживать.       Стало очень тихо на мили вокруг. Люмин даже смогла услышать неровный ритм сердца впереди.       Глазам её открылась до боли знакомая сцена, словно вырванная из шкатулки воспоминаний: дракон и мальчик. Только тогда встреча с Венти и Двалином произошла при ярком солнце и чистом небе и пробудила любопытство.       Сейчас же перед ней огромный дракон укрывал своими лапами и крыльями крошечного ребёнка. Малыш пока не заметил её, так внимательно рассматривал он большую драконью морду, кажется, общаясь с Двалином на глубинном уровне, одними глазами.       Что ей сейчас нужно было сделать? Всему её естеству хотелось подойти, обнять, пообещать что-то такое искреннее, но такое лживое. Что-то, что она не сможет исполнить.       — Анемоо-о-он! — взвизгнула компаньон и, будто не замечая большого дракона, подлетела к нему и, взбудораженная, быстро обняла. — Путешественница, иди сюда!       И она пошла. Заторможенная, неуверенная, напуганная. Но, движимая искренним желанием, пошла.       Паймон продолжала летать вокруг ребёнка, явно не веря своим глазам, и немного пританцовывала в воздухе, а тот рассматривал её, точно диковинного зверя. Если бы Анемон сейчас взглянул на Люмин своими большими глазами-звёздами, она бы не смогла сдвинуться с места.       Будто в ответ на эту мысль, малыш спокойно посмотрел прямо на неё и в глазах его мелькнуло удивление, они стали больше. И она замерла, прямо перед ним, в шагах пяти — так близко и так далеко. Анемон смотрел долго и пытливо, ширя глаза и не сводя их с её фигуры. А потом, удивив и её, и Паймон, неуклюже поднялся на ноги и, едва ли не упав, с сосредоточенным выражением во взгляде зашагал к путешественнице.       Что сказать? Что сделать? — эти вопросы перестали быть важны, стоило ей опуститься на траву и, подхватив запутавшегося в ногах Анемона, прижать его к себе. Важен был лишь ребёнок, неумело цепляющийся за её предплечья ручками. Ребёнок, чей взгляд не отрывался от её лица, как если бы видел его впервые.       В образовавшейся тишине вернулся запах надвигающегося дождя, а вместе с ним из ниоткуда возник Анемо Архонт. Энергия внутри неё моментально отреагировала на его появление; Анемон тоже встрепенулся, обернувшись прямо на него. В отличие от прошлого исчезновения малыша, сейчас на лице Барбатоса отражался настоящий страх.       Однако Венти быстро взял себя в руки, увидев Люмин и Анемона в её руках.       — Двалин! — воскликнул он, подходя ближе с недовольным выражением на лице. — Что ты здесь устроил? Андриус будто взбесился, даже слушать меня не стал! Это твоих лап и крыльев дело?       — Венти…       Его глаза и косички светились, как и фальшивый Глаз Бога. Архонт внутри реагировал на происходящее вокруг, пробуждая свои силы. Прямо как энергия в ней самой.       Люмин сама поразилась догадке, сорвавшейся с её губ:       — Я думаю, это не Двалин. Это Анемон.       — Анемон? — в глазах Венти отразился целый спектр эмоций, прежде чем он что-то осознал. — Я должен был догадаться, что старый ворчун не оценит такого сюрприза для Мондштадта…       — Барбатос, добрый друг, — подал голос Дракон Востока, теперь его голос был тише, спокойнее; он не прорывался сквозь толщу ветряных потоков, а плавно разливался по лесу. — Волк Севера угрожал, малыш был напуган. Он позвал меня.       Взглянув на свои сияющие наручи, утонувшие в копне сине-светлых волос, и переведя взгляд на косички Архонта, Люмин переспросила:       — Позвал?..       — Анемон? Позвал тебя? Паймон не слышала крика, иначе быстро бы его отыскала!       Венти ответил, вторя мыслям путешественницы:       — Он позвал тебя своей энергией.       — Да. Малыш был напуган, — повторил Двалин, склоняя морду к крохе.       — Я надеялся, что их знакомство с Андриусом можно будет отложить… Думал, энергия Люмин и моя собственная отвлекут его внимание. Что же, тогда пора уходить отсюда. Познакомимся с старым ворчливым волком как-нибудь потом… — бард вытянул ребенка из рук путешественницы и вместе с ним взлетел на спину дракону. — Пусть сначала мы придумаем ему хорошее имя, он научится ходить, а уж потом поговорим о знакомстве. Ну, может ещё дождёмся, пока он научится говорить… Кхм, посмотрим!       Паймон мгновенно оказалась рядом и недовольно затопала по воздуху.       — Ленивый бродяжка!       — Барбатос, — в голосе Двалина Люмин неожиданно уловила волнение. — Малыш — семья?       Девушка скосила взгляд на барда, который почему-то промолчал и, вместо этого спустившись к ней, подал свою руку. Оказавшись на спине дракона, она незаметно для себя притянула ребёнка на свои колени; Анемон протеста не выразил, но смотрел при этом лишь на Венти. Встретив взгляд божества свободы, Люмин захотела повторить чужой вопрос, но её опередили.       — Барбатос, ты говорил мне, что все ветра в Мондштадте — семья. Малыш пахнет ветром…       В глазах, так похожих на небо в её далёком отсюда родном мире, путешественница уловила сомнение, тревогу и смутную надежду. Анемон заёрзал на её коленях, будто тоже почувствовав от этого взгляда неприятный осадок. Венти присел, поддел одну светлую прядь в растрёпанных волосах ребёнка.       — Он ведь не только ветру принадлежит.       Бард почти беззвучно прошептал это, но Люмин, находясь слишком близко, всё услышала. Почему-то похолодели кончики пальцев, она слегка сжала в руках ткань одёжки Анемона. Тот коснулся её рук своими, ещё более холодными.       — Точно, — потянув носом, дракон приподнялся и осторожно встряхнул крыльями, помня о пассажирах. — Значит, малыш — не семья?       — Семья.       — Эй! — взвизгнула Паймон недовольно. — Хватит загадок, говорите прямо! Паймон ничего не понимает!       Люмин мысленно поблагодарила спутницу, потому что и сама хотела попросить Венти и Двалина говорить понятнее, но не смогла подобрать слова.       — Простите, маленькое существо, — искренне извинился Дракон Востока. — Малыш пахнет ветром. Но, как подметил добрый друг Барбатос, не ветер один наполняет его.       Люмин промолчала, хотя уже догадалась, к чему они вели. Возможно, в глубине её глаз мелькнуло что-то, что она хотела спрятать, потому как Венти высвободил одёжку ребёнка из одной её руки и сплёл их пальцы, как бы выражая поддержку. Люмин почти не ощутила этого прикосновения, её сознание было где-то далеко, как и взгляд, устремлённый куда-то вперёд, но одновременно в себя.       Дракон, больше не сказав и слова, поднялся в воздух. Все, кто были на его спине, молчали. Однако, когда они пролетели насквозь одно пушистое облако, бард вдруг заговорил:       — Я же говорил, Люмин. Твоя энергия. Одних нас с Двалином вряд ли бы хватило, мы слишком истощены до сих пор. Какая бы энергия не переполняла тебя раньше, она притянулась к элементалю и отдала необходимую ему часть. Теперь ты — тоже часть семьи мондштадтских ветров.       — Н-но я…       Архонтовы глаза зажглись мягким бирюзовым сиянием. Оно же мелькнуло в прядях косичек. Он заговорил, а она услышала за словами какой-то иной, понятный лишь ей смысл.       Ей хотелось, чтобы это не было только лишь её фантазией.       — Да, ты не ветер.       Это неважно.       Он протянул пальцы к светящемуся прежним мягким чуть тускловатым светом кристаллу в наруче, и погладил. Кристалл ответил миганием. На долю секунды у Люмин перехватило дыхание, когда в глубине бирюзы мелькнула родная белизна. Но она исчезла так быстро, что девушка даже засомневалась — не показалось ли ей?       Венти вновь сжал её руку в своей.       — Ты звезда.       Ты семья.       Внутри поднялось отрицание, как и прежде, когда кто-либо говорил это слово. Фантазия треснула.       — И всё же, ты — семья.       Но вот это произнёс Он, сам, не в ней, для неё. И почему-то — пусть на этот краткий миг, — стало совсем не страшно. Почему-то захотелось поверить.