Росток

      На Утёсе Звездолова прогулка и знакомство с миром не закончились; не то Барду, не то Архонту хотелось успеть везде и всюду, пока в его руках без тени беспокойства вертел головой ребёнок, изучая дивный новый мир. Иногда Люмин казалось, что он узнаёт какие-то места, будто вспоминает своё бытие элементалем, но взгляд его бегал туда-сюда так быстро, что с уверенностью она ничего утверждать не могла.       Наконец, найдя «хорошее место», Венти приземлил малыша на мягкую траву и сделал пару больших шагов дальше, к небольшому камню, на который быстро присел с ногами. Оставленный наедине с собой ребёнок потянулся было к барду, но потом повёл носом в сторону, оборачиваясь к шедшей за ними путешественнице, и так и завалился на бок.       Смех Венти, словно ветер, пролетел по поляне и скрылся дальше по дороге. Паймон, быстро оказавшись около него, сложила руки на груди, нахмурила брови и возмущенно пропищала:       — Ты зачем малыша оставил?!       — Я его не оставлял, — поправил он с весельем, отодвигаясь на камне и переводя взгляд на элементаля. — Просто решил отдохнуть немного, а его кое-чему научить! ~       — Это чему же? Тому, как быть несерьезным бродяжкой, бросающим детей? — снова возмутилась Паймон.       Бард драматично приложил тыльную сторону ладони ко лбу, вздыхая:       — Какого же ты обо мне плохого мнения! Ах, это ранит сильнее, чем суровый взгляд господина Дилюка у двери «Доли ангелов»!       Люмин их разговор не поддержала, увлечённая наблюдением за действиями ребёнка. Он, неумело опираясь на руки, кое-как вернулся в прежнее сидячее положение. На голове забавно дёрнулись скрученные, словно рожки, пряди, вызвав у девушки улыбку.       В новой одёжке Анемон казался ей, привыкшей к кокону из накидки Венти, кем-то другим: обычным мальчиком, помладше тех, что она видела на улице каждый день. Но это не было плохо. Люмин несколько раз поблагодарила Эмбер, что принесла детскую одежду и приладила прямо на нём, попутно снимая мерки «на будущее», и обещала лично отблагодарить Ноэлль, которая помогла скауту эту самую одежду пошить. Теперь ненужная накидка, аккуратно сложенная, была у неё в руках, но Анемон не переставал поглядывать на неё, что умиляло путешественницу.       — Хэй, Анемон…~       Он поднял взгляд на позвавшего его барда. Лукавая улыбка на лице Венти стала чуть шире и мягче.       — Тебе же нравится наш милый почётный рыцарь? — в ответ на недоумённое выражение он кивнул в сторону.       Путешественница в этот момент как раз присела на траву и была занята тем, что методично разглаживала юбку своего платья. Боковым зрением она заметила, как на неё, осторожно повернувшись на траве — боясь снова завалиться, — посмотрел Анемон. Но тут же отвернулся.       — Да, наш милый почётный рыцарь, наша Люмин очень сильная, но не может же она повсюду тебя таскать, верно?       — Так сам его и таскай, бродяжка! — вклинилась Паймон.       Венти улыбнулся и покачал головой.       — Я хочу, чтобы он не зависел от нас, — он задумчиво оглядел окружение, будто в камне или цветке мог прочесть ответ на какой-то свой вопрос. — Анемон должен понять, что, сидя на одном месте, ничего не увидишь. А надёжные руки могу рано или поздно исчезнуть.       Некстати Люмин вспомнилась Церемония Вознесения. Гео Архонт не остановит время в своей стране, дожидаясь, пока она наиграется в… «В семью», — это слово холодным шипом резануло что-то в груди. Её семьёй всегда был брат — старший, надёжный, солнечный; они были всем друг для друга, неразлучные звёзды-путешественники. Анемон связан с энергией Анемо Архонта в ней, не с ней самой.       Исчезни она сейчас — он и не запомнит, не почувствует себя преданным, как она, когда проснулась на том берегу.       — А это не слишком жестоко? — обеспокоенная Паймон нахмурилась.       — Быть ребёнком ветра значит исследовать всё, не дожидаясь удобного случая или руки помощи, — он встретился взглядом с путешественницей и, привлекая внимание, хлопнул в ладоши. — Ну, Анемон, давай начнём шаги к твоей самостоятельности и взрослению? Буквально!       Слышать о подобном от Архонта, который буквально выражал детскую несерьёзность и сопротивлялся взрослению, было забавно, но Люмин ничего не сказала. Ей стоит притвориться, что её здесь нет? Позволить Венти вести Анемона вперёд, чтобы он не оглядывался на случайную путешественницу, удобно оказавшую помощь в обретении формы?       — Ну, не бойся, всё хорошо. Поднимайся и иди ко мне, — бард поманил малыша.       Но Анемон либо не понял слов, либо просто не заинтересовался предложением. Вместо этого он выбрал предметом своего изучения маленький цветочек-пуговицу, одну из трёх видимых ему, когда он опускал голову. Тогда бард поозирался вокруг в попытке найти то, что заинтересует малыша.       — О! Смотри, Анемон, тут у меня красивые цветы, такие пушистые и мягкие! Хочешь потрогать? — тот озадаченно посмотрел на большие белоснежные шарики и, слегка помедлив, закивал. — Тогда надо подняться на ножки и подойти ко мне! — Венти похлопал себя по ногам и, не вставая, стал поднимать сначала одну, затем вторую, имитируя ходьбу. — Во-о-от та-а-ак! Раз шаг, два шаг! ~       Паймон отлетела подальше от Венти и, оглядевшись, остановилась около цветка-сахарка; хорошо, что он был одним таким поблизости.       — А у Паймон тут сладкий цветочек! Его даже можно съесть! Он вкуснее сесилий!       Путешественница, в отличие от своего оживившегося компаньона, не спешила присоединяться к «научи его ходить» игре. Что-то внутри останавливало, будто бы предостерегало от возможной ошибки: не играй, не сближайся, ты всё равно уйдёшь. Может быть, это ей нашёптывал сам мир, не жалующий гостью, чей путь должен был лишь коснуться Тейвата, а не проникать в его суть? Может быть, это себе внушала она сама, чтобы не было тяжело расставаться с миром, когда отыщет брата и он заберёт её за пределы этого чистого неба?       В какой-то момент она вновь потеряла связь с происходящим, провалившись в разверзнувшуюся пучину мыслей: о её пути, о брате, о богине, об этом мире, о его истории, о желании…

Луна…

      Её взгляд вдруг сфокусировался на разбитых звёздах-глазах, смотревших прямо, с интересом и будто бы вопросом. Глядя на звезду в глазу Кэйи, она рассуждала об одинокой звезде: сияющей вдали и теряющейся среди черноты неба. Звëзды в глазах Анемона напоминали её саму и брата: разбитые звëзды, далёкие друг от друга, потерянные и такие тусклые, что их блеск не увидеть и им самим.       — Люмин? Эй, Люмин, всё хорошо?       Она моргнула, увидев перед собой уже не просто звёзды, но детское округлое лицо, смешные разные бровки и блондинистый завиток на лбу. Она увидела ребёнка, который смотрел на неё, держа в ладошках один конец её шарфа. Она не сразу поняла, что он подполз ближе к ней, так и не сделав ни шагу; подсказкой тому была смятая от ползанья трава, дорожкой протянувшаяся от его прежнего места к нынешнему.       Он заметил её.       Тепло улыбнувшись ему и подняв глаза, путешественница едва-едва успела застать напряжённое выражение лица Архонта, прежде чем тот отреагировал на её взгляд и тоже улыбнулся.       — Н-ничего. Задумалась.       — Интересно, — улыбнулся бард, чуть склонив голову и как-то мечтательно выдохнув.       — Что интересно, Венти?       — Интересны мне твои мысли, милая путешественница.       Люмин почувствовала, как зарделись её щёки; внимательный взгляд Анемона заставил покраснеть ещё сильнее. Пытаясь отвлечься, она огляделась, но вокруг, как назло, не было ни одного цветочка или гриба, чтобы вернуть тему разговора к игре. Тогда, не растерявшись, она указала рукой в сторону цветка-сахарка, около которого крутилась Паймон. Верный компаньон пришла на помощь, взволнованно воскликнув:       — Э-э-э, малыш! — словно бы недовольный, он обернулся, не выпуская шарфа из ручек. — Анемон, путешественница… эм-м-м… хочет, чтобы ты быстрее научился ходить! Ходить это круто, поэтому иди сюда, к цветочку! Обрадуй путешественницу!       Оставив шарф, Анемон, кажется, заинтересовался словами Паймон. Он будто бы прислушался к ним только из-за неё, путешественницы, и девушку этот факт воодушевил и сбил с толку одновременно. Но Люмин не спешила обнадёживать странное чувство восторга, поселившееся в ней с того первого раза, когда она взяла его на руки.       Его всё равно придётся оставить.       Венти, видя реакцию малыша, поднял брови и игриво улыбнулся Люмин.       — Вот оно как, теперь это соревнование? — от его слов её охватил азарт, она быстро кивнула. — Что же… Анемон, одуванчики у меня такие мягкие, иди ко мне!       — А!.. А цветок-сахарок зато вкусный! ***       Ветер. Луна. Что-то… летающее.       Три фигуры наблюдали. Их взгляды были спокойны, приятны. Они всегда были рядом. Он понимал их речь, но не знал слов, которые нужно произнести в ответ. А сказать хотелось — многое и будто ничего особенного. Какие-то слова рождались в глубине его горла, но, накатывая по языку, исчезали вместе с воздухом.       Он назвал две знакомые фигуры, которые пахли ветром и звёздами, Ветер и Луна. Они называли его Анемон.       Не имя. Фигура с розой сказала это. Что же тогда имя и когда он его получит? Что Анемон должен сделать, чтобы заслужить имя?       Три фигуры были рядом, но далеко, не касались, не прижимали к себе. Они ждали. Они просили подойти к ним. Он, подгоняемый желанием быть ближе, неумело поднялся на неверных штуках, называемых ими «ногами», и, подрагивая всем телом, сделал неуверенный шажок.       Ветер и Луна ослепили его неожиданным выражением на лицах. Когда он попытался подобрать значение, внутри само родилось слово — улыбка. ***       В конце концов, в своеобразном соревновании выиграла Люмин. Анемон, поначалу заинтересовавшийся одуванчиками, попытался подойти к Венти, но, сделав два робких шага, упал и расстроился, отказавшись дальше двигаться.       — Ты сжульничала, Люмин, — надув губы, подытожил бард. — Если бы ты не показала ему, как пробуешь цветок, он бы не пошёл к вам с Паймон! И вообще, он сделал к вам столько же шагов, сколько ко мне, почему же ты выиграла?       Путешественница улыбнулась и слегка пожала плечами.       — Потому что вы соревновались не на то, сколько шагов он сделает, а к кому в итоге подойдёт, бродяжка! — фыркнула Паймон, которая и присудила победу своей спутнице. — Да, большую часть он прополз, но и это — хорошее начало!       Они шли по дороге к Спрингвейлу, деревушке к югу от городских стен; Люмин держала малыша на руках, а тот, словно заворожённый, рассматривал округу. Пару раз Анемон чуть не вывалился из её расслабленных рук: один раз между деревьев он заметил кабана, а другой через дорогу быстро перебежала ящерица, потеряв свой хвост. Оба раза Люмин останавливалась, чтобы он мог как следует всё рассмотреть и даже подобрать оставленный хвостик — хотя когда малыш попытался съесть его, Паймон быстро выкинула находку. Венти хвалил любознательность Анемона, и тот отвечал ему внимательным взглядом, в котором — Люмин готова была поклясться, — мелькало воодушевление.       — А когда Анемон научится говорить? — путешественница и сама не ожидала, что вдруг задаст этот вопрос.       Венти, казалось, тоже удивился: то ли этому вопросу, то ли самой мысли о возможном умении элементаля. Он и сам им когда-то был, но неужели забыл, каково это?       — Анемон не типичный элементаль, он только осколок… чего-то.       Архонт вдруг остановился — она остановилась вместе с ним, — и поднёс руку к голове ребёнка, потрепав колючие с виду завитки. Улыбка — слабая, будто блёклое воспоминание, — тронула его губы.       — Ему может потребоваться больше времени на обучение. Ходить и что-то делать руками — это одно, а голос… Он ведь не разговаривал, когда оказался около нас, помнишь?       Люмин попыталась припомнить — это было утром, но будто в другой жизни. Но Венти был прав, Анемон не произнес ни слова, будто был одной из тех потерянных фей, безмолвно следовавших за ней к своему дому несчётное количество раз. Его лицо выдавало эмоции, лишённые притворства, но отражались они лишь глазами и бровями, будто он не мог управлять самим собой.       «Сможет ли он вообще когда-нибудь заговорить? Глория потеряла своё зрение, а Анемон может так и не обрести голос… Может быть, это моя вина? Во мне мало энергии… Забрав её у ослабевшего Архонта, а затем отдав Анемону, не нарушила ли я чего-то в том странном… воплощении», — ужаснувшись своим мыслям, она опустила взгляд на ребёнка, заметившего их заминку и, казалось, обеспокоенного её состоянием. Люмин впервые за день стало страшно: справится ли Анемон, если останется один?       Венти, будто разгадав её сомнения, успокоил:       — Не волнуйся, Люмин, — он не отнял руку от головы малыша и снова потрепал его волосы. — Я буду рядом, пока он будет во мне нуждаться. Я научу его самостоятельной жизни и однажды, убедившись в том, что он способен жить без меня, я…       — О, леди почётный рыцарь, Паймон! И Венти Бард с вами!       Им навстречу вышли охотники во главе с Драффом. Люмин пообещала себе ещё вернуться к неоконченному разговору, но уже в следующее мгновение о нём позабыла, ошарашенная громким окликом.       — О, а это что за мальчуган? Или девчонка? — Драфф подошёл ближе, его люди почти обступили их, тоже заинтересованные малышом.       — Это Анемон, он… Эм-м, мы… присматриваем за ним! Вот, прогуливаемся, показываем природу!       — Присматриваете, значит? — почесав свою бородку, Драфф наклонился ближе. — Ну, как не посмотри, а на вас двоих похож. Вот уж совпадение, пха-ха! Какой серьёзный, прям одно лицо с моей маленькой Дионой, ха-ха!       Люмин смутилась; до Спрингвейла, похоже, ещё не добрались все новости. И она не могла сказать — хорошо это или плохо.       — А куда вы сейчас направляетесь? — вмешался в разговор помощник Драффа, не сводя глаз с малыша; тот в ответ на кучу пристальных взглядов спрятал лицо в изгибе ключиц путешественницы.       — А, да, — вдруг вспомнил главный охотник. — Может, леди почётный рыцарь присоединится к нам? Мы хотим выследить одного крупного кабана, он распугивает детишек, когда они иногда гуляют неподалёку.       Люмин смешалась, остро ощутив ношу на своих плечах; в иной раз она бы, не раздумывая долго, согласилась.       — Эм, не ду… не думаю, что… — нервничая, она особенно плохо владела языком.       — Прекрасная идея, мистер Драфф! — бард, будто не услышав, приобнял её со спины. — Где там ваш кабан?       Солнце уже клонилось к горизонту, когда они выследили кабана. Он был крупным, с приличными клыками, но повидавшая Короля снежных кабанов Люмин не была удивлена так, как охотники. Венти, который вполне мог с одной стрелой справиться со зверем, предпочёл не участвовать. Когда отдавала ему Анемона, путешественница почувствовала смутную тревогу. Что будет, если после охоты они с Паймон сразу отправятся в Ли Юэ? Найти припасы можно и по дороге…       — Хэй, так и будете мяться или кто-нибудь уже выстрелит?!       — Почему бы тебе самому и не выстрелить первым?       Люмин вздохнула; при ней был лишь меч, выкованный для неё Вагнером. Возможно, ей стоило поучиться у Эмбер стрелять из лука?       Посмотрела назад, встретив заинтересованно поблёскивающий взгляд расколотых звёзд. Анемон держался за плечи Венти и чуть подался вперёд, к ней.       Она услышала выстрел — неудачный, — и, сжав рукоять меча, устремилась за добычей, которую спугнул охотник; она даже не обратила внимания на развернувшуюся перебранку с кем-то, кто «явно не умеет стрелять».       — Давай, путешественница! — кто-то крикнул вслед.       Деревья проносились перед глазами, зверь вёл её всё дальше в лес. Сквозь пелену азарта припомнила, что с ней были охотники и что она, кажется, зашла на территорию Вольфендома. Если покажутся волки и Рейзор, ей придётся оставить кабана. Возникло желание показать добычу Анемону; как бы он отнёсся к такому её умению?       Зверь не хотел сдаваться, но и долго бегать уже не мог — следовавшая за ним путешественница изматывала его. Наконец, он оказался в тупике и, обозлённый и уставший, пошёл в нападение прямо на неё. И где эти охотники с их стрелами? Где вообще она сама?       Дыхание почти сбилось, она сделала последний рывок, и — вдруг! — у самого её лица просвистела стрела, угодив в шею кабана. Животное с рёвом и стоном ушло в занос и вспахало землю носом около неё. Остановилось оно чуть дальше, уже испустив дух. Но путешественница оставила его без внимания и обернулась в сторону, откуда прилетела стрела.       — Люмин! — навстречу ей бежал Венти.       В глазах путешественницы плясали чёрные пятна, горло горело, во всём теле ещё бурлило напряжение; когда она выдохнет, всё это обрушится ей на плечи и придёт слабость. Глядя в лицо барду, она не сразу поняла, что оно какое-то обеспокоенное. Не сразу до неё дошло, что с ним нет Паймон. Нет…       — Аненом?.. — прозвище неверно легло на язык. — Венти, где…       — Люмин, Анемон пропал!