«Спасательная операция» Захаровой

Тишина слух не режет, лишь заставляет испытывать чувства неописуемые. Где-то внизу живота бабочки щекотят - волнуются обе. Минут пять лежат в спокойствии, сердцебиение друг-друга слушают. Смущаются конечно, но на все предрассудки плевать сейчас, хорошо так сидеть. Кафель неприятный, от части веет мерзотной прохладой, но тепло, исходящее от тел друг-друга греет лучше, чем пламя от зажигалки зимой. Лиза глаза поднимает и видит, как чужой взгляд голубых глаз проницательно впивается в татуировку на хрупкой шее. Надпись «Индиго» огромный смысл имеет - олицетворяет Лизину жизнь, хоть она и скептик. Взгляды сталкиваются и у Кристины что-то в мозгу переклинивает и она в лице меняется. Берет за плечи однокурсницу и отсаживает её от себя, Индиго не противится этому, лишь молча поддается её действиям. Тепло сразу уходит и между ними растёт напряжение, которое вновь их отношения закапывает. Кристина колени к себе притягивает и глаза утирает устало, пытаясь сформулировать мысль. Сказать что-то важное хочет. Лиза двигается к противоположной стене, пристально наблюдая за Захаровой, будто боится её из виду упустить, потерять. В окончании раздумий, блондинка делает хлопок и потирает ладони. —Индиго, ты на кой хрен меня к себе таскала? - Говорит так быстро, руками жестикулируя. Как обычно - грубовато, с осуждающим тоном. Никак от этого избавиться не может, по-другому у Захаровой и нельзя. Только так. Тут Индиго в лице тоже начинает меняться, внутри начинает плавится, как сталь; зло берет, накрывая волной негодования. До ужаса обижает её этот вопрос и Кристина сейчас сама максимально начинает отталкивать от себя. Сейчас она потопталась по тонкому лезвию Лизиной души; от начала до конца их недо-общения один маленький шаг и Захарова сейчас на самом краю этой пропасти. —А ты на кой хрен бухала? - Лиза язвит в ответ, хочется задеть Кристинину горделивость. —Тебе, блять, какая разница? Тяжело с тобой.- Тон заметно повышается и Кристина вновь злостно смотрит на девушку. Лизу от раздражения распирать начинает. Справедливость, так справедливость. —Мне то разница есть, а вот твоим дружкам - нет. Я тебя и в холод, и в жару тащила на руках весь учебный год, - Тут Лизу понесло. Говорит голосом дрожащим от обиды и негодования, в глазах боль видится, —Ты, конечно же, не помнишь, как ревелась мне в плечо. Про семью говорила, драться пыталась, потом обниматься лезла. Воспоминания больно ударяют в сердце, Кристина тоже сильно бьёт. Пьяной она совсем другим человеком кажется. Хотелось не обычной благодарности, а особенной. Чтобы обняли крепко, сказали, что она умница. Никогда такого не было, никогда отец обычного «спасибо» не говорил. Такие сопоставления в голове хаос вызывают, слёзы сами по себе накатываются. Опять её тяжёлой назвали, обвинили в ответ на дружелюбие. Прямо, как отец. Теперь уже плохо становится Лизе, всё это до безумия въедается в голову, заставляя ворошить самые отвратительные воспоминания из жизни. Агрессивный тон переходит на плач, говорить тяжело, но она добивает до конца и себя, и Захарову. —Тяжело со мной, да? Думаешь, мне было легко, когда тебя в чувство приводила? Думаешь, мне плевать было, когда вы надо мной издевались? - С каждым вопросом разобрать, что Лиза говорит всё сложнее и сложнее. Слова запивает слезами, которые безостановочно с щек текут. В глазах мыльно становится, воздуха мало. Захарова смотрит ей в лицо ошарашенно, тоже бледнеет. Внутри всякие чувства возникают, но главное - стыд. Тысячи игл пронзают и без того поломанное сердце. Позорно и страшно ей сейчас, что Индиго плачет из-за неё, непривычно видеть, что та может эмоции подобные показывать. Кристине то всегда казалось, что Лиза, как камень безэмоциональный. Презирала её за это, издевалась. Оказалось, что она внутри совсем другая, сердобольная и понимающая. Несмотря на наглое поведение Крис - всё равно помогала, как могла. Совесть хочет, чтобы сейчас та обняла плачущую девушку, прощения попросила, но она будто в ступор впала. Захарова выше этого, не может так сделать. До жути тушуется, как только думает о близости с ней. Когда рука чужая щеки касалась, чувства были странные, приятные такие. Времени на раздумья о странных ощущениях рядом с Индиго будет много, а сейчас надо её саму успокоить. Захарова силу внутри собирает, встаёт и опять Лизу под руки берёт, аккуратно по стеночке на ноги поднимает. Андрющенко уже в своём мире: о пьяном отце вспоминает, себя винит. Чувствует сильные руки и глаза открывает, удивляясь. Хочется отмахнуться и уйти - лишь бы гордость свою отстоять, но сейчас незачем этого делать. Захарова лишь прижимается к Лизе, обнимая. Прямо, как Индиго хотела. Голову на плечо хрупкое кладёт и руки вокруг талии обвивает. Темноволосая тоже носом в чужую ткань одежды зарывается и от такого жеста ревёт ещё сильнее. —Прости меня. - Приятный шёпот вливается в тихое поскуливание и Лиза будто бы успокаивается от томного голоса. Прощает Захарову сразу же, кивает и сильнее ткань чужой футболки сжимает. Сегодня она наконец-то смогла почувствовать себя чуть слабее, чем обычно. Устала быть сильной, брать всё на свои плечи, которые с каждым разом надламываются. Впервые такое ощущение. С Кристиной она чувствовала себя комфортно сейчас, что уходить совсем не хочется. Простоять бы вот так целую вечность. Только с ней.