Non-random cases

Во мне скопилась куча гнили, Всю поглошает вновь и вновь. Ночная жизнь меня манила, Не верю больше я в любовь. Наверно, отголоски боли, Душа кричит и плачет от Обид, которых приносили, Страданий вынесла я плод. А, может, это все утихнет? А, может, жить начну опять? Ну сколько тел ещё погибнет? Душа поверит снова, вспять. Надеюсь, жизнь их поносила, Надеюсь, было нелегко. Ну, чтож, я так невыносима... Сожгу я сотню дневников! А, может, нужно развернуться? Тогда увижу я любовь... А, может, под нее прогнуться? И буду счастлива, представь... Ох, как хочу я быть любимой, Чтоб просто крепко обнимать... Ведь сердце мое так ранимо, Пожалуй, нужно засыпать...

(Стих идеально подходит под мысли Хосока,

только от женского лица.

Всё же я писала когда-то про себя :) )

— А разве я не имею на тебя права? — разгневанно шипит и скалится Хосок, вены напряжены, лицо начинает краснеть от злости, дыхание тяжелое и глубокое, как у зверя. Он абсолютно не двигается, а только смотрит на Чимина, который, по всей видимости, ошарашен таким заявлением. — Права? О чём ты говоришь вообще? Ты мне кто?! — А он тебе кто? — Огненный указывает на соседнюю дверь, куда недавно скрылся Шуга. — Что за сцены ревности, Хосок?! Ты никогда не хотел быть со мной, когда я предлагал. Я всё ждал, как дурак, но теперь всё иначе! — Всё происходящее походило на одну известную басню «Слон и Моська», только Чимин был сильной Моськой, который в обиду себя не даст, а этот слон вообще пусть нахер идёт, стоит тут, огромный, несуществующим авторитетом давит. — Иначе? Да я просто в ахуе от происходящего! С какого хера ты начал о нём думать и беспокоиться? Тебе ли не похер? — Я в трихуи, Хоуп! Чего ты от меня хочешь? Чего так взбесился то? И прекрати материться и орать на меня! — Да потому что ты МОЙ! Понятно тебе? А не его! — желваки начали ходить из стороны в сторону, челюсть сжата, ещё немного и кого-то точно разорвёт от злости. Хосока полностью поглотил гнев, будто чёрная туча нависает над парнем, он хочет поскорее выплеснуть все эмоции наружу, но обидеть физически Чимина рука не поднимется, огненный только сейчас начинает понимать, что проникся парнем. В голове возникает одна верная мысль — что-то разбить и поскорее, он замечает на столе кружку, подаренную Юнги ещё много лет назад и со скоростью пули бросает её на пол, прямо посередине, между Чимином и собой. — Интересное дельце, с какого это хуя я твой? Потому что жопу свою подставляю и тебя ебу?! Это просто секс, Хосок! А ты бесчувственный придурок! Тебе похуй на меня! Тебе похуй на лучшего друга! Думаешь, я не знал, что ты меня используешь? Знал! Это видно было, всегда. Я тебе не нужен и не нравился никогда, ты просто хотел сделать больно ему, — тоже показывает на дверь Шуги. — а получилось, что и мне досталось. Ты хоть раз с ним заговорил? Спросил, как он себя чувствует? Нет же. Потому что тебе плевать. Ты и меня всегда зовёшь для секса, ни разу я от тебя заботы не видел ни к кому. Чёрствый ты, Хосок. И я не твой, я не вещь, понятно? Никакого права у тебя на меня нет! — Чимин больше не выдерживает, его разрывает изнутри, он долго терпел, но хватит, несколько месяцев он был обычной подстилкой Хосока, больше так продолжаться не может. Он видит разбитую кружку с надписью «любимому другу» и злость охватывает с новой силой. Чимин буквально выходит из себя на последних словах и продолжает начатое Чоном. Он хватает, что под руку попадёт и всё летит к чертям, в стены, на пол, главное, чтоб эта боль поскорее ушла. — Ах, значит так? — глаза кровью наливаются, грудь часто вздымается от каждого вздоха, пора всё это прекратить, но в таком состоянии это невозможно. Хосок со всей силы начинает лупить дверь, стены, куда кулаки попадут. Парень носится по комнате, как бешенный зверь и новая порция эмоций приходится на стеклянную дверь в ванной, он со всей силы бьёт, не замечая, как режет себе руки. — Да, так! — Ну, сука, я вам устрою сладкую жизнь. — на этом диалог обрывается и Хосок, прекратив всё крушить вокруг, уходя, хлопает входной дверью настолько громко, насколько это возможно. Стены затряслись то ли от удара, то ли от того, как сильно у Чимина в груди застучало.

***

— Не знал, что ты спортом занимаешься. — Чонгук выходит из душевой и направляется к своему шкафчику в зале, обращаясь к Тэхёну, который, казалось, прилип к дверце своей раздевалки. К слову, дверей между душевой и залом раздевалки не было, ходи и смотри на голые чужие жопы сколько вздумается. — Э-э-э… Эм… Ну… Начал. — У парня в голове точно обезьянка в барабаны стучит, он видит, как Чонгук снимает с себя полотенце и достаёт трусы из шкафчика. За это время Тэ успевает насладиться его упругой и аппетитной попкой, которую так и хочется пожамкать и схватить, а может и ещё кое-что. Ведь за эти месяцы любовь никуда не ушла. Чувства не угасли. — Чего не раздеваешься? Стесняешься? Здесь я тебе не начальник, можешь попец свой не скрывать. Ха-ха. — Настроение у него явно хорошее. — А, да нет. Просто я не ожидал тебя тут увидеть и тем более не ожидал, что ты со мной заговоришь. Но я рад этому, правда, Чонгук. Простите. Господин Чон. Мы столько месяцев не общались. — Парень не замечает, как подходит к начальнику и тянет руку, — Мир? — Смотря о чём мы говорим. — Брови брюнета чуть нахмурились и визуально он напрягся в теле. Не заметить это невозможно, он стоит в одних боксерах и видно, как жилки передвигаются нервно по телу. — Может начнём всё с начала? Как насчёт поговорить откровенно по душам? — Только после того, как я оденусь. Если ты не против, а то у тебя привстаёт. — Чонгук взглядом показывает на чужие трусы в районе паха и замечает, как Тэхён начинает заливаться краской. — Я подожду тебя у входа. Собирайся.

***

— Чимин, что ты тут делаешь? — тихим, но обеспокоенным голосом спрашивает Шуга. Парень явно не ожидал, что уйдёт Хосок. Он встаёт с кровати и протягивает свою руку, предлагая парню сесть, тот видно не может прийти в себя от недавней истерики. — Ю…Юнги… Прости меня, — небесный начинает дрожать телом, а его глаза намокать, губы дёргаются, дыхание меняется на аритмично прерывистое, — я так виноват перед тобой, да? — в глаза не смотрит, а только разглядывает пол. Интересно, тут всегда был такой ламинат или он не замечал? — О чём ты? Тот, кто виноват передо мной обещал нам сладкую жизнь. — губы растягиваются в улыбке и парень указательным пальцем поднимает подбородок другого, пытаясь заглянуть в чужие глаза. — Ты не должен плакать, хочешь я тебя обниму? — Чимин еле заметно кивает. — Я с самого начала говорил, что так будет, помнишь? Поэтому и не удивлён, ты должен просто выкинуть эту ссору из головы. — Почему вы не общаетесь? — дрожащим и слабым голосом спрашивает Пак. — А зачем? Я на самом деле бы съехал, только не могу найти подходящее место. Денег у меня осталось немного, а жить как-то надо, работы нет, воровать я перестал. — Ты воровал? — Чимин и правда удивлён, округлённые глаза сами посмотрели на Шугу. Каждый зарабатывает как может, Чимин знал, что у парня была тяжёлая жизнь и его шрамы о многом говорили. Вряд ли в те моменты он был счастлив и имел желание жить, и работать в офисе. Он его не осуждал, а только покрепче прижался в объятия, таким способом показывая, что поддерживает. — Ну да, Хосок тебе не говорил, чем мы зарабатывали на жизнь? Вы столько месяцев вместе и ни разу не общались на такие темы? — Чимин покрутил головой из стороны в сторону, подтверждая отрицательный ответ. Казалось, его глаза округлились ещё больше, а брови сами ползли наверх. — Ха, ты такой милый, когда изумлённый, ты знал? — Юнги пристально следил за парнем и улыбался, будто забыл те страдания, забыл об обидах. Единственное, что было важно в этот момент — это Чимин, сидящий рядом под его крылом. — Перестань. — смущенно надул губки и мило отвернулся, а сам улыбается. Почему с ним так хорошо? С Хосоком так не было, а вот с Юнги прекрасно. Спокойно. Из всех объятий и касаний, эти были самые тёплые и уютные, больше никогда не хотелось выходить из этой комнаты и этих сильных рук, сжимающих маленькое тело. — Но это было раньше, я завязал, а он не знаю. — Шуга облизнул свои губы, на что залип Чимин и улетел на другую планету. Такие сочные и соблазнительные губы. Нет, нельзя о них думать, он ещё с Хосоком не разобрался до конца. Что это была за ревность? Может у того всё-таки есть чувства? Хотел ли этого Чимин? Он уже сам не знает, запутался. Раньше он этого дико желал, но чем дальше они занимались сексом и виделись, тем меньше хотел вступить с Хосоком в отношения, понимал, что они будут обречены на провал. Чимин правда со временем начал испытывать чувство вины по отношению к Юнги. Он помнит каждое слово, которое сказал брюнет, помнит, что тот его не примет, от этого почему-то было грустно и досада постепенно начинала давить внутри. Чимин и Шуга потом ещё долго болтали о жизни, Мин открылся с другой стороны, рассказал всю свою подноготную, а Чимину нравилось слушать. Для обоих вечер закончился прекрасно, без криков и воплей, спокойно и уютно.

***

Уже был вечер и маленькие звёздочки на тёмно-синем полотне начали просыпаться, чему не мог не нарадоваться Чон Чонгук, он всегда любил эти маленькие, яркие точки на небе, поэтому сам не заметил, как засмотрелся на них и абсолютно забыл, что ждёт Тэхёна. Им правда стоило бы многое обсудить, но за все эти месяцы никто так и не решился, но сегодня… Сегодня был особенный день. Чонгук впервые за долгое время проснулся в хорошем настроении и его всё радовало, его не бесил Тэхён на работе и брюнет сделал вывод, что простил парня. Долгими ночами плача в подушку, смотря в голую стену и слушая сопливые песни он думал о том, что никогда не поймёт блондина. Но, однажды, Чимин произнёс одну фразу и Чонгук задумался: «Слушай, Джей Кей, я не хочу никого защищать, но ты никогда не узнаешь о мотиве человека, пока не поговоришь с ним. Настанет тот момент, когда вы оба сломаетесь. В таком случае, зачем мучить себя? Разберитесь во всём. Молчание — самое страшное, что может сделать с тобой любимый человек.» И он был прав. Молчание убивает. Незнание правды убивает. Чонгук хотел разобраться в той ситуации. Казалось, что прошло уже много времени и пора бы об этом забыть, но нет, только не для них. — П-привет. — застенчиво, застёгивая собственную куртку, вырывает из мыслей Тэхён. — О, Тэ. Я просто засмотрелся на звёзды. Правда красивые? — Чонгук улыбается. Впервые за долгое время. Улыбается. Искренне. Его глаза светятся жизнью и это не может не радовать Тэхёна. Блондин замечает, что парень назвал его кратко, это значит он больше не злится. Но что ему сказать? Он ведь правда не хотел ничего разрушать. Ким страдал, тоже не мог простить себя за то, что так глупо потерял парня, к которому испытывал чувства. Для него Чонгук был самым ценным, он правда влюбился с первого взгляда и никогда не хотел ранить парня. — Да, красивые. Прям как ты. И твои глаза. — Тэхён отрывается от звёзд и смотрит на лицо парня, уличные фонари так красиво кидают свои лучи на брюнета. — Что? — парень смотрит на Кима удивлёнными глазами. Ему показалось? А, вообще, он и сам хотел бы посмотреть в настоящие глаза напротив. Хотел бы, чтоб их больше никогда не скрывали линзы. — Я говорю, ты красивый. А твои глаза, как планеты, в них можно бесконечно смотреть. Заглянув однажды, ты уже не выберешься из этого омута. Ведь только взгляд может создать Вселенную. А твоя Вселенная необычайно прекрасна и поразительна. Взгляды парней пересекаются и оба не знают, что сказать, а может, и не хотят. А может, не нужно ничего говорить. Теперь на этой улице стоят двое милых взрослых парней, но ведущих себя как подростки, а не директор крупной компании и богач с собственным бизнесом. Чонгуку приятны эти комплименты и уже это не становится странным после месячных страданий по парню. Тэхён подходит к брюнету ближе и хочет взять за руку, его сердце бешено стучится, а если его отвергнут? Как бы то ни было, он не сдастся, ведь Чонгук — его человек, его судьба, его любовь навеки. Он понял это с самого начала и ни разу не усомнился в этом. Лучше попробовать, чем ничего не делать. Брюнет послушно дает свою руку и чувствует чужую дрожь, они оба нервничают. Оба представляли себе этот момент, этот разговор, но сейчас, когда вот они, вдвоем стоят друг напротив друга, никакие слова не нужны. Хочется вечно так стоять и держаться за руки. — Прости меня, Гук-и. Я оступился. Я виноват перед тобой. Я сделаю всё, что угодно, лишь бы ты простил меня. Я не знаю, что тебе сейчас говорить, но я знаю, что нам надо прояснить всё. Я правда влюблён в тебя, беспросветно и навсегда. Нет, не так. Я люблю тебя, Чон. Клянусь, что не смогу любить тебя больше, чем в это мгновение, и все же знаю, что буду — завтра. Я выбрал тебя. И я буду выбирать тебя снова и снова. Без колебаний, без сомнений. Я буду всегда выбирать тебя. Я также страдал всё это время, мне было плохо без тебя, я на стены лез, буквально. Я много кричал, много плакал, я горевал, что упустил тебя, но никогда не опустил бы руки. Я всегда был и буду рядом, приглядывать за тобой, даже если ты меня пошлёшь к чертям собачьим. Я уважаю тебя и поэтому ждал. А если надо ещё подождать, то я буду. Ради тебя. Я никогда так не глупил, но это для меня ничего не значит, я про тот случай, да и парню тому наплевать, я знаю. Просто… Прости меня ещё раз, если сможешь. — К этому моменту оба уже стояли заплаканные. Раньше бы Тэхён увёл свой взгляд, но не сейчас. Сейчас они смотрят друг другу в глаза, держатся за руки и дрожат, уже не от нервов, а от холода, потому что злой холодный ветер сильно начал обдувать мокрые лица. Чонгук с улыбкой посмотрел на сплетённые руки. — Тэ, я тебя уже простил, правда. Я бы хотел узнать твои мотивы, но сейчас это уже ни к чему, наверное. Я услышал, как ты ко мне относишься, я видел, что я тебе не безразличен, я постоянно находил у себя на столе кофе и знал от кого он, было больно от этого, но не было ни дня без твоей заботы. Пусть и на расстоянии, но всё же. Скажу честно, для меня было шоком узнать, что я что-то испытываю к парню. Я подумал, что это пройдёт, но это чувство только росло. Когда ты появлялся у меня на горизонте, то мне было и больно, и хорошо одновременно, а когда я не видел тебя, то желал скорее это исправить. Я до сих не понимаю своих чувств к тебе, но знаю, что это что-то значит. Я прошу только одного — будь честен со мной. Всегда. Я надеюсь, что таких ситуаций больше не повторится. Я страдать не хочу, я устал от этого. Поэтому я решил, что выберу любовь. Ненависть — слишком тяжелая ноша, чтобы ее нести. Знаешь, как говорил один актёр, Лео Кристофер, — «Перестаньте смотреть на любовь в глазок, откройте дверь.» Я стою перед тобой и открываю эту дверь.

***

Прогуливаться по ночному городу приятно, особенно с Чонгуком. Тэхён не мог себе представить, что однажды сможет это осуществить. Неоновые вывески особенно красивы, каждая улица освещается, каждая мелочь оживает по-новому. Всё-таки ночь — это волшебство. Витрины красивых магазинов манят огнями, отражая в себе кусочки ночного неба. Легкий ветерок доносит аромат свежести, приятно лаская кожу. Казалось, город замер в ожидании чуда, окутанный таинственной атмосферой. Каждый фонарь, словно маленькая звезда, освещает свой участок тротуара, создавая причудливые тени. Вдалеке слышится приглушенный шум машин. В этот момент все тревоги отступают, уступая место чувству умиротворения и гармонии. Ночное небо, усыпанное мириадами звезд, казалось бездонным. Их мерцающий свет проникал в самое сердце, наполняя его надеждой и вдохновением. Именно в такие моменты особенно остро ощущаешь связь с чем-то большим, вечным. А может, это любовь витает в воздухе? — Слушай, Тэ, а почему ты пришёл ко мне в компанию? — Чонгуку нужны ответы, он намерен узнать всё сегодня или хотя бы попытаться и, слава Богам, Тэхён не сопротивляется. — Ну… Из-за тебя. — блондин отвечает ровно. Он борется с конфетами M&M, пытаясь выискать там красную. — Но… Откуда ты знаешь обо мне? — брюнет всё не унимается и отпивает из стаканчика горячий молочный шоколад, который парни купили неподалёку в одном из автоматов. Там же были и те несчастные конфеты, которые мучает Ким. — Вопрос немного…глуповат, не находишь? Тебя почти весь город знает, если не весь. С твоим то влиянием. — Ким замечает рядом стоящий журнальный ларёк, подходит к нему и сразу же показывает на один из бизнес-журналов, где располагалась фотография Чонгука и на последних словах разводит руки в стороны, демонстрируя это самое «влияние», про которое он говорит. — Ну да, но всё же. Откуда? — Чонгук улыбается и ему становится немного неловко. Он хоть и известен в городе, но Тэхён тоже не простой рабочий, он миллионер вообще-то. Или миллиардер? — Телевидение и журналы, статьи и так далее. О тебе пишут, Чонгук, этого невозможно избегать, ты буквально везде. — Понятно. — А чего ты вдруг спросил? — парень вопросительно поднимает на другого взгляд, пытаясь увидеть в соседних глазах реакцию, но так её и не находит. — Я не доверял тебе, думал, ты пришёл, чтобы нагнуть меня и мою компанию. — серьёзным тоном отвечает Чонгук. — Что за фразочки, Гук, ха-ха, зачем мне нагибать тебя? — Ким Тэхён, конечно, хотел бы нагнуть этого брюнета, но только в другом контексте. Мысли блондина буквально улетают куда-то за пределы сознания и он воображает чонгуковы стоны и сладкое «ещё» и «да, Тэхён-и», но низкий, хриплый голос возвращает его в реальность. — Ты сам подумай. Приходит какой-то парень в золотом костюме с дорогими брюликами и устраивается экономистом на работу. Разве не странно? По тебе видно было, что в деньгах ты не нуждаешься, от тебя за версту веяло дорогим парфюмом. Следовательно, я сделал вывод, что ты пришёл копать на меня. — Ну ты и забавный, Чон. А почему тогда оставил, раз сомневался? — Ким тихонько хихикнул и полез обратно в пачку с конфетами, на этот раз выбрав себе в жертву зелёную. — Брату спасибо скажи. — произносит Чон и подходит к мусорке, чтобы выкинуть стаканчик и лёгким движением руки избавляется от него. — Чимин? А он причём? — парень недоумевает, его глаза округляются, брови поднимаются и ему правда становится интересно. — Мы вместе всё-таки выбирали кандидатов, забыл? Или был так очарован мной, что и брата не заметил? — Чон откровенно стебёт Кима и звонко смеётся. — Иди ты… — обиженно дует губы блондин, но резко останавливается, вздымает грудь вверх и гордо произносит, — Ну, засмотрелся и что с того? — Я за тобой пристально следил, Ким Тэхён, и буду следить дальше. — Буду иметь в виду. По поводу Чимина… Мне казалось, он против меня. — Ты ошибаешься, он изначально за тебя топил, ему пришлось меня поуговаривать. Случай с Юнги сбил его, конечно, но в итоге, он не держит на тебя зла. Он просто беспокоится обо мне, понимаешь? Мы ведь семья и у нас больше никого нет. — Они… — не решаясь продолжить, Ким берёт второго за руку и большим пальцем гладит его, оказывая поддержку. — Мама умерла, а со своим отцом я не общаюсь, его отец же погиб. — коротко и ясно, больше говорить об этом не хочется. — Прости. — Тэхёну становится не по себе, зря он спросил, глупый. Вечно лезет куда не надо. — Это ничего, я уже взрослый мальчик и спокойно могу об этом говорить. — Чонгук искренне улыбается, смотря в глаза парню и сжимает их руки крепче.

***

Хосок сидит на лестничной площадке и, кажется, уже прирос к этому бетонному полу, его взгляд устремлён чётко в стену, с которой краска уже слазила сама, как вдруг услышал знакомый голос. — Хоуп? — окликнул его низкий, грубый мужской баритон. — Что ты здесь…? — О, Намджун… Я… Да так… — Хосок почти не шевелится, только его губы двигаются, больше ничего. Намджун замечает на руках порезы и не может не заметить, что парень весь в крови, она уже запеклась, видимо долго тот просидел на этом холодном полу. — Боже. Сколько же ты тут проторчал? Что с твоими руками? Почему кровь везде? Что происходит? — он слишком обеспокоен, хоть это и было странно, ведь второй никогда не посвящал Кима в свою жизнь. Они просто иногда вместе работали раньше, ещё до появления Юнги в жизни красноволосого, потом стали реже, но всё-равно поддерживали старую связь. — Тише, тише. Остановись, чувак, слишком много вопросов. — голос тихий, почти безжизненный, глаза пустые и мокрые. — Слишком мало ответов, Хоуп. Выкладывай. — строго велит парень, лицо серьёзное, будто сын принёс очередную двойку. — Ну, в общем, с парнем поругался. — С парнем? С каких это пор у тебя кто-то есть? О господь Бог, тебе же срочно нужно в больницу. — Джун замечает, что Хосок задел себе вену и из неё вытекало много крови, поэтому парень не может пошевелиться, у него буквально нет на это сил. — Джун-и, слушай. Не надо. Я устал. Он меня уже не любит, я слишком долго тянул. Теперь он будет с ним. Я не вынесу этого, просто оставь меня тут. — новая порция слёз пытается вырваться наружу, но на это тоже нужны силы, которых и так нет. — А нахуя ты тогда припёрся на порог моей хаты? Нет уж, мы едем в скорую. — Намджун сильный и коренастый, ему ни по чём поднять Хоупа, взять его на руки и поехать залечивать физические раны. Проще простого. Уже в больнице Ким набирает сообщение Шуге: «Хоуп в госпитале, потерял много крови, приезжай.» Ниже он скидывает адрес больницы и даже представить себе не может, что же случилось на самом деле. Он остаётся с ним до последнего, засыпая рядом на кресле в больничной палате.