Ты должен мне два воскресенья

Допросная была стерильной и безликой, спроектированной так, чтобы давить на психику собеседника. Никаких отвлекающих деталей, только серые стены, тусклый свет и ощущение замкнутого пространства. Единственный стол, железный, отражал холодный, отстранённый отблеск потолочных ламп. Кресла — не слишком удобные, но и не настолько жёсткие, чтобы подозреваемый быстро начал ёрзать. Температура в комнате была чуть ниже комфортной — не так, чтобы вызвать озноб, но достаточно, чтобы создать лёгкий дискомфорт. В воздухе витал едкий запах дешёвого одеколона, которым, вероятно, пользовался Мэйсон, и пластиком, а где-то в углу тихо жужжал едва слышимый кондиционер. Всё в этой комнате существовало с одной целью: выбить человека из равновесия, сделать его уязвимым, заставить говорить. Несмотря на свою вспыльчивость, Гэвин Рид старался не быть тем, кто тратит время на пустые угрозы или театральные уловки в искусстве допросов. Он зашёл в допросную спокойно, без суеты, опустил папку с делом, подготовленную офицерами ранее, на стол и медленно сел напротив Мэйсона Куинна. Взгляд невольно упал на участок пола, где часом ранее погиб другой подозреваемый. За время их отсутствия уже успели всё отмыть. Как будто ничего и не произошло. Ричард и капитан остались за односторонним стеклом, наблюдая за Гэвином и Куинном. Решили, что если кто-то и сможет расшатать подозреваемого, то это будет Рид. Во-первых, потому что Риду позвонили с угрозой, а значит, он им не безразличен. А во-вторых, его стиль допроса не соответствовал учебникам — он действовал скорее интуитивно. — Надеюсь, твоя железная голова не ошиблась насчёт него, — пробормотал Фаулер, точно зная, что его не услышат за стеклом, если он не нажмёт на кнопку. Капитан поморщился. — Рид собирается молчать весь допрос? Ричард не отреагировал. Его взгляд был прикован к Гэвину. Он анализировал не только Куинна, но и детектива — фиксировал движения, изменения тембра голоса, ритм дыхания, положение шеи. Рид был напряжён, но не злился. Это было чем-то другим. Чем-то личным. Как будто он собирался свести счёты с давним врагом. — Нет. Он даёт Куинну возможность начать говорить первым. — Ричард склонил голову набок. Куинн сидел расслабленно, но его глаза следили за каждым движением детектива. Он испытывал его, выискивал слабые места. Гэвин же, наоборот, ждал. Он не заполнял тишину словами, не давал Куинну возможности уцепиться за что-то конкретное. Просто смотрел. Шрам на носу неприятно заныл, но Гэвин сдержал импульс дотронуться до него. Подозреваемый не сразу заговорил. Первые секунды Гэвин просто наблюдал за ним — его позу, напряжение пальцев, лёгкое подёргивание века. Всё это были микросигналы, которые выдавали больше, чем слова. В тишине преступники начинают нервничать. И Куинн тоже, хоть и пытался скрыть это за своей ленивой ухмылкой. И Куинн заговорил. — Выглядишь усталым, детектив, — ухмыльнулся он. — Тебя что-то беспокоит? Может, стоит немного расслабиться? — Только твоя рожа в данный момент. Ты не в моём вкусе, Куинн, даже не пытайся. Мне нравятся крутые парни. В динамике на стене послышалось короткое хмыканье и звук резко стих. Гэвин не видел, но он точно знал, кому принадлежал этот звук. Фаулер, сложив руки на груди, недовольно повёл бровью в сторону Ричарда. — Он там не устроит драку с подкатами? Ричард не ответил. Только изучал детектива с тем же терпеливым вниманием, с каким судмедэксперт разглядывает пулю, застрявшую в черепе. — Ах, вот оно что. Ну, раз мы начали с честности, почему бы не продолжить? — Он склонился вперёд, взгляд цеплялся за Гэвина с тем же интересом, с каким паук наблюдает за мухой. — Знаешь, Рид, мне нравится разглядывать людей. Искать в них трещины. Вижу их мгновенно. Гэвин фыркнул, откидываясь на спинку стула. — Поздравляю, ты только что описал работу любого бармена. Тебе удобно тут сидеть? — Рид не смотрел в бумаги, не делал лишних движений. Полный контроль. Мэйсон сидел тихо. Его запястья намертво зафиксированы на столе стальными наручниками, которые он даже не пытался оттянуть. Обычно преступники пытаются проверить эти железные путы на прочность, но не Куинн. Он выглядел странно спокойно — слишком спокойно, как человек, который уже смирился с грядущим. Или как тот, кто заранее знал, чем всё закончится. Фаулер занервничал. — Он знает, что мы не сможем ничего доказать. Если мы не найдём способ надавить, ФБР заберёт его к утру. — Он чего-то ждёт, — произнёс андроид. — Сигнала. Или приказа. — Дерьмо. Значит, у него есть варианты действий. — Капитан выдохнул сквозь зубы. — Не факт, что он сработает, если мы опередим его. Фаулер скептически посмотрел на него, затем перевёл взгляд на Гэвина. Куинн открыто рассмеялся. — Беспокоишься о деле, детектив? Гэвин не повёлся на провокацию. — В каком-то смысле. Ты ведь умный парень, Мэйсон. Мы оба понимаем, как это работает. Люди, вроде тебя, обычно считают себя на шаг впереди. Куинн чуть склонил голову, словно ожидал услышать что-то другое. Гэвин знал, что привлёк внимание. Теперь, главное, удержать. — Вопрос только в том, насколько далеко ты смотришь, — Гэвин сделал паузу, будто давая Куинну возможность додумать за него. — Потому что я вижу дальше. Куинн ничего не сказал. Он вдруг стал серьёзным. Гэвин немного подался вперёд, смягчил голос, а затем продолжил с той же интонацией, что и Мэйсон ранее: — Ты знаешь, что я прав. Умные люди не попадают в такие ситуации. Значит, либо ты облажался… либо кто-то из твоих решил, что ты уже не нужен. Он увидел, как едва заметно дрогнули мышцы на щеке Куинна. Попал в больное место. Гэвин не торопился добивать. Если надавить слишком сильно, Куинн закроется. Вместо этого он открыл папку, медленно пролистал страницу и небрежно сказал: — В твоём деле много интересных деталей. Люди, которых ты знал. Люди, которые теперь мертвы. Он снова посмотрел на Куинна. Тот сжал челюсть. — Должно быть тяжело, когда ты всю жизнь работаешь на кого-то, а потом тебе просто дают исчезнуть. Теперь Мэйсон Куинн смотрел прямо на него. И насмешка совсем исчезла из этого взгляда. Куинн больше не был просто преступником. Теперь он был человеком, который начал задумываться — о своём будущем, о том, кому он на самом деле нужен. О прошлом и о том, как он попал в это. Гэвин специально выстраивал диалог, чтобы Мэйсон нырнул в своё прошлое. — Мы можем предложить тебе кое-что. Но только если ты начнёшь говорить. — Гэвин наклонился ещё ближе, понизил голос до почти доверительного. Тишина. Долгая. Куинн опустил взгляд на стол, потом снова посмотрел на него. — А что, если я скажу, что есть третий вариант, и это не я в опасности, а ты? Что, если я скажу, что есть третье «либо»? Гэвин не моргнул. — Тогда скажи, чего мне бояться. Гэвин не отвёл взгляд. Он привык к угрозам, привык к преступникам, которые пытались взять его на слабо. Но Куинн не блефовал. Он знал. — Давай, Куинн, удиви меня. Кто меня должен напугать? Мэйсон чуть приподнял уголки губ, но это не было улыбкой — скорее выражением лёгкого превосходства. Он откинулся назад, двигаясь лениво, с почти нарочитой расслабленностью, как человек, который знает больше, чем говорит. Наручники слегка звякнули о металлический стол, но он не обратил на это внимания. Его поза, его взгляд — всё в нём говорило о том, что он полностью контролирует ситуацию. Или, по крайней мере, хочет, чтобы так казалось. Он выглядел чертовски уверенным в себе. — А ты не замечал? — произнёс он лениво. — Как часто тебе везёт? Как ты выходишь сухим из воды? Как твой андроид… — он кивнул в сторону зеркала, — всегда оказывается рядом в нужный момент? Гэвин почувствовал, как внутри закипает раздражение. Всё это было предсказуемо — психологические игры, попытки посеять сомнение, создать атмосферу неопределённости. Классика. Он сталкивался с этим сотни раз. Но чёрт… почему же всё это звучало так неуютно? В комнате по-прежнему стояла тишина, нарушаемая лишь приглушённым шумом вентиляции. Гэвин смотрел на Куинна, и его беспокоило не то, что тот сказал, а как он это сделал. Без нажима, без показного драматизма — просто факт, брошенный между делом. Как будто ему не нужно было убеждать, потому что он знал, что рано или поздно детектив сам всё поймёт. Гэвин медленно выдохнул, отбрасывая нарастающее беспокойство. Он не собирался играть по правилам Куинна. — К чему ты ведёшь? — он скрестил руки на груди, демонстрируя полное равнодушие. Куинн склонил голову, словно оценивая его. — Я просто советую присмотреться, детектив. И защищаться. Или защищать. Гэвин почувствовал, как что-то холодное прошлось по позвоночнику. Чушь. Бред. Но почему в животе всё равно скрутило неприятное предчувствие? За стеклом Ричард не отрывал от него взгляда. Андроид не двигался, но его процессоры работали на пределе, анализируя каждое слово. Фаулер снова выругался, но Ричард молчал. — Он пытается посеять сомнение, — наконец сказал он. — Гэвину нельзя поддаваться. В комнате Гэвин медленно выдохнул, смягчил позу. Куинн хотел, чтобы он сорвался. Хотел, чтобы эмоции взяли верх. Он не даст ему такого удовольствия. — Красиво говоришь, — с ленцой произнёс Рид, склонившись ближе. — Но давай начистоту. Тебе-то что с этого? Почему тебя так волнует, с кем я работаю? Куинн усмехнулся. — Потому что я знаю, чем всё кончится. А ты — нет. Гэвин прищурился. Это не было похоже на банальные угрозы. — Ты хочешь, чтобы я начал бояться? — Нет, детектив, — Куинн что-то невнятное прошипел, а потом его голос стал тише, почти дружеским. — Я хочу, чтобы ты понял: страх уже давно внутри тебя. Ты просто не хочешь это признать. А знаешь, что самое интересное? Иногда страх — единственное, что удерживает нас от ошибок. Единственное, что может спасти тебя… и того, кто тебе дорог. Гэвин не моргнул. Но внутри что-то холодное разлилось по позвоночнику, подобно ртути, просачиваясь в каждую мысль. Потому что Куинн был прав. Не полностью, но достаточно, чтобы это заставило его сжать челюсть чуть сильнее, чем следовало. Он действительно боялся. Себя. За Ричарда. И то, что он может узнать, его никак не радовало. Гэвин удерживал взгляд Куинна, не позволяя себе моргнуть. Он не мог позволить Куинну одержать верх. — Знаешь, Куинн, — протянул Рид, лениво растягивая слова. — Если ты так же станешь стараться произвести впечатление на судью и тем более напугать, то, боюсь, твой адвокат будет в бешенстве. Куинн внимательно изучал его. В его взгляде не было раздражения, угрозы или насмешки. Только интерес — холодный, спокойный, с оттенком чего-то, что Гэвин не мог сразу определить. Затем он подался вперёд, насколько позволяли наручники, и сказал тихо, почти по-дружески: — А ты уверен, что мне нужен адвокат, детектив? Гэвин едва заметно напрягся. Это был не тот тон, который он ожидал. Не бравада, не запугивание — что-то другое, более скользкое. — Видишь ли, детектив, я не пугаю. Я просто говорю правду. — Он сделал паузу, позволяя словам раствориться в прохладном воздухе комнаты. — И ты это чувствуешь. Микросекундная задержка перед ответом — Куинн заметил это, конечно. Такие, как он, всегда замечают. Гэвин знал, что нужно отшутиться, бросить что-то колкое, но язык вдруг показался слишком тяжёлым. Потому что Куинн был прав. За стеклом Фаулер снова выругался. — Мне не нравится, куда это идёт. — Он проверяет его границы, — Ричард не отрывал взгляда от Гэвина, анализируя каждую его микрореакцию. — Но это не просто психологическая игра. Он что-то знает. Фаулер бросил на андроида взгляд, в котором читалось явное недовольство. — Ты, блядь, можешь сказать хоть что-то, что мы можем использовать? — Если Гэвин задаст правильный вопрос, Куинн выдаст ключевую информацию. Он уже готов. — Отчеканил Ричард так, как будто Фаулер был ему не интересен вовсе. — О да? И какой? Ричард на секунду замер, словно взвешивая что-то в уме. Затем медленно перевёл взгляд на Фаулера. — «Кто дал тебе выход?» Тем временем Гэвин чуть наклонил голову, внимательно наблюдая за Куинном. В комнате стало тише. Куинн натянул цепь наручников сильнее. — Если ты так хорошо знаешь, чем всё кончится, может, просветишь меня? — Гэвин сжал челюсти. Куинн усмехнулся — коротко, почти снисходительно, но в его взгляде мелькнуло что-то похожее на одобрение. — И с какой стати мне это делать? Я уже выбрал сторону. — И всё же ты здесь. — Ошибки случаются, — пожав плечами, произнёс Мэйсон. Гэвин передвинул бумаги на столе, а затем выдохнул: — Кто дал тебе выход? Мэйсон Куинн вздрогнул от этого вопроса, как от пощёчины, а затем улыбнулся. Медленно, словно человек, который только что услышал правильный ответ на экзамене. — Поздновато ты начал задавать правильные вопросы, детектив. Гэвин внутренне выругался. Этот ублюдок наслаждался моментом, растягивал его, но он что-то знал. — Кто? — повторил он, голос стал ниже. Куинн качнул головой. — Скажем так… если я отвечу, это уже не будет моим выходом. — А если ты не ответишь, тебя уберут те, кто этот выход сейчас забирает, — парировал Гэвин. Мышцы на лице Куинна едва заметно дёрнулись. За стеклом Ричард кивнул головой. Гэвин не видел его, но знал, что это так. — Он сломался. — Резюмировал Ричард для Фаулера. Капитан сузил глаза. — Он расскажет? — Фаулер молчал несколько секунд, затем бросил короткий взгляд на дверь допросной. Ричард чуть склонил голову, оценивая ситуацию с привычной точностью. — Если Гэвин надавит в нужном месте, да. Гэвин медленно выдохнул, прежде чем продолжить. — Они уже решили, что ты труп, Мэйс. Единственная разница в том, с какой стороны будет стоять твой убийца. Если я тебя не заберу, тебя заберут они. И ты знаешь, что тебя тут ждёт электрический стул. У нас уже достаточно доказательств для этого. Куинн нахмурился, но всё ещё цеплялся за свою маску уверенности. — И что ты предлагаешь? Гэвин снова склонился ближе, его голос стал ниже, почти интимным. — Сделку. Куинн медленно кивнул. Взгляд стал чуть пристальнее, словно он прикидывал, насколько далеко Гэвин готов зайти. — Мне нужна защита. — Ты её получишь, если у тебя есть, что предложить. Наступила пауза. Куинн опустил взгляд на стол, медленно провёл пальцем по его краю. Потом снова посмотрел на Гэвина. — Тогда слушай внимательно, детектив. Потому что после этого пути назад уже не будет. Гэвин увидел это в его глазах — тонкую, почти незаметную грань, за которой начиналось безумие. Не бурное, не истеричное, а холодное, методичное, как у человека, который не просто не боится смерти, но и тщательно планирует, когда именно её встретит. В улыбке Куинна не было злобы — только пугающее спокойствие. Как будто он уже всё решил. Как будто это не Гэвин контролировал допрос, а он сам вёл его по заранее намеченному пути. Куинн выдержал паузу, будто взвешивая, стоит ли говорить дальше. Взгляд его скользнул по стенам допросной. Он знал, что их слушают. Но в этот момент не хотел, чтобы это было правдой. Потом его голос стал тише. — Это сеть. Больше, чем ты думаешь. Больше, чем даже ФБР предполагает. Они влиятельнее ФБР. Они знают каждый твой шаг. Гэвин не изменился в лице, но внутри похолодело. Он ждал. — Контрабанда? — Куинн покачал головой, уголки губ изогнулись в улыбке, но глаза оставались холодными. — Это слово слишком мелкое для того, что происходит. Контрабанда — это когда кто-то гонит груз через границу. А это… — Куинн склонил голову набок. — Это управление потоками. Финансами. Жизнями. — Ты говоришь про исчезновения? Куинн кивнул. — Кто стоит за этим? Мэйсон тихо выдохнул, прежде чем ответить. — Люди, которым ты не захочешь переходить дорогу. Они держат в руках больше, чем ты можешь представить. Это не просто бизнес, не просто криминал. Это система. Гэвин выдержал его взгляд. — И всё же ты здесь, на этом стуле, а не среди них. Куинн не ответил сразу. Пальцы скользнули по поверхности стола, будто он размышлял, взвешивал каждое слово. Долго. Будто пытался оценить, стоит ли Гэвин того, чтобы знать правду. — Потому что я слишком много увидел, детектив. А ты слишком много спрашиваешь. — Куинн покачал головой. — Тебе не понравится то, что ты услышишь. Они используют андроидов. Гэвин не шелохнулся. — Для чего? — Для всего. Для работы. Для скрытых перевозок. Для… — Куинн сделал паузу, губы его дрогнули. — Для людей, которым плоти и крови недостаточно. — Ты говоришь о чёрном рынке? — Я говорю о тех, кому не нужны личности. Только тела. За стеклом Фаулер недовольно выдохнул. — Чёртов ублюдок тянет время. Ричард не отрывал взгляда от Гэвина и Куинна. — Нет. Он выбирает, что сказать. Он боится. Фаулер посмотрел на андроида, затем снова на допросную. На его лбу проступил холодный пот, хотя кондиционер гудел непрерывно, создавая белый, раздражающий шум. — Ну же, Рид, дожми его. Внутри комнаты Гэвин медленно облизнул губы. Сжал пальцы в замок, медленно наклонился вперёд, заставляя Куинна удерживать его взгляд. Он ненавидел этот момент — когда допрос переставал быть просто рутиной и превращался в психологический поединок. — Если ты не скажешь, тебя убьют. Они уже решили, что ты труп. Куинн хмыкнул. — Я в любом случае труп, детектив. Гэвин не ответил. Только смотрел. Мэйсон склонил голову. — Ты слышал про «Реквием»? Гэвин не выдал ни капли удивления, но внутри всё оборвалось. Он слышал. Слухи, обрывки разговоров, но ничего конкретного. «Реквием» — это было что-то большее, чем просто преступная группировка. Это слово всплывало там, где начинались исчезновения. — Слышал, — ответил он ровно. — Но меня больше интересует, что знаешь ты. Куинн улыбнулся, но улыбка не дошла до глаз. Он несколько секунд изучал его, снова проверяя, насколько далеко Рид готов зайти. Потом выдохнул. — «Реквием» — это не просто люди. Это структура. Те, кто тянут за ниточки. Двигают фигуры на доске. Те, кто решает, кому жить, а кому исчезнуть. Они крадут роботов, разбирают их. Продают на запчасти, но самое интересное то, ради чего они это делают. Тириум. Гэвин ощутил, как нарастает глухое раздражение. — Это всё красиво звучит, но без конкретики мне это не поможет. — А конкретика тебя убьёт, детектив. — Голос его стал ниже, почти интимным, как будто он собирался открыть Гэвину великую тайну. За стеклом Фаулер крепче сжал кулаки. — Он пудрит ему мозги. — Нет, — Ричард не сводил взгляда с Гэвина. — Он даёт ему выбор. Гэвин наклонился чуть ближе, почти прошептал: — Так помоги мне остаться в живых. Куинн смотрел на него несколько секунд, потом чуть кивнул. — Хорошо, детектив. Я скажу. Но взамен мне нужна гарантия, что меня не посадят на электрический стул. Гэвин усмехнулся. — С чего ты взял, что я могу её тебе дать? — Потому что если ты этого не сделаешь, ты будешь следующим. И Гэвин, чёрт возьми, знал, что он прав. Но помилование Куинна означало проблемы для него самого и для всего департамента. — Говори, — сухо бросил он. Он не стал обещать помилование, потому что не мог. Но Рид точно знал: преступник в любом случае даст показания, потому что это и в его интересах. Куинн медленно вдохнул, как будто взвешивал каждое слово. — Они не просто продают тириум. Они изучают его. Улучшают. Видоизменяют. И если ты думаешь, что андроиды — единственные, кому он может пригодиться… — Он на секунду замолчал, будто смакуя момент, а затем закончил: — То ты чертовски наивен. И тебе не стоит оставаться в участке этой ночью. И вообще находиться одному, без присмотра. Но тебе повезло — у тебя есть робоняня. Гэвин прищурился. — Это угроза? — Это факт. — Куинн посмотрел на него без тени ухмылки. — Они придут за тобой. Или за кем-то рядом с тобой. Фаулер что-то резко сказал в микрофон, но Гэвин не слушал. Его пальцы сжались в кулак на столе, ногти царапнули гладкую поверхность. Что-то внутри сжалось. Гэвин машинально бросил взгляд на зеркало. Там, за стеклом, был Ричард. — Кто? — Голос его прозвучал тише, чем он хотел. — Люди, на которых я работал. Им не нужны слабые звенья. А ты слишком глубоко зарылся в их дела. Гэвин чувствовал, как внутри нарастает тревога — липкая, настойчивая, та, что застревает в груди и не даёт дышать. Он уставился в зеркало, но видел не только своё отражение. Он видел Ричарда. Ричард, который всегда стоял рядом, который прикрывал его спину, который, чёрт возьми, был ближе, чем кто-либо позволял себе быть за последние годы. Гэвин думал, что привык к этому — к его молчаливому присутствию, к тяжёлому, оценивающему взгляду, к тому, как он появлялся рядом именно в тот момент, когда был нужен. Теперь всё казалось иначе. В голове вспыхнули обрывки воспоминаний: Ричард, перехватывающий удар, который предназначался Гэвину. Ричард, застывший в дверях, когда Гэвин приходил в себя после очередной драки. Ричард, смотрящий на него с той самой странной, напряжённой внимательностью, от которой становилось не по себе. Куинн говорил о нём легко, без нажима, но смысл его слов вгрызался в сознание, холодил кожу. «Они придут за тобой. Или за кем-то рядом с тобой». Гэвин сглотнул. Он не боялся за себя. Но мысль о том, что из-за него что-то может случиться с Ричардом… Это действительно пугало. — Ты сказал, тебе нужна помощь. Значит, ты тоже в их списке? Куинн скривился. — Я мертвец. Вопрос только в том, насколько долго я смогу это отрицать. В голове Гэвина всё встало на свои места. Если Куинн заговорил, значит, он уже решил: он сдаёт их в обмен на попытку выжить. Он резко встал. — Мы закончили на сегодня. Куинн только хмыкнул. В комнату вошли офицеры и увели его в камеру, где он пробудет под охраной до окончания разбирательств следствия. Гэвин вышел в коридор. В голове гудело. Он не знал, что именно собирается делать. Ричард уже ждал его у стены, скрестив руки на груди. Взгляд внимательный, почти изучающий. Он видел, что Гэвин напряжён, но не спешил что-то говорить. — Ты мог бы хоть раз сказать мне «отличная работа», а не смотреть так, будто я сейчас сгорю в аду, — пробормотал Гэвин, потирая шрам на щеке. — Если бы я тебе это сказал, ты бы возгордился. А мне нравится, когда ты стараешься. Гэвин сощурился, а потом отдал бумаги капитану, отстранился, уходя от сквозняка прохода.

***

Гэвин остановил машину на парковке у придорожного мотеля. Он не помнил, когда в последний раз был настолько вымотан — глаза слипались, мышцы ныли, а мысли путались в хаотичный клубок. Следующим пунктом был питомник, но если они туда отправятся в таком состоянии, это может закончиться плохо. Нужно было хотя бы пару часов сна. Ричард молча вышел из машины и пошёл к стойке регистрации. Он не задавал вопросов, не высказывал. Он тоже понимал необходимость передышки. Они сняли номер на несколько часов, не раздумывая над комфортом — главное, чтобы были кровать и возможность запереть дверь. Когда они вошли в комнату, Гэвин бросил куртку на стул и с облегчением рухнул на кровать, раскинув руки в стороны. Матрас был жёстким, простыни пахли дешёвым порошком, но это лучше, чем ничего. — Ты тоже собираешься подзарядиться? — пробормотал он, прикрыв глаза. Ричард опустил взгляд на него, затем сел на край кровати, держа спину прямо. — Мне не требуется отдых, — ответил он нейтрально. — Я меняю тириум раз в полгода, этого достаточно. Гэвин хмыкнул. В тишине мотельного номера этот звук показался громче, чем он ожидал. — Да, но ты не просто машина на заводе по производству рыбных консервов. Ты ведь тоже устаёшь, верно? Взгляд Ричарда задержался на лице Гэвина, изучая расслабленные черты, лёгкую тень щетины, рассеянное тепло в полуприкрытых глазах. Затем, без слов, он снял ботинки и сел ближе, опираясь на руку. Гэвин приоткрыл глаза, удивлённо взглянув на него. Он не думал, что Ричард действительно прислушается. — Не хочешь полежать? — пробормотал он, не задумываясь. Ричард наклонил голову, будто обдумывая вопрос. Затем медленно лёг рядом, двигаясь плавно, без лишнего шума. Гэвин почувствовал, как кровать прогнулась под его весом, и вдруг осознал, насколько они близко. Пару секунд они просто лежали молча. Воздух между ними был неподвижен, наполнен чем-то едва уловимым. Гэвин почти ощущал тепло, исходящее от андроида, хотя знал, что это лишь его сознание подстраивает реальность под ожидания. Или он всё же по-человечески теплый? Он перевёл взгляд на Ричарда. Поднял руку, медленно провёл кончиками пальцев по запястью Ричарда, ощутив под искусственной кожей едва уловимую вибрацию. Ричард не отстранился. Его взгляд оставался спокойным, но в глазах вспыхнуло что-то. —Почему ты не говорил, что андроиды тёплые? — Гэвин усмехнулся, но его сердце вдруг забилось быстрее. — Ты не спрашивал, — спокойно ответил Ричард. Он мог бы сказать что-то дерзкое, но прежде чем слова оформились в голове, Ричард слегка наклонился вперёд, позволяя Гэвину ощутить ещё больше этого чёртового, неправдоподобного тепла. — Ты так удивлён, будто ожидал, что я ледяной, — заметил он, и в уголках его губ мелькнула слабая улыбка. — В следующий раз не удивлюсь, если окажется, что ты ещё и потеешь. Ричард кивнул, совершенно серьёзно. — У меня есть система терморегуляции. Гэвин выдохнул, прикрыв глаза. — Офигенно. Теперь ещё скажи, что ты чихаешь. Ричард, кажется, задумался. — Теоретически, если мой корпус обнаружит микроскопические частицы пыли в вентиляционной системе… — Всё, хватит, — Гэвин ткнул его в плечо, качая головой. — Я не готов к такому количеству открытий за ночь. Ричард чуть наклонил голову, разглядывая его с тем самым выражением, от которого у Гэвина иногда начинали чесаться кулаки. — Ты хочешь узнать, как я устроен. Это естественно, учитывая наши физиологические отличия и то, что твоя привязанность ко мне растёт. — Привязанность? — Гэвин фыркнул, но язык почему-то не повернулся назвать это бредом. — Кошки прищуриваются, когда им нравится тот, на кого они смотрят. Мне кажется, с тобой это работает так же. Гэвин открыл было рот, чтобы сказать что-то резкое, но слова застряли в горле. Он действительно часто щурился, глядя на Ричарда? — Это, блядь, вообще не… — Он нахмурился, пытаясь собрать мысли воедино. — Это просто… привычка. Свет раздражает! — Я отслеживал уровень освещённости в комнате. Он был в норме. — Ричард слегка кивнул и, выдержав паузу, добавил: — В следующий раз ты спросишь, функционален ли мой член. Гэвин задохнулся, откашлялся, но самое страшное — он не смог сразу выдавить из себя возмущённое «что?!». Ричард удовлетворённо кивнул, будто его теория только что подтвердилась. Гэвин шумно выдохнул, поднеся руку ко лбу, словно пытаясь стереть то, что только что услышал. — Охренеть. Я просто… — Он махнул рукой в воздухе, не находя подходящего слова. — Ладно. Хорошо. Давай сразу так: ты ещё можешь печь пироги, варить кофе и петь серенады? Ричард чуть приподнял бровь, безмятежно наблюдая за его реакцией. — Выпечка не входит в мои базовые функции, но я могу обучиться. — Да чтоб тебя… — Гэвин застонал, прикрыв лицо ладонями. Он чувствовал, как покраснели его щеки. — Ладно, проехали. Я не спрашиваю, ясно? — Но ты же хочешь знать. Гэвин убрал руки, уставился на него с прищуром. — Хочу ли я знать, может ли андроид испечь мне яблочный пирог? Нет, меня это не волнует. — Я про другой вопрос. — Какой ещё… — он осёкся, поняв, о чём речь. — Ты издеваешься надо мной, да? Ричард посмотрел на него так, будто он только что спросил, мокрая ли вода. — Я просто анализирую твоё поведение. Ты явно заинтересован в информации о моём теле и его возможностях. — Господи, остановись. — А ещё твоё сердцебиение ускорилось. Гэвин откинул голову назад, глядя в потолок. — Отлично. Значит, если я вдруг сдохну от инфаркта, ты сможешь точно зафиксировать этот момент. — Если ты умрёшь в моём присутствии, я проведу реанимационные мероприятия. Гэвин прикрыл глаза, массируя переносицу. — Как мне тебя заткнуть? Ричард на секунду задумался. — Ты можешь поцеловать меня. Тишина. Долгая, тяжёлая, наполненная безмолвным «что, блядь?». Гэвин медленно опустил руку, уставившись на Ричарда так, словно тот только что предложил ему пожениться и завести собаку. — Ты, мать твою… Это было… — Это логичное предположение. Многие люди замолкают, когда… — Всё, хватит, — Гэвин резко сел. — Я оплачу себе другой номер. Или пойду пить. Или спать после того, как напьюсь. Он развернулся и направился к двери, но едва не врезался в стену, когда услышал голос позади: — Ты не спросил про член. — ДА ЧТОБ ТЕБЯ! — Гэвин хлопнул дверью так, что та едва не слетела с петель.