Do you want to sing with me?

Мороз. Бурными порывами ветер пробирается сквозь тёплое пальто, обжигая холодными поцелуями кожу, снег кружится вокруг, застилая глаза. Весь пуховик промок насквозь, а снежинки тонким слоем осели на длинных ресницах мужчины, который, жмурясь, медленно пробирается по дороге мимо огромных сугробов. Ноги его не слушаются, он то и дело спотыкается, чуть ли не падая, но всё же продолжает упрямо идти к концу улицы. Он не может сдаться и вернуться сейчас, не сегодня. Казалось бы, что же может заставить взрослого человека выбраться на улицу в такую непогоду? Как оказалось, для этого нужен всего один звонок, и он сорвётся, бросит всё, сбежит с работы, а всё только для того, чтобы увидеть её. Девочку, ждущую его в конце этой улицы. Она ждала его возле усыпанной снегом акации, спрятав маленькие ручки в карманы бурого пальто. На губах сияла лёгкая улыбка, и, услышав хруст снега от шагов мужчины, она обернулась, поднимая на него взгляд. Её глаза были невероятно красивыми, мужчина всегда сравнивал их с облаками, ведь они были такими же белыми, почти прозрачными, и темнели, становясь почти серебряными, стоило ей разозлиться. Мужчина застыл, в изумлении смотря на неё, он открывал и закрывал рот в попытке хотя бы что-то сказать, но не мог вымолвить и слова, так поразил его вид молодой красавицы. — Что, остолбенел, а, "тигрёнок"? —спустя какое-то время произнесла она, и кличка, данная ещё где-то год назад, заставила мужчину усмехнуться. — Может, ты не замёрзла, мой "кролик"?— мягко касаясь усыпанной белыми хлопьями тёмно-бурой копны волос, спросил он, и девочка резко отстранилась, воскликнув: — Я не твоя и не мечтай. И к тому же ты опоздал, я жду тебя здесь уже четверть часа, а ты даже не извинился. Это возмущение нисколько не смущает "тигрёнка" и, не замечая в её словах упрёка, он в ответ только пожимает плечами и прячет ладони обратно в карманы своего пуховика. — Я могу угостить тебя ужином, если ты простишь мне эту маленькую оплошность.— срывается с его губ прежде, чем он успевает обдумать это предложение, но девочка сразу же соглашается и нехотя берёт его за руку, уводя вглубь незнакомых дворов и улиц. Когда его холодные, покрытые шрамами и ожогами пальцы переплетаются с её горячими и тонкими, между ними словно пролетает искра, и оба не могут сдержать улыбку, так и рвущуюся наружу. Они не смотрят друг на друга, их взгляды блуждают от прохожего к прохожему, примечая угрюмость на их лицах. Люди хмурят брови, вжимают голову в плечи и проходят мимо, даже не замечая их порой. Некоторые даже цепляют плечами, но даже не оборачиваются, чтобы пробормотать тихие извинения. Все они, словно бледные, безликие куклы, тянутся вдоль нитей под чёткие движения пальцев кукловода, летая по улицам туда-сюда. — Почему "они" такие?— выделяя слово "они" вдруг спрашивает девочка, и мужчина останавливается, бросая на неё взгляд из-под чёрных локонов, беспорядочно спадающих ему на лицо. — Кто знает, малышка, эти люди так похожи на собак. Они любят нас, когда мы приходим, но проклинают, когда мы остаёмся.— отвечает он, и она задумывается над этими словами. Девочка знает, что "тигрёнок" прав, но ей так не хочется в это верить. Она не хочет стать такой же как он, не хочет, чтобы её проклинали и ненавидели так, как его. Он весь чёрный, с ног до голову измазанный в мгле и грязи. Лицо его покрыто сажей, а когда-то роскошные чёрные локоны спутаны и кое-где поседели, а горевшие до этого любовью и страстью водянисто-голубые глаза давно потускнели. Весь вид мужчины вызывал и страх, и жалость одновременно. Перекошенная спина и мраморная холодная кожа, скрытая за подранным пуховиком и широкими потрёпанными штанами — всё это был он, обиженный судьбой "маленький тигр". Ужинать они собирались в небольшой забегаловке на окраине города, к которой добрались довольно быстро и расположились за уютным столиком в углу у окна. Медленно листая страницы меню, мужчина с задумчивым видом изучал глазами предложенные блюда, в то время как девочка даже не взглянула на них. Всё её внимание было сконцентрировано на нём и его словах. В своей голове она то жалела его, то обвиняла, и всё никак понять не могла, как же так случилось, что он стал таким. — Будешь молочный коктейль? Помнится, ты любила клубничный.— вырывает её из мыслей мужчина. Голоса и громко играющая вокруг новогодняя музыка оглушают её. Фокусируя свой блуждающий взгляд на брюнете, она отвечает: — Шоколад. Я буду горячий шоколад. Кивнув, мужчина растягивает свои сухие губы в улыбке и зовёт официантку, заказывая напиток и воду. — Вода? Почему ты не заказал больше? Я думала, ты голоден.— чуть подаваясь вперёд, удивляется девочка. Она заставила его сорваться с работы, она знала, как облупленного, а потому могла поспорить, что он сегодня не завтракал и даже не обедал. — я привёл тебя сюда, чтобы поужинать, так что сегодня ты выбираешь, что нам есть. — пододвигая к ней меню, произносит он, и девочка с непониманием смотрит на вещь перед собой, прежде чем берёт её в руки. Они оба замолкают и уже через пару минут на столе рядом оказываются две кружки с заказными напитками. В одной в горячей почти чёрной жидкости плавают белые кубики-маршмеллоу, а в другой прозрачная, словно жидкое стекло, находится вода. Мужчина сразу же берёт свою, с жадностью выпивая содержимое чуть ли не до дна. Сероглазая же аккуратно подхватывает свою кружку обеими руками и маленьким глотком с наслаждением отпивает горячий шоколад. Черноволосый облокачивается на стол и со слабой улыбкой наблюдает за ней. Ему нравится, как хмурятся брови на её детском лице, когда она сводит их вместе, видя незнакомые для себя слова и пролистывает страницу за страницей меню. — Здесь нет того, что я бы хотела попробовать.— спустя время говорит она, и голубоглазый выпрямляется, откидываясь на спинку стула. — Хорошо, тогда пойдём в другое место. Куда бы ты хотела?— задаёт вопрос он, и девочка вновь переводит взгляд на пейзаж за окном. Яркие фары проезжающих мимо машин ослепляют её серебристые глаза, и она вдруг произносит: — На пирс. И они правда идут туда, не спеша, по огромным сугробам, сквозь снежную метель и холодную вьюгу. Мужчина не задаёт лишних вопросов, ему не важно, зачем и куда они идут, ему достаточно того, что он рядом с ней. Голубоглазый и правда рад, что его "кролик" сейчас идёт впереди, крепко сжимая его руку в своей. Они не говорят и вновь смотрят куда угодно, но не на друг на друга, замечая, как гаснет в домах напротив свет и люди закрывают окна плотными шторами. Кое-где на деревьях даже мигают гирлянды, и красные шапки с белыми помпонами цепляют взгляд голубых глаз. Мужчина хотел бы такую и себе, но когда он озвучивает эту мысль, девочка бормочет что-то о том, что ему бы лучше пошли рога, и неважно какие — дьявольские или же оленьи. Он с ней в корне не согласен, но спорить и не пытается, просто покорно идёт рядом, то и дело украдкой касаясь её мягких волос. Они нравятся мужчине так же сильно, как и она сама, пусть он никогда этого и не признает. На пирсе они оказываются уже тогда, когда близится полночь. Но несмотря на столь позднее время, он весь заполнен людьми. То тут, то там слышатся тихие разговоры и громкие песни под гитару. А где-то в темноте зажигаются яркие огоньки, разлетаясь маленькими искорками в разные стороны. Кто-то зажигает бенгальские огни, вырисовывая ими разные фигуры в воздухе. Девочка, не отрываясь, наблюдает за этим так, словно бы видит в первый раз, а мужчина же достаёт из кармана маленькие часы на цепочке, которые тихими ударами отсчитывают время до праздника. — Осталось совсем немного, — произносит он, и девочка замечает маленький циферблат в его ладони. В темноте не видно, сколько времени, но она верит мужчине и берёт его ледяную руку в свои, чуть сжимая. Её трясёт, но сероглазая пытается взять себя в руки и сосредоточиться. Это же не конец света. — Сколько? — как-то грустно спрашивает она и смотрит на него с сожалением, когда он отвечает: — Три... "Два! Один!" — подхватывают люди вокруг, и девочка срывается, бросаясь в объятья к голубоглазому. В этот момент с грохотом взрываются салюты, окрашивая небо разноцветными вспышками, и бокалы взлетают в воздух вместе с теми красными шапками, что так нравились мужчине. Громкие возгласы людей оглушают, они радуются новому празднику, новому году, её приходу. Приходу девочки, для которой этот отсчёт, словно взрыв атомной бомбы, стирает всё дорогое из памяти, заставляет поджать губы и, крепко прижимаясь к черноволосому, прошептать: — Прощай, "тигрёнок"...