Общество сорванных крыш

Глава1. Детство. - Научись прощать себя за те моменты, когда ты не знала, как будет лучше.

***

Лето подкралось незаметно, словно заползло под кожу, и заполнило собой все поры и внутренности, разлилось вместе с кислородом в крови и лёгких, пытаясь заставить чувствовать себя каждой клеткой и задыхаться от одной мысли об этом. Но осознание пришло не сразу, какое-то время я продолжала просыпаться, как только солнечные лучи касались чувствительной кожи лица, заставляя распахнуть коричневые ресницы. И вместо того, чтобы обратно лечь спать, выходила на кухню, заваривала крепкий ягодный чай без сахара и ещё долго смотрела в окно, пока тепло забивалось в комнату, сквозь светлый тюль, отгоняя остатки сна. Не важно, какие мысли крутились в моей голове, пока по дому распространялся лёгкий, едва уловимый, чайный аромат, беспокойство отступало, и его место занимало тонкая грань между умиротворением и тоской. Это именно то, что чувствуется в эти уединённые моменты, когда до маминого будильника оставалось около 20 минут, а язык уже жгло от кипятка. Но ты всё равно сидишь здесь и смотришь на людей, которым вечно нужно куда-то спешить, которых кто-то ждёт, в которых кто-то нуждается. Это последний год, который я проведу в родительском доме, поэтому просто хотелось запомнить каким было утро здесь. В месте, которое мне стоило бы называть домом, но я никогда этого не делала. Не хотела делать. Бабушка говорила, что это нормально, что есть вещи в жизни, которые чувствуются по-другому, и мы не в силах объяснить свою привязанность к этому чувству. Бабушка. Её трепет и тёплое дыхание от поцелуев в макушку чувствуется так отчётливо, словно это было вчера. И я стараюсь цепляется ногтями за каждое воспоминание об этом, как за последний шанс спасения. Люди всегда умирали, но не в этом вся горечь. Люди всегда умирали неожиданно. С того дня прошло много времени. Кажется, я избегала этого достаточно долго, чтобы привыкнуть к чувству беспокойства, заполняющему меня при одном упоминание бабушки, вне стен дома. Но я скучаю по этому месту. Оно имеет неразрывную связь с моим искалеченным детством и является, пожалуй, лучшей его частью. Так почему же не попытаться прожить всё с начала, заглушить все те кошмары, что мучают меня после событий в ночь на 13 июля. Почему бы не попытаться, вернуть своему детству невинный искренний облик, когда разбиты коленки, но не тронуто сердце? *** Как и ожидалось, родители не были в восторге от такого внезапного желания, но лишь на зло им Юна настаивала на возвращении. Дом давно восстановили, значит нет причин продолжать убегать. Как и нет причин оставаться здесь. - Юна, мы не можем поехать. У папы двойные смены. Да и у меня отпуск скоро закончится. - Я и не звала вас собой. - Ты хочешь поехать одна? Уверенна, что всё будет нормально? - Я уже давно забыла, что это значит, мам. - Глупые ребёнок, не мели невесть что. Ты такая же, как и все. - Так я могу поехать? Мать кинула на Юну взгляд полный презрения и неодобрения, отец заметил это, но его вечно отрешённое выражение лица даже не дрогнуло. Это особенность их семьи. Каждый занимает в ней особой положения, предусматривающее определённые обязанности, и никто не выступает за круг своих полномочий. Родительскую любовь и увлечённость жизнью детей этот круг не предусматривает. Мать переминается с ноги на ногу и кладёт руку на плечо Юне. Девушка остро ощущает различие между касаниями матери и бабушки. Они тревожнее, мягче и передают всё то, сожаление и боль, что она хранила на затворках души многие годы, в сочетании с длительным опытом работы в школе. Но в жалости нет смысла, Юна давно не говорила с матерью об этом. «Мои родители хорошие люди. Но я совсем не похожа на них. Мама верит, что когда-то всё изменится, что бабушкина смерть перестанет обременять меня, и я смогу стать свободной. Но разве в мире причин и последствий вообще существует такое понятие, как свобода? В том, что произошло нет ни чьей вины, это просто цепь последствий, которую несёт моя семья. И от которой я хотела бы избавиться.» Время всегда было скоротечно, Юна уже стоит на вокзале, полная решимости преодолеть полстраны ради удовлетворения собственного любопытства. Кожаные кресла в буфете, знакомые до мышечной памяти, ничуть не изменились, большой аквариум в самом центре вокзала, в котором плавает несколько сомов, и большой старый поезд, перестукивающий по рельсам одному ему известный ритм. Дикторша энергично сообщала что-то явно очень важное, но девушка даже не думала прислушиваться. Юна никогда никого не слушала, в конце концов все-равно сделает по-своему. Так что дождавшись нужного времени, она быстро прошла осмотр билета и шмыгнула на нужное место в вагоне. Где, как она помнила ещё с детства пахло дешёвым кондиционером для белья и потом. Не всё изменяется с течением времени, что-то остаётся навсегда. И пока мимо пролетают дома родного города, а с ними люди и машины, ясная погода должна будить теплое чувство летних каникул, но она лишь угнетала, обладая слишком приторно-сухой атмосферой. В наушниках играл новый альбом Рианны, а на нижней полке женщина, с ну очень шумным ребёнком, всячески пытались помешать ей расслабиться. Деревья в грязном окне поезда были тусклыми, приглушёнными и какими-то неживыми. Смотреть на весь этот пейзаж оказалось очень утомительным занятием, начало клонить в сон и подташнивать. Путь был не близкий, вздремнуть не помешают, поэтому глаза слипаются, и девушка невольно погружается в царство сна. Почти два дня в серой реальности путешествий и вот он, вокзал города Москва. А там посадка на автобус, немного дремоты, и за окном уже мелькают привычные просёлочные дороги, Юна любила кататься там на велосипеде, со своим старым другом Юркой. Интересно, как он там? Сильно изменился? Вытащив из себя остатки сил, Юна поднимается на ноги и покидает автобус, ступая на теплую засушливую почву, около расписанной аэрозольными красками и выцветшей за много лет зелёной остановки. Она точно помнила, что надписей было меньше, вероятно деревенские дети, ничуть не прилежнее городских. Оглядев местность, темноволосая удивлённо взглянула на дорогу, как будто убеждалась в действительности происходящего. Маленькая деревенька на окраине Московской области. Юна размышляет вслух: - Ты совсем не изменилась с нашей последней встречи, выглядишь даже лучше. Или может быть мы так давно не виделись, что сентиментальность пробивает меня на такие мысли. Дом стоял почти на окраине, так что путь занял около пяти минут. Авдеева долго не решалась отпереть двери, связка ключей звенела от перекатывания в руке, но нужный ключ никак не находился. Казалось прошло уже около 10 минут, когда знакомый голос прозвенел за спиной. - Юна? – Девушка обернулась и увидела перед собой парня, Юра был на год младше Юны, но примерно такого же роста. Он изменился с их последней встречи, но большие пепельные глаза, на которые спадали непослушные волнистые локоны потрясающего цвета совсем не изменились. Такой оттенок волос профессионалы вероятнее всего назвали бы каштановым, но на солнце он так ясно отливал красным, что было бы просто преступлением не уделить этому должного внимания. Волосы сильно выделяло его на фоне брата, который унаследовал блонд у матери. Черты Юриного лица можно было назвать мягкими, в какой-то степени даже женственными, что соответствовало худому телосложению. Он сильно повзрослел, но детская мягкость его лица никуда не делась. – Это правда ты? - Юна лишь кивает, опуская глаза в пол. - Ты уехала, ничего не сказав и я не знал, где тебя искать, ты не оставила ни адреса, ни телефона. – Быстро тараторил парень. - Когда я увидел, что дом восстанавливают, подумал, что твоя семья вернется летом. Но вы не вернулись ни в то лето, ни в следующее. Я думал, мы больше никогда не увидимся. Думал, может ты обиделась на меня за… Юна прижала к себе тёплое, худое тело парня. Он явно удивлен подобным жестом и ещё несколько секунд стоит неподвижно, полностью обескураженный от происходящего. Это было таким родным и привычным, Юна и не понимала, как ей не хватало родного плеча. Она тихо сопела в чужую футболку, не желая терять такое родное пространство. - Я скучала. - Я тоже. – Парень улыбнулся, обхватывая одной рукой спину девушки, а другой поглаживая темные волосы. - Зайдёшь со мной? Не знаю, когда решусь сделать это сама. - Конечно. Но где твои родители? - Я приехала одна. - Жаль. Я бы хотел увидеть тётю Лену. - У них слишком много работы. Нет возможности приехать. Дом пах свежестью и чистотой, Юна знала, что мама попросила свою подругу тетю Машу прибираться здесь, и кажется она отлично справлялась с задачей. Юра помог занести сумки, пока Юна искала способ налить чай. - Мне занести их в твою комнату? - Нет. Брось у дивана в гостиной. - Как скажешь. Пока вода кипятилась в маленькой серебряной кастрюле, старые друзья присели на деревянные табуретки и молчали. Так много хотелось сказать, но мысли беспорядочно крутились в голове, не оставляя языку ни единого шанса. - Дом сильно изменился после ремонта. - Да, родители не мало денег потратили на восстановление. - Почему ты не приехала раньше? – Юна просто пожимает плечами, стараясь избежать неприятной темы. - Как Егор? - С тех пор как ты уехала, мы мало общаемся. Он игнорирует меня большую часть времени. Но всё равно спрашивал о тебе. - Это… - Она не может подобрать нужное слово. - Неожиданно. - Не знаю, возможно… Мы с ним давно разучились понимать друг друга. Вода закипела, Юна налила чай, свой любимый с ягодами, она знала, что Юра ненавидел его, но ради Юны всё равно продолжал пить. Они вышли на веранду, к большим качелям, где чаще всего играли в детстве. Вид здесь утыкался на соседний двор. И всё это: ягодный аромат, щебетание птиц из давно заросшего сада, присутствие знакомого тела рядом, всё это заставляла окунуться в тёплые воспоминания, которые невольно разливались в организме и будоражили каждую клетку. Но одно насторожило Юну. Соседний двор выглядел совсем иначе. Там росло множество цветов, на которые, Юна точно помнила, у соседки была аллергия. Она постоянно ругалась на бабушку, когда её вьюнки переползали через забор. - А что, баба Нюра здесь больше не живёт? - Нет. Она умерла два года назад. - Ясно. - Её дочь теперь живёт здесь. - Анна? - Да. Помнится, она очень нравилась тебе в детстве. - Не знаю. Слишком много времени прошло. - Как скажешь. Юна хлюпнула чаем из кружки, и они с Юрой продолжили милую дружескую беседу. Ощущение опустошённости подступило к горлу, и отступать не собиралось. Юра больше не был маленьким 13-летним мальчишкой. Он повзрослел и стал более спокойным. Его голос был хриплым, но детская писклявость всё ещё иногда играла в тоне. Юне стало интересно, как изменился Егор. Ему кажется сейчас уже должно быть восемнадцать. - Многое изменилось с тех пор как ты уехала. - Это вполне естественно. - Но что-то сохраняется навсегда. – Юра опустил взгляд, в уже почти опустевшую кружку. – Я правда подумал, что ты уехала из-за того, что я тебе рассказал. - Я бы никогда так не поступила. Это не имеет для меня значения. – Юна положила руку на колени парню, он поднял глаза, ловя ореховый добрый взгляд, и легко улыбаясь. - Ты рассказал кому-то ещё? - Егор знает. И отец тоже. - Давно? - Типа того. - И как они отреагировали? - Сложно. - Признание было смелым шагом. – Юра на это лишь тепло улыбнулся. Солнце уже раскрошило небо на пёстрые красно-жёлтые полосы. Городские закаты никогда даже близко не стояли рядом с этим великолепием. Словно необузданное пламя окутывало небосвод и разливалось в чистоте своих намерений и безудержном желании поглотить собой всю гладь небесного пространства. Юра ушёл домой, он и так задержался на дольше, чем планировал, так же, как Юна задержалась в его объятиях на дольше, чем следовало. Она занесла посуду в дом и медленно прошла босыми ногами по холодному полу, изучая комнаты и обновления. Всё выглядело иначе, но всё ещё роднее и привычнее, чем новосибирская квартира. Красный свет заливал стены и окна, заполнял собой воздух и тело. Дом окутало умиротворение, которое последние три года Юне только снилось. Девушка подняла с пола тяжёлые сумки и поднялась к двери чердака. Именно в этой комнате проходило её детство. И именно эта дверь скрывала за собой все Юнены секреты. Понадобилось какое-то время, чтобы она смогла открыть её, и вступить в нетронутое никем царство беззаботной юности и кошмара. Здесь совсем ничего не изменилось. Разве что все вещи как будто уменьшились. На деревянной стене около кровати всё ещё висит старая гирлянда, в которой горят только синие и зелёные лампочки. К ней на маленькие цветные скрепки прикреплены рисунки, которые они с Юрой рисовали, когда лежали на красном клетчатом пледе в саду. Огонь чудом не смог добраться до этих вещей, но всё же, это всё что осталось. Убирались тут явно реже, чем в остальных комнатах, поэтому Юна провела худыми пальцами по пыльной поверхности письменного стола и упала на кровать. Она снова здесь. Она там, где должна быть. Это решение было противоречивым. Но сейчас, казалось, как никогда правильным. - Я дома. – Шепнула девушка себе под нос, поднимаясь со смятой, от веса человеческого тела, постели, и подходя к маленькому, невысокому балкончику, отходящему от длинного окна. Сначала она подумала, что ей померещилось, но откинув тяжелые оконные дверцы она увидела высокую тёмную фигуру. Егор сидел на самом краю, свесив ноги к земле, и курил. Этот запах был знакомым для Юны, и она ненавидела его всей душой. - Ты здесь. – Егор не спрашивал. - Какой ты догадливый. - Зачем ты приехала? - Я не обязана отчитываться перед тобой. - Егор резко закрыл ей рот рукой и прижал к стене, призывая к молчанию. - Не создавай проблем моей семье. Я всё ещё помню твой секрет. - Извини, забыла, что ты так заинтересован моей жизнью. - Стараюсь держать заноз вроде тебя в поле зрения. - Тогда ты знаешь на что я способна. – Сказала девушка, вырывавшись из хватки и не дождавшись ответа, вновь скрылась за окном, запахивая шторы. Юна потёрла запястье и казалось собиралась задуматься о том, что сейчас произошло, но не время разбираться в их напряжённых отношениях. Егор не самый приятный человек, но всех при желании можно стерпеть. На самом деле Юна никогда не знала, почему их отношения с Егором не складывались. Парень всегда был груб и своеволен, никого не подпускал. Их первая встреча не задалась, как и все последующие. На это не было причин, они просто были такими. После дремоты в автобусе спать хотелось ещё больше, поэтому Юна быстро поужинала тем, что мама положила с собой на первое время, помыла посуду и поднялась в комнату. Кровать даже спустя столько лет, всё ещё пахла бабушкиным уютом, стиральным порошком с лавандой и зелёной кислой травой. Все это было таким знакомым, что сон почти сразу окутал девушку. И это была первая ночь за последние несколько месяцев, когда она чувствовала себя в безопасности, когда кошмары не тревожили её и без того беспокойный сон. Время было уже ближе к обеду, когда Юна наконец поднялась с кровати. Она уже и не помнила, когда в последний раз спала в такое время. Тело больше не ломило от недосыпа. Ощущения были странными, но знакомыми. Девушка не стала утруждать себя завтраком, поэтому быстро заварила чай и спустилась на качели. Воскресенье. День был довольно тихим, в отличие от города здесь никто никуда не спешил. Именно это Юна любила в деревне больше всего – людей и спокойствие, которое они излучали. Тихая размеренная жизнь, вдали от суеты. Как же на самом деле иногда не хватает тишины. Юне казалось, что она уже вот-вот снова задремлет, под раскаляющими лучами полуденного солнца, когда из соседнего двора раздался громкий радостный возглас. - Юна, детка. Это ты? – Этот бархатный мягкий голос Юна узнает где угодно. Анна. - Здравствуйте, Анна. – Улыбнулась темноволосая, подходя к забору. - Господи, как выросла. Прям не узнать. - Да бросьте, по-моему, совсем не изменилась. Но вам, наверное, виднее. - Чем занимаешься? - Да, ничем. Бездельничаю, как всегда. - Тогда может зайдёшь. У меня есть чай с малиной. Сама сушила. - С удовольствием, если вы не против. - Ну что-ты. Я тогда пока поставлю чайник, а ты обходи, через задний двор. - Хорошо. Юна открыла старую скрипучую калитку, которая соединяла задние дворы. Девушка помнила, что её поставил погибший муж Анны много лет назад. Двор, усеянный множеством зелёных кустиков, с ещё не распустившимися цветами тоже будоражил в голове множество воспоминаний. Они с бабушкой часто ходили к бабе Нюре в госте. И Анна проводила здесь с мужем каждое лето, чтобы помогать матери. Она была потрясающе талантливым художником. Но когда Денис Михайлович погиб от рака около 6 лет назад, Анна больше не приезжала. Что же могло заставить её вернуться? Смерть матери? Внутри дом тоже выглядел иначе, чем Юна его помнила. Современная техника, множество вещей – это непривычно. Дом бабы Нюры был большим, поэтому даже, когда приезжала дочь он всё равно пустовал. Юне нравилось это. Это было спокойно и лаконично. А ей нравились простые вещи. Но сейчас от простоты не осталось и следа. Юна бы никогда не сказала, что кто-то вроде Анны может в одиночку нажить столько хлама. - Присаживайся. Рассказывай, что нового. - Да, что у меня может быть нового. Все по-старому. Лучше вы что-нибудь расскажите, Анна, где вы были всё это время? - Прошу, зови меня тётя Энн. - Как прикажите, генерал Анна Дмитриевна. Они вели бессмысленные разговоры о школе, планах на будущее, путешествиях, прежних временах и прочей бытовой ерунде, которую обычно обсуждают родственники, приезжающие раз в 10 лет, и называющие тебя невестой. Это было так спокойно и безопасно. Юне бы не хотелось, чтобы это заканчивалось. Но откуда-то послышался громкий писк, и в комнату вбежал парень. Он был высоким, метр восемьдесят или около того. Его кожа была смуглой, а волосы тёмными. Большие карие глаза были округлены от испуга. И вся эта махина прокатилась по паркету и сжалась за хрупкой спиной Анны, которая кажется совсем не была удивлена подобным поступком. Из дверного прохода снова послышался звук, и Юна рефлекторно повернулась. Этот парень был такой же высокий, может чуть ниже предыдущего, но это было не единственное, и уж точно не главное, отличие. Бледная кожа, светлые, почти белоснежные волосы, ресницы и брови. Голубые глаза с очень тяжёлым злобным взглядом, и бита в руке. Тётя Энн не выглядела встревоженной. Кажется, ситуация её забавляла. - Никита, что ты снова натворил? - Я всего лишь пытался помочь, мама Энн, честное слово, я не сделал ничего плохого. - Матвей? – Светловолосый парень опустил биту и за мгновение стал спокойнее удава. – Что происходит? - Ничего. - Это вовсе не ничего. – Выкрикивает парень из-за спины матери. – Ты так и сгниёшь в этом доме вместе с Евой и Фасолькой. Где твоя жажда общения? - Нет ничего плохого, в том, чтобы проводить время с семьёй. – Даёт наставления тётя Энн. - Да, я знаю. Но он может хотя бы попытаться быть вежливым. - Нет нужды, я не собираюсь с ней общаться. - Но ты мог хотя бы вежливо отказать ей, вместо того, чтобы просто игнорировать. - Никита, я понимаю, ты хотел, как лучше. Но если Матвей не желает видеться с кем бы то ни было, не нужно принуждать его. - Да, я помню. Не нарушать границы друг друга. – Монотонно протянул темноволосый. – Прости, я понимаю. Мне тоже сложно не думать о ней. – Матвей закатил глаза и собирался что-то сказать, но его прервали. – А ты ещё кто? - Это Юна. – Сказала девушка, неожиданно появившаяся позади Матвея. Ещё один ребёнок? Сколько их? Она снова не была похожа ни на одного из них, ростом намного ниже парней и самой Юны, она кажется не превышала даже 158 сантиметров. Кожа была блёклой, волосы русые, даже рыжеватые, светло-зелёные глаза и абсолютно пустое выражение лица. Но совсем не такое, как у Егора, более спокойное и умиротворённое. Кажется, она единственная заметила пристальный взгляд Юны, поэтому приподняла бровь смотря в ответ. - Ты её знаешь? – Ошарашенно спросил Никита. - Наслышана. – Кинула незнакомка, садясь на соседний стул и отбирая стакан с остатками чая. Кажется, все кроме светловолосой девушки прибывали в ступоре. Даже мама Энн долго молчала. - Юна, извини, что тебе пришлось видеть наши семейные разборки. Знакомься, это Никита, Матвей и… - Она сделала многозначительную паузу и шумно сглотнула. – Ева. Они мои дети. - Приятно познакомится. – Сказал Никита, протягивая руку с широкой улыбкой. - Юна наша соседка. – Авдеева не очень слышала разъяснения тёти Энн. Её внимание поглотила девушка, которая со спокойным выражением лица допивала её чай. Кажется, тётя Энн тоже наконец обратила на это внимание, но никак не прокомментировала, просто со странной улыбкой предложила сделать новый. Юна вежливо отказалась, ей пара идти домой и разложить оставшиеся вещи. Атмосфера у этих ребят была неуютной. Странно, что ни Юра, ни тётя Энн не удосужились её предупредить. Юне захотелось поскорее сбежать, но не тут, то было, Ева предложила провести её домой и помочь с распаковкой вещей. Странно для людей знакомых пару минут. - Ты не должна этого делать. – Попыталась отвязаться Юна. - Я знаю. – Ответила девушка, открывая дверь. – Постарайтесь не умереть, пока меня нет. Это может занять какое-то время. – Громкий хлопок и остальные оказались скрыты от глаз. - Так, откуда ты меня знаешь? – Наконец не выдержала Юна. - Многие знают тебя, так что же тут странного? Ты же тут не впервые. - Раньше я приезжала каждое лето. - Почему перестала? - Это длинная история. - Я не тороплюсь. - Слушай, извини, я правда не понимаю, почему ты пошла со мной, но… - Ты знаешь братьев Минаевых? Юру и Егора. – Юну шокировал холод её тона, не меньше, чем спокойное выражение лица и откровенность. - Конечно. - Вы близки? - Юра мой лучший друг, а с Егором мы не особо ладим, но я неплохо его знаю, а что? - Просто интересно. Неожиданно, но девушки продолжили разговор, разбирая вещи. Говорила в основном Юна, Ева же либо изучающе её разглядывала, либо задавала самые странные и смущающие вопросы, которые задают в первый день знакомства. Вся эта ситуация вообще была странной. Незнакомка помогала ей разбирать хлам и прибираться в доме. Они даже вместе сходили за продуктами в магазин, где тётя Маша долго не отпускала её, засыпая расспросами. День пролетел быстро, а Ева оказалась на удивление отличным собеседником, хоть и странным иногда. Ладно, не иногда. Когда в доме наконец был порядок, стрелка на часах уже перевалила за 6 часов, а на плите стоял готовый ужин. Юна предложила Еве чай, и они вышли на веранду. - Как ты относишься к алкоголю? – Неожиданно спросила Ева. Кажется, Юна начинает привыкать к этому. - Не знаю, я никогда не пробовала. - А хочешь? - Не знаю. Может быть. – После всего идея о том, чтобы напиться и забыться была как никогда привлекательной. В Новосибирске у неё не было друзей, так что и пить было не с кем. Но в 17 лет, разве не самое время попробовать. - Алкоголь сближает. - Ладно. - Ответила Юна, ей было всё равно, она никогда не пила, но разве может случится что-то плохое от пары бокалов. - Тогда сегодня к девяти мы зайдем за тобой. - Мы куда-то пойдём? - Узнаешь. – Сказала Ева и направилась домой, через калитку заднего двора, отсалютовав Юне двумя пальцами, прежде, чем исчезнуть за входной дверью.