Общество сорванных крыш

Глава 2. Алкоголь, секреты, предрассудки. - Опять надежда лечь пораньше, умрёт в районе трёх часов… *** - С каких пор в школьном спортивном зале проводят дискотеки? – Спросила Юна у ребят, которые вели её в большой зал. - С тех пор, как Ева заставила их сделать это. – Весело щебетал Никита, идя вприпрыжку впереди всех. - Как тебе это удалось? Юра говорил, что директор даже закрыла спортивные секции из-за аварийного состояния здания. - Это было не так уж и сложно. – Пожала плечами девушка с абсолютно невозмутимым лицом. Народу было немало, люди суетились, музыка била громкими басами, Ева сразу оставила их, шепнув что-то на ухо Матвею. От чего тот нахмурил брови, но кивнул. Никита сразу убежал танцевать. Юне после тяжёлого дня танцевать не хотелось, поэтому она просто стояла у стены, рядом с Матвеем, который не отходил от неё ни на шаг. Ева тоже не изъявила большого желания к танцам, поэтому схватив Никиту за шиворот, предложила взять выпивку и уединиться в тренерской. Они все зашли в комнату, включили свет, достали из рюкзака бутылки и расставили на полу, сами сели на большой старый диван в углу комнаты, а Ева уместилась на столе, свесив ноги к полу. Ева разлила вино в одноразовые стаканчики. Никита явно уже был навеселе и нёс полную чушь, но кажется никто не собирался его останавливать, даже сестра похоже находила его пьяные выходки забавными. - Ну так Юна, откуда ты? – Прошло уже больше получаса с тех пор, как они засели в комнате. - Из Новосибирска. - И какими же судьбами к нам? - Я просто приехала на лето в старый дом своей бабушки. Хотела напоследок повидаться со всеми. - Напоследок? Собираешься уезжать? – Неожиданно прервала Ева. - В следующем году я заканчиваю школу и уезжаю к тёте в Германию. - Ого, будешь учиться за границей? - Вроде того. – Неоднозначно ответила Юна, она не была уверенна в том, что собирается делать в Германии, это было решение родителей, она просто дала добро и всё. – А вы? Как вы вообще попали к тёте Энн? Вы ведь не родственники. – Скорее утверждала, чем спрашивала Юна. - Это длинная история, скажем так, жизнь сыграла с нами злую шутку, но благодаря маме Энн, у нас всё ещё есть шанс. - Шанс на что? - На жизнь. Юна старалась не зацикливаться на словах новых знакомых, но чем больше времени с ними проводила, тем не комфортнее себя чувствовала. А от напряженной тишины, стоящей в комнате, Юна остро почувствовала наличие алкоголя в крови, до этого она не представляла, что значит быть пьяной, но казалось именно это чувство сейчас ударило в голову. Заметив это, Ева предложила ей выйти подышать, Юна сказала, что устала и пойдёт домой, но пойти с собой ни позволила, не хотела прерывать вечер. Она встала, и собравши воедино мысли и тело, покинула здание. Свежий уличный воздух распространился по каждой клеточке тела уже после первого вдоха. Юна чувствовала, что пьяна и не в состоянии контролировать все процессы в своём организме, особенно мыслительные, поэтому увидев на автобусной остановке уже знакомую фигуру, она не помнила, как очутилась рядом с Егором, который курил, зажимаясь в углу. Юна подошла, и запрыгнув, села рядом. На лице Егора не промелькнуло и тени эмоций, только лёгкая красное пятнышко сверкнуло около его рта, когда Юна ворвалась в его у единённое пространство. - Почему ты здесь? - Недолго думая сказала девушка. – В твоём маленьком ущербном мирке запрещено веселье? - Парень продолжал молчать и курить. - Господи, да что с тобой не так. Никакой пользы, дай хоть покурить что ли. – Юна произнесла эту фразу очень протяжно, а затем попыталась забрать у Егора сигарету и поднести её к губам. Парень больно сжал руку, вытащил сигарету, сделал затяжку и абсолютно без эмоций произнёс. - Ты пьяна. - Ты прав, но от этого ты не перестаёшь быть мудаком. В ответ на это парень затушил сигарету, кинул бычок в урну, слез с лавочки и молча зашагал в сторону своего дома. Юна была не в том состоянии чтобы гнаться за кем-то и выяснять отношения, к тому же в теле появилась непреодолимая тяга к кровати, которую было невозможно игнорировать. Поэтому она просто пошла спать. Как только уставшее тело коснулось постели, мозг отключился, унося в бессознательную дремоту. Как-то слишком быстро в сознание привёл звук будильника. Голова не болела, но в теле ощущалась слабость и тяжесть от недосыпа. Юна села, спустила ноги с кровати и уткнулась лицом в ладони. В комнате было подозрительно тускло. Девушка кинула взгляд на окно и поняла, что всё небо затянуто тучами, тут же прислушалась и услышала негромкий грохот дождя о крышу. Время на светящемся экране телефона говорила о том, что уже давно следовало встать, потому что это был уже далеко не первый будильник. Тусклый уличный свет бесстыдно пробирался под закрытые веки, минуя ресничную решётку. Через приоткрытое окно в комнату прокрался ароматный слякотный воздух. Капли стекали по пыльному стеклу и врезались друг в друга, забиваясь в оконной раме. Раздалась неприятная трель дверного звонка, Юна уже ненавидела этот день, как и этот писклявый птичий щебет, который добирался даже до её комнаты на чердаке. Девушка медленно ступила ногами на прохладный пол и спустилась по лестнице. Кто бы там ни был, надеюсь он уже пожалел, что пришёл. Юна дважды прокручивает ключ и отпирает дверь. Перед ней на пороге стоит Юра, весь взмокший и с пластырем на щеке. Девушка быстро приходит в себя, затаскивает друга в дом и предлагает полотенца, что пока ни не имеют определённого места жительства и занимают столик у дивана. - Надеюсь, у тебя есть веская причина, чтобы прийти ко мне в такой ливень и прервать мой утренний ритуал по преодолению ненависти к новому дню. – Говорит Юна, уже заваривая чай. - На самом деле я просто хотел тебя увидеть. Не ожидал, что ты будешь выглядеть так плохо. - Спасибо, ты очень добр. А у самого то, что с лицом? - Да, так. Упал. – Как-то слишком замято ответил парень. - Ладно. – Юна сдвигает тёмные брови ко лбу так, чтобы они образовали складку и ненадолго о чём-то задумывается. - Но вообще-то хорошо, что ты пришёл. Есть то, о чём я бы хотела тебя спросить. Проходи. – Она отступает, позволяя парню вступить внутрь дома, и запирает дверь на щеколду. – Чаю? - Ну уж нет. – Рыжий парень состроил такую гримасу, словно это было самым худшим предложением, которое он когда-либо получал. Юна лишь пожимает плечами, вытягивая розовую кружку с фламинго с верхней полки. - Ты знал, что у Анны есть дети? - Да. - И? – Говорит девушка, заливая кипяток в кружку и усаживаясь за стол. – Это всё? - А что ты ожидала услышать? - Ну не знаю. Это же Анна. - Что значит «Это же Анна»? - То и значит. Образ Анны не вяжется с тремя детьми. Я помню, как когда я была маленькой, мы ходили с ней в беседку в вешнем саду. Она усаживала меня на колени и без устали рассказывала обо всех городах и странах, в которых побывала, иногда даже по несколько раз. Она так красочно описывала горные склоны в Норвегии, лавандовые поля, маленькие селениях на окраине Франции и кинофестивали в Германии, что ни в одной книге не напишут лучше. Читала стихи малоизвестных писателей с любительских литературных кружков и книги по Астрономии, размышляя о том, как хорошо было бы, окажись мы не единственными разумными существами во вселенной. А вспомни картины, которыми были завешаны все стены в доме, она же без карандаша и бумаги из дома не выходила, и за ухом всегда закрепляла прядку тёмных волос тонкой деревянной кистью. Она мечтала о жизни в доме на колёсах с мужем и большой собакой. Всегда напрочь пресекала любые разговоры о детях и стабильности, отнекивалась, говоря, что не хочет иметь что-то, что будет её удерживать. Так разве могут у человека так резко поменяться жизненные ценности? Разве мог такой человек ни с того, ни с сего завести троих детей. - Юна, дети не собаки, чтобы их заводить. - Ты понял, о чём я. - Ты боишься за неё. - Нет, я просто… - Юна мнётся, водит большим пальцем по краю стакана и жуёт нижнюю губу. – Я не понимаю. Она была для меня кумиром, человеком, имевшим какую-то свою природу, преследующим свои цели, отличные от тех, которые перед нами ставят стандарты общества. Она отрицала слово «обязан» в любом контексте, и всегда стремилась к чему-то высшему. Что могло с подвигнуть такого человека к таким кардинальным переменам в жизни и мировоззрении? - Людям свойственно меняться. Это нормально. - Я знаю. Но, я думаю, мне всё равно сложно принять падения своего детского идеала. - Мне кажется, это не наше дело. – Неловкое молчание повисло между старыми друзьями. Общаться спустя столько лет оказалось сложнее, чем они думали. Юра стучит по столу пальцами и прокашливается. - Что ты собираешься сегодня делать? - Вообще думала убраться в саду, но похоже погода была против моих планов. - Да, думаю сегодня выходить не стоит. Я проверил. – Юна немного хихикает, закрывая рот тёплой от чая ладошкой. - Слушай, а не хочешь сегодня остаться у меня на ночь? Купим еды, посмотрим какой-нибудь фильм или передачу. Я правда даже не представляю, что сейчас показывают, давно не было возможности с кем-то, вот так, посидеть. - Прости, но сегодня я уже обещал помочь отцу. - Он всё ещё занимается ремонтом машин? - Да. И летом заказов всегда намного больше. Мы конечно не в городе живём, но машина есть почти у каждого второго, а летом ещё и дачники приезжают. - А Егор не может ему помочь? – Парень дёрнулся при упоминании брата, и Юна как могла старалась закрывать глаза на его странное поведение. - У них сейчас есть некоторые разногласия, Егор не ночевал дома, так что у меня особо нет вариантов. - И где он был всю ночь? - Я вообще-то надеялся, что у тебя… - У меня? С чего бы ему быть у меня? - Он ведь приходил к тебе, в день, когда ты приехала. - Да, но… - Думаю, он уже достаточно взрослый, чтобы принимать самостоятельные решения. Хочет уходить – его право. Он первым отдалился, я не вправе насильно держать его в семье. - Я даже не знаю, что сказать. - Он стал таким после смерти мамы. Так что это она виновата, видимо не была достаточно догадливой, чтобы подготовить детей к жизни после собственной смерти. - Юра я… - Не нужно меня жалеть. Я не жертва. Я просто живу, как умею. Сколько ещё времени они просидели молча неизвестно, известно лишь, что этого категорически недостаточно, чтобы всё стало нормально. Но Юра уже успокоился, а дождь немного стих. Пришло время прощаться, и конечно это совсем ненадолго, и они смогут встретиться снова, как только захотят. Но это тяжело для них обоих. Они могут быть вместе, но так сильно привыкли быть порознь, что теперь им обоим нужно время, чтобы привыкнуть к присутствию в жизни друг друга. Убедиться, что чувства, которые они испытывают, это не безудержная тоска по идеализированному образу из прошлого. Время было только около двух, так что девушка разогрела вчерашние макароны и села смотреть бессмысленные юмористические шоу на ноутбуке. Время за подобными занятиями летит быстро, а из-за туч близость наступающего вечера ощущалась ещё сильнее. Телефона пиликнул и на экране высветилось сообщение от Евы. - Привет. Есть планы на вечер? Привет. Нет – - Мы собираемся устроить вечер настольных игр. Хочешь присоединиться? Было бы не плохо. - - Тогда подходи ближе к 8. Хорошо. – Чтобы перейти в соседний двор не было нужды краситься или собираться, поэтому Юна сполоснула посуду за два дня и залезла в соц. сети, чтобы скоротать оставшееся время. Когда на часах значилось без пяти восемь, она накинула старый жёлтый дождевик. Она купила его в Новосибирске, но он был точь-в-точь, как тот, что раньше носила бабушка, называла утиным и надевала только тогда, когда ходила накрывать помидоры во время сильных гроз. «Открыто» - послышался голос Никиты, когда Юна постучала в окно. Она вошла, отряхивая капли на пороге и вешая плащ на вешалку-дерево, расположенную сразу у входа. Тётя Энн судя по звукам, что-то готовила на кухне, Матвей доставал из самого высокого шкафа коробки и отдавал их Никите, который в свою очередь раскладывал их на прозрачном столике перед диваном. Ева вышла со стороны одной из комнат, держа на руках белую кошку, которая мирно сопела, лишь изредка морщась и подёргивая хвостом. - Привет. Располагайся, скоро будем начинать. – Сказала светловолосая, указывая на ту часть зала, где лежал небольшой плед, похожий на тот, на котором они с Юрой любили рисовать в саду поздними вечерами. Тётя Энн и Никита принесли с кухни поднос с напитками и снеками. - Здравствуй, малышка Юна, рада, что ты согласилась прийти. - Спасибо за приглашения. Я уж думала придётся весь вечер смотреть русские комедийные шоу, убеждая себя, что есть что-то действительно смешное в принижении женщин. Когда все расселись на свои места осталось только выбрать во что играть. - Ого, у вас действительно много настольных игр. - Подобные вечера традиция в нашей семье, мы проводим их каждую неделю. – Сказал Никита, который лежал на животе и болтал ногами вверх-вниз. - Пускай сегодня Юна выберет игру. – Возражений не последовало. - Хорошо. – Отозвалась Юна и осмотрела коробки вокруг себя. – Как на счёт её. – Сказала она, указывая пальцем на небольшую глянцевую коробочку, подобную упаковке карт. - Мафия? – Ева ехидно улыбнулась. – Отличный выбор. Для Юны это было внове. Большую часть жизни она старалась избегать больших и шумных компаний. Юра был её единственным другом, и даже тогда, эта дружба не была её инициативой. Близкие отношения и доверия не свойственны её окружению. Она переживала за Анну и за то, что жизненные обстоятельства загнали её в угол, заставив пойти против собственных принципов. Но сейчас, видя искреннюю улыбку на румяном лице женщины, Юна понимает, дети вовсе не обуза для неё. А после смерти мужа и матери, может быть, даже наоборот, то самое необходимое спасение. Если Анна помогла этим детям, значит он сама этого хотела. Неукротимая буйность её нравственности никому была не подвластна, однако сейчас, она выглядит куда свободнее чем раньше. Иногда именно наши суждения и предрассудки и являются нашей клеткой. И Юна не знает, пришла ли Анна сама к такому решению или так повелела жизнь, но она вовсе не выглядит несчастной, а совсем наоборот цветёт ещё ярче и ароматней прежнего. Она твёрдая и уверенная почва для уравновешивания слишком непохожих темпераментов своих детей. Время было немного за полночь, когда они приняли решение пойти спать. Юна помогла прибраться, поблагодарила за прекрасно проведённый вечер и пошла домой. Спать вообще не хотелось, а ночь сегодня так прекрасна, тучи рассеялись и звезды маленькими белыми капельками укутали весь небесный холст. Свежий летний воздух был так чист, он накопил в себе запах влажной травы и земной сырости. Капли минувшей грозы ощущались почти под кожей, и вместе с ними разливалось какое-то приятное чувство, которому Юна никак не могла дать название. Оно грело изнутри и заставляло расслабиться, постепенно выводя из состояния постоянного напряжения. Сон всё никак ни подступал, поэтому девушка решила, что прогулка точно поможет ей. Она прошла вдоль пустой бесшумной улицы, окинула взглядом ночное небо и установила взгляд перед собой, смотря на качели на старой детской площадке. Маленькая Юна боялась её после того, как потеряла там Юру в толпе детей, и мечась между ними в хаотичном танце увидела только лужицу крови на сухом писке. Юра упал и разбил нос, он смотрел на Юну сквозь шумную толпу и улыбался. Эта улыбка до сих пор иногда преследует девушку, и пробуждаясь от очередного кошмара, всего на долю секунды, но она ловит этот хищный кровавый оскал перед собой. Сейчас там была лишь одинокая фигура, и маленький мерцающий в тени красный огонёк. Безошибочно – это был Егор, который курил и безынтересно смотрел, на расстилавшийся перед ним пейзаж. Никто из них не стал удостаивать второго приветствием. Юна стояла несколько минут, наблюдая за деревьями вокруг, листву которых пропускал сквозь свои пальцы ветер, играя тонкими верхушками елей и дубов. - Мне начинает казаться, что ты следишь за мной. – Нарушил тишину Егор, выдыхая дым. - А мне начинает казаться, что никотин совсем затуманил твой мозг. – Ответила девушка, присаживаясь на соседние качели. – Почему ты ушёл из дома? - Тебя это волнует? - Нет. – Она зацепилась за землю носочками кроссовок, останавливая скрипение ржавых качельных цепей и переводя взгляд на парня рядом. – Юра переживает за тебя. - Скажи, что я уже взрослый мальчик, в надзоре не нуждаюсь. - Цени, тот факт, что кто-то нуждается в тебе. Это временно. - Это он сказал? - Это я тебе говорю. - Ты ничего не знаешь о нашей семье. - Я ничего не знаю о семье в принципе. Но это не делает меня не правой, и ты это знаешь. - Если бы ты знала, то понимала бы, почему я ушёл. Парень резко встал, подошёл к Юне, достаточно близко, чтобы она вздрогнула. Выражение её лица резко сменилось с раздражения на непонимание. Тело мгновенно охватили мурашки, но девушка не сдвинулась ни на миллиметр. Он выдохнул ей в лицо сигаретный дым, не оборачиваясь кинул дотлевшую сигарету в урну, развернулся на пятках и покинув границы её пространства. Юра был прав, Егор стал ещё более непредсказуем, чем раньше, и это определённо может стать проблемой. Однако, эта короткая «прогулка» оказалось достаточно утомительной, чтобы её начало клонить в сон. Она молча вернулась домой и отложила все эти мысли до завтра.