Травма

      Марк запер дверь и устало прислонился к стене. Всё, запас энергии закончился. Если срочно что-то не предпринять, то можно просто-напросто свихнуться. Кое-как разувшись, доктор кинул ключи на тумбочку и направился прямиком на кухню, доставая из холодильника банку пива. Последнее время у него всегда был запас слабоалкогольных напитков. Не то чтобы он пил каждый день, но были времена, когда сильно не хватало яда в крови. И в голове. После того, как Марк узнал о том, что Лина жива и находится в безопасности, его попустило ровно настолько, чтобы на следующий день с новыми силами начать переживать за девушку. Как сильно она пострадала, почему неожиданно уехала домой, как себя чувствует сейчас? И так каждый день. Нет, доктор не дурак, и сам догадался, что танцовщицей двигала обида и, возможно, злость. Она так стремилась к победе… Но и понять её было делом не из простых, ведь можно было сообщить о случившимся, никто не стал бы упрекать. Зачем так усложнять? Но в этом и была вся Старикова. Её так просто не понять. Но очень хотелось бы. Поэтому, когда Игорь сообщил о том, что собирается сам навестить свою подопечную, Марк намеревался ехать вместе с ним. Ну и что, что Лина может этого не хотеть. Доктор тоже не хотел сгорать от тревоги сутками напролёт. Тем более, он — квалифицированный травматолог, который может быть полезен. Но все убеждения сошли на нет, когда тренер посмотрел на него с подозрением. Марк почувствовал тогда, будто стоит с обнажённой душой перед палачом. Его осуждали. Понимали, но осуждали. Лине не нужны были проблемы из-за внезапного интереса к её персоне от университетского доктора. Тогда он просто попросил узнать о травмах танцовщицы и постарался забыться на работе. Ах да, он всё-таки попал на распределение в поликлинику, поэтому скучать не пришлось. А когда постоянного потока пациентов не хватало, чтобы задержаться на пару-тройку часов в приёмном покое, он просто приговаривал несколько банок пива и заставлял себя уснуть.       Сначала Марк думал, что всё изменится, когда ему позвонил Игорь. Тренер в подробностях, которые посчитал нужными, пересказал встречу с Линой, успокаивая только тем, что та явится к началу учебного года в полном здравии. Физическом, по крайней мере. Но облегчения не наступило ни тогда, ни ближе к сентябрю. И, естественно, ему ни капельки не полегчало, когда он случайно наткнулся на танцовщицу в компании какой-то девчонки в местном кафе. Зато доктор мог мысленно поаплодировать себе за устойчивость к раздражительным факторам и внешнее спокойствие. Что ж, если Ангелина выбрала дальнейший путь без общения с ним, кто он такой, чтобы настаивать. Даже если сильно хочется. Но каждый раз, когда хлипкий барьер начинал дрожать при виде красивой девушки, он напоминал себе о том, сколько раз старался пробиться в заблокированный телефон. Сразу становилось легче, вот только бы Лина перестала смотреть на него.       — Вы так ещё и не успели пообщаться? — Марк вздрогнул и отпрыгнул от окна, в котором ещё виднелась удаляющаяся фигура Лины.       — Ты о чём?       — А то ты не знаешь, Маркуша, — Елена Захаровна скрестила руки на груди, всем своим видом показывая, что разговора не избежать.       — Что ты от меня хочешь? — устало спросил доктор, падая на кушетку и потирая виски. Коллега порядком ему надоела за то время, как он вернулся в университет.       — Хочу, чтобы ты наконец-то снял с себя дебильную маску великомученика и поговорил нормально с девчонкой. Даже страшно подумать, что будет, если ей понадобится помощь, и она придёт в медпункт. Вас же двоих убьёт разрядом тока.       — Я пытался поговорить, но она дала понять, что ей это не требуется. Кто я такой, чтобы настаивать.       — Марк, — интонация Елены приобрела те нотки, которые обычно присутствуют в разговоре психиатра и опасного душевнобольного. — Студент — это тот же подросток, помнишь? Может, сейчас она уже жалеет о своём поступке, но силы воли не хватает всё исправить.       — У Ангелины силы воли и наглости хоть отбавляй, — фыркнул доктор. — И вообще-то ты была против нашего общения.       — Я и сейчас против, просто не могу смотреть на то, как ты страдаешь. Поговори с ней.       — Я не страдаю, уверяю тебя, — Марк взглянул на часы и победно выдохнул — можно было идти домой, сегодня дали сокращённый день. — До завтра.

***

      Доктор прекрасно понимал, что сталкерство — это психическое отклонение. Понимал и всё равно каждый день в течение двух учебных недель следил за Линой. Точнее, каждый раз находил её случайно в тренировочном зале, чаще всего с той самой девушкой, которую видел уже однажды, а потом провожал взглядом с территории университета. Конечно, замечательно, что девушка нашла себе друга, но почему тогда каждый раз при виде их внутри всё неприятно съёживалось, а чувство значимости печально махало воображаемой рукой? Ведь теперь Марк был не нужен Лине. Ей теперь было с кем проводить вечерние тренировки, было кому провожать её в общежитие, было с кем общаться. Впервые за всё время доктор эгоистично пожалел, что Ангелина больше не была изгоем среди ровесников. Больше не хватало двух банок пива вечерами. А ещё осталось всего лишь полгода контракта, и он сможет покинуть университет с чувством выполненного долга и найти себе постоянную работу. Но только это не приносило облегчения, а только давило тем, что времени осталось не так много.       В субботу изначально всё пошло не по плану. Сначала Марк опоздал на свою смену, за что получил выговор, потом заметил новую подругу Лины в кругу Виталика, которые весело смеялись и пытались выполнить какое-то сложное движение на руках. А вот саму Старикову видно не было весь день. После смены доктор решил поехать скупиться и уже на кассе выяснил, что потерял банковскую карту. Пришлось экстренно посетить отделение банка, выстоять небольшую очередь и оформить новую, затем снова посетить гипермаркет. Уже совершенно вымотанный этим неприятным днём Марк мечтал о душе и любимом диване, но новые сюрпризы не заставили себя ждать. Припарковав машину на своём парковочном месте, мужчина выгрузил пакеты, поставил авто на сигнализацию, отыскал ключи от домофона, развернулся в сторону подъезда и замер. На лавочке возле двери сидела не кто иная, как Ангелина Старикова собственной персоной. Она полусидела-полулежала на скамейке и, кажется, даже дремала, судя по опасно наклонённой банке пива в руках. Даже несмотря на низко опущенную на лоб кепку, доктор не сомневался, что это именно она. Её длинные пальцы подрагивали в такт тяжелому, но частому дыханию, и Марк запереживал, здорова ли та.       — Лина? — доктор осторожно поставил пакеты на землю, не обращая внимания на то, что пачка риса практически вывалилась наружу, и приблизился к девушке, пытаясь заглянуть ей в лицо. — Эй, ты в порядке? — та не реагировала, поэтому Марку пришлось мягко потрясти её за плечо. Девушка тут же вздрогнула, банка выскользнула из пальцев и с неприятным звуком упала на асфальт, расплескивая жалкие остатки алкоголя. Кажется, танцовщица успела оприходовать практически всё.       — Доктор? — Лина смешно запрокинула голову, чтобы видеть мужчину из-под козырька кепки. Вот только Марку было не смешно, потому что от растерянного и расфокусированного взгляда в груди неприятно ёкнуло. Что-то было явно не так. — Ты что здесь делаешь?       — Вообще-то, я тут живу, — доктор попытался улыбнуться, но губы никак не хотели растягиваться в улыбке, потому что он не был уверен, что Лина просто так шутит.       — В смысле? — Лина искренне удивилась и задрала голову ещё больше, направляя взгляд на козырёк подъезда. — Странно, я думала, что я возле общежития. Тогда я, пожалуй, пойду. Пока, доктор, — девушка говорила медленно, растягивая слова, но не казалась слишком уж пьяной. Не казалась ровно до того момента, пока не попыталась встать. С первого раза это не вышло вовсе — расслабленное тело потянуло танцовщицу обратно, но упрямица попытала удачу снова, поднялась, покачнулась, а потом увидела банку на земле и собралась её поднять, красиво спикировав на асфальт с тихим «ой».       — Пожалуй, ты заглянешь ко мне в гости, — Марк быстро помог Лине подняться и усадил её обратно на скамейку, после чего поднял банку, замечая под лавочкой ещё и обёртку от Сникерса. Сердце снова ёкнуло, но на этот раз приятно. Выкинув весь мусор в урну, доктор подхватил пакеты в одну руку, а второй помог танцовщице подняться и потянул в подъезд. Пришлось невероятным образом изловчиться, чтобы добраться до квартиры без происшествий, поэтому, сгрузив девушку и продукты в гостиной, он в голос застонал от облегчения. Ситуация складывалась необычная. Он обнаружил пьяную Лину под подъездом своего дома. Ту самую Лину, которая исчезла в начале лета, не сказав ни слова, и которая игнорировала его на протяжении нескольких месяцев. Марк медленно повернул голову так, чтобы взглянуть на девушку. Та сидела прямо и неподвижно, её брови были нахмурены, а взгляд неотрывно упирался в одну точку на полу. Даже в таком состоянии она пыталась сосредоточиться. Доктор медленно выдохнул, снова подхватил пакеты и понёс их в кухонную зону, раскладывая продукты на свои места. Он прекрасно знал, что надо заговорить, попытаться выяснить, что произошло, но иррациональная неловкость не давала сделать это вот так просто. Покончив с рутиной, Марк наполнил стакан водой и снова подошёл к бедняге, молча протягивая ей спасительную жидкость. Лина приняла стакан, поднесла его к носу, понюхала, потом сделала аккуратный маленький глоток и протянула его обратно.       — Есть пиво? — тихо спросила она.       — Думаю, что тебе на сегодня хватит, — Марк покачал головой, но стакан забрал. — Лина, что случилось?       — Пожалуйста, — так тихо и умоляюще, что грёбаное сердце снова неприятно заныло. Так и до инфаркта недалеко, чёрт подери! — Пожалуйста, доктор, давай выпьем вместе. Как тогда.       Чёрт. Это просто невыносимо. Невыносимо настолько, что Марк просто не мог сопротивляться. Как бы разум не орал «ахтунг!», ноги всё равно уже несли к холодильнику, а руки ловко доставали напитки с полки. Откуда-то возникла мысль, как хорошо, что он стал хранить запасы пива. «Слабохарактерное чмо», — продолжал возмущаться мозг, а сердце заходилось в бешеном ритме от того, что хозяин снова нужен танцовщице. Как тогда. И это Марк уверял себя, что не питает к Лине ничего, кроме профессионального интереса и заботы. Смешно. Доктор сел возле девушки, протягивая ей уже открытую банку.       — Прости, — снова тихий выдох, потом шумный большой глоток.       — Всё в порядке. Ты всегда можешь прийти ко мне, если тебе нужно, — искренне заверил Марк, следуя примеру.       — Так не бывает, доктор.       — И, тем не менее, ты здесь, — доктору казалось, что он ходит по краю пропасти и одно неверное движение неминуемо приведёт к гибели. Лина морщилась, заливала в себя уже явно излишний алкоголь и пыталась обдумать слова, которые вырвутся наружу в любом случае. Было страшно. Воображаемая щебёнка под ногами опасно посыпалась, исчезая за краями обрыва, поэтому Марк просто сидел рядом и ждал откровений, мерно отпивая из своей банки.       — Я не знаю, почему я здесь, — наконец-то подала голос девушка. — Я думала, что никогда в этой квартире, а ты никогда не заговоришь со мной. Ждала от тебя знак, что всё может наладиться после моего скотского поведения, но ты игнорировал меня. Хотя не мне тебя судить.       — Я не игнорировал тебя, Лина, — доктор тяжело вздохнул и запустил пальцы в шевелюру. Он уже чувствовал лёгкий туман в голове от алкоголя, поэтому понадобилось больше времени, чтобы сформулировать правильные слова. — Когда ты пропала, я боялся, что случилось самое страшное. Я поехал тебя искать сначала в общежитие, потом, когда узнал, что ты не возвращалась, проследовал путь отсюда к кампусу. И видел обломки твоего скейта и кровь на земле. Я был в панике. А потом Игорь сказал, что ты дома, что ты живая. Хотел поехать к тебе, но твой тренер запретил. А потом ты написала и заблокировала мой номер. Я звонил всего четыре раза и примерно столько же писал. Поверь, этого мне хватило, чтобы понять, что моё внимание тебе не нужно. Я не игнорировал тебя, Лина, я просто сделал выводы.       — Прости.       — Только если объяснишься, — вообще-то, доктор хотел сказать, что всё хорошо, и извинений не требуется, но это было бы неправдой. Нехрена ничего не хорошо, так зачем юлить? — Скажи правду, и я тебя прощу.       — Мне было стыдно. До сих пор стыдно, — тихая и сломленная Ангелина резко подняла голову и уставилась блестящим взглядом прямо на Марка. Кажется, одна нога уже соскользнула в пропасть вместе с щебнем. — Я чувствовала себя слабаком и ущербной неудачницей. Я не оправдала ожиданий, не смогла выступить. А ты столько помогал!       — И ты до сих пор так и думаешь?       — Нет. Сейчас я думаю, что это неприятное и несчастное стечение обстоятельств, — Лина привычно усмехнулась и снова отвела взгляд, постукивая ногтем по металлическому боку банки. — Я извиняюсь не за то, что не смогла выступить, а за то, что некрасиво себя вела. Как обиженный на весь мир ребёнок. Мне стыдно.       — Ты прощена, — равновесие восстановилось, и доктор смог сделать несколько воображаемых шагов от края обрыва.       — Отлично, теперь я снова смогу прийти к тебе в кабинет, если попытаюсь свернуть себе шею.       — Постарайся такие попытки не предпринимать. Падай на руки, плечи или бок. Вправить кости легче, чем восстанавливать шейные позвонки.       — Спасибо, доктор, вы всегда знаете, что говорите, — теперь Лина весело хмыкнула, отражая свою ухмылку на растянутых губах Марка.       — Обращайся, — добродушно улыбнулся в ответ доктор, а потом как бы невзначай продолжил: — Видел твои страшные попытки акробатики с новой приятельницей.       — Это называется брейк-данс, — танцовщица расслабилась, откинувшись на спинку дивана и принимая более расхлябанную позу. — Яна — моя новая соседка по комнате. Она уже несколько лет танцует брейк, который мне в детстве не давался, поэтому я попросила её показать мне несколько простых движений.       — Вот как.       — Ревнуешь?       — А? — это было неожиданно. Возможно, надо было уже привыкнуть к тому, что Лина — непредсказуемая личность, но Марк думал, что та сейчас слишком уязвима, чтобы выдать что-то настолько неожиданное. — Ну… нет, почему я должен ревновать?       — Твоя кровать больше не твоя. Она изменила тебе.       Чтобы понять смысл сказанного, понадобилось несколько минут. Пока девушка сосредоточенно ковыряла какую-то катышку на обивке дивана, шестерёнки в мозгу Марка крутились с превышением скоростного режима, а когда смысл наконец-то дошёл, доктор совсем неприлично хрюкнул, подавляя на корню неприличный откровенный смех.       — Я постараюсь пережить измену.       — Не надо, думаю, что скоро всё встанет на свои места, — а вот Лине весело не было. Она снова помрачнела и нахмурилась, но в этот раз пояснила сама. — Мы неплохо поладили с Яной, но я уже заранее знаю, чем это закончится.       — Твои одногруппники? — спросил Марк.       — Ага. Я слишком самодостаточная, чтобы иметь друзей по мнению некоторых.       — Давно тебя так достают, или что-то случилось, что у Виталика на тебя зуб?       — После первой же танцевальной практики. Просто он хотел быть королём уличных танцев, а я с первого показательного танца взобралась на пьедестал у преподавательского состава. Пыталась объяснить, что одного гонора для успеха недостаточно, но схлопотала только кулаком по носу. Мы тогда нехило подрались, с тех пор он меня ненавидит и пытается навязать своё мнение и всем остальным. Моральных принципов у этого человека нет вовсе.       — Сложно? — Марк отставил банку пива и пододвинулся вплотную к девушке. Если она поймёт в чём вопрос и ответит искренне и честно, то случится что-то очень интимное и романтическое. По крайней мере, так подсказывала интуиция. Доктор готов предложить свою поддержку и заботу, если танцовщица позволит. И никакой Виталик ему не помешает. Вот только бы Лина сказала…       — Да, — девушка сама дёрнулась вперёд и обхватила доктора своими длинными руками. Марк, в свою очередь, крепко прижал её к себе, даря такое необходимое тепло. Лина не всхлипывала, не двигалась и, кажется, даже не дышала. Просто сидела вот так, позволяя себя обнимать, и принимала чужую поддержку.       Жаль, что жизнь — это не красивое кино. Потому что в фильме Марк обязательно бы воспользовался случаем и расставил в своём сердце все точки над «i», приподнимая голову расслабленной девушки и увлекая её в страстный поцелуй. А дальше… а дальше фантазии доктора пришлось отвлечься, потому что Лина как-то странно булькнула, потом с силой высвободилась из объятий и побежала в ванную комнату, по пути снося торшер. А между приступами рвоты девушка пыталась петь. Всё закончилось только после того, как беднягу пришлось окатить холодным душем, а потом довести до кровати, позволяя временно покинуть этот бренный мир.