Выгорание

      Александр снова проснулся в шесть утра, хоть и планировал встать попозже. И этому пробуждению была причина. Ростислав во сне обнял его так крепко, что пошевелиться было как-то трудновато.       «А что, так даже уютно, я просто привык к компании самого себя», — подумал ассистент. Решил не вырываться из цепких рук доцента. Заметил прошлым утром, как тот спит в обнимку с одеялом или с подушкой, как придётся. Должно быть, Ростислав таким образом пытался разбавить чувство одиночества.       Александр всё же немного поворочался, напомнив Ростиславу, что тот обнимает не подушку, а живого человека. И, получив достаточную свободу, дотянулся до второго одеяла. Утром стало как-то прохладно, не помешало бы укрыться ещё. Так ассистент и сделал. И с чувством выполненного долга уснул обратно, проводя пальцами по рукам обхватившего его доцента.       Через пару-тройку часов проснулся Ростислав. Увидел полоску светлого неба между шторами и прищурился от чересчур яркого света солнца. Хотел протереть сухие глаза, но понял, что руки заняты. «Что-то я расслабился совсем, надеюсь, я не доставил Саше дискомфорта», — подумал доцент. Освободил ассистента из плена своих объятий и пошёл заваривать кофе для него и чай себе.       За чаем доцент посмотрел прогноз погоды. Тепло закончилось и ушло под руку с солнцем, оставив переменную облачность и мерзкий холод вместо себя. Местами дождь. «Как вчера, но холод жуткий», — заключил Ростислав. Снял с плиты закипевший во второй раз чайник, чтобы заварить кофе Александру. И пошёл будить его.       — Доброе утро, — услышал Александр, перевернувшись на другой бок и открыв глаза.       — Доброе, — ответил он, зевая во всю глотку.       — Как спалось? — поинтересовался Ростислав.       — Хорошо, — протянул Александр. — А ты чего так рано соскочил?       — Не до обеда же мне спать, да и о тебе позаботиться хотел. Кофе тебе заварил, себе — чай, пойдём завтракать, — ответил Ростислав.       — То, что нужно. Только я умоюсь, — уже бодрее произнёс Александр.

***

      — Сегодня холод ужасный, а ты в рубашке с коротким рукавом. Знаю, что ты куртку не снимаешь, если не на паре, но думаю, что тебе надо что-то тёплое всё же надеть, — говорил Ростислав, раскладывая еду по тарелкам.       — Домой я не успею, а у тебя рукава длинные на всей одежде, — недовольно поморщился Александр. Не любил осенние холода.       — Загнуть — не проблема, — продолжал Ростислав.       — И будет выглядеть так, будто я забыл, какой размер ношу, — Александр решил препираться. Не хотел сразу соглашаться.       — Лучше один день с длинными рукавами, чем стучать зубами от холода, — Ростислав не собирался отступать от своего мнения.       — Ой, ладно, только не пиджаки, умоляю, — всё же согласился Александр.       — Доедай, и посмотрим, что у меня там есть из свитеров и кофт, — предложил Ростислав.       — Уговорил, — кивнул Александр. — Спасибо за завтрак.

***

      — Ну не издевайся, я в этом утонул, — Александр вытянул руки вперёд, показывая Ростиславу, что рукава длинные и ему неудобно. — Этот свитер и тебе большой, я уверен.       — Из большого не выпадешь, — чуть усмехнулся Ростислав, перебирая свою одежду дальше. — Вот, ещё померяй, — доцент вручил ещё одну кофту. — Воротник у рубашки поправишь и будешь модным.       Ассистент снял свитер, отдал его доценту и стал примерять очередную кофту. Вертелся перед зеркалом, пытаясь понять, как это смотрится на нём.       — Ну как? — спросил Ростислав, загибая рукав Александру, который всё ещё не отрывал взгляда от своего отражения.       — Вот это и с загнутыми рукавами нормально смотрится, и не висит, — Александр ещё покрутился в разные стороны, чтобы убедиться, что выглядит хорошо.       — Теперь не замёрзнешь, — довольно улыбнулся Ростислав, закатав второй рукав.       — Ладно, побегу учить студентов уму-разуму, а то опоздаю. Сам же сказал, что за два часа выходить надо, — Александр вдруг глянул на часы и стал судорожно собираться. Схватил пакет с проверенными домашними заданиями, сунул ноги в кроссовки. Накинул куртку и только собрался выйти, как был схвачен за рукав.       — Кое-что забыл, — сказал Ростислав. Достал откуда-то кашемировый синий платок и повязал его на шею Александру.       — Если я опоздаю, то… — хотел возмущаться Александр. Тут же был сбит с толку поцелуем.       — Не опоздаешь. Я выхожу за два часа, чтобы забрать ведомости с кафедры и не толкаться на вахте с математиками, — произнёс Ростислав своим обычным, чуть тихим голосом. — Застегнись, пожалуйста, на улице не май месяц.       — Как мамка, — поворчал Александр, но всё же застегнул куртку. И побежал на остановку.       «А зонт забыл. Идиот», — вздохнул Ростислав. Глянул на сайте вуза расписание преподавателей, чтобы прикинуть, когда закончатся пары у ассистента. Заметил отметки о заменах в своём расписании. И пошёл заниматься домашними делами. За три часа хотел управиться с уборкой.

***

      — Здравствуй, Саша. Даже не причесался. От кого бежал? — на кафедре Александр встретил Андрея. Тот собирался на лекцию.       — От большой любви, — сухо проговорил Александр, приглаживая волосы перед зеркалом.       — Заметно, — усмехнулся дед-доцент.       — В смысле? — переспросил ассистент.       — Ты не носишь кофты с длинным рукавом и в светлых оттенках, — ответил Андрей. — Как там Ростислав, кстати?       — Живой, но без настроения, — поделился Александр.       — Надеюсь, он выспится, — вздохнул Андрей.       — Выспится, — пообещал Александр. И побежал вести пары. Впервые оставив куртку на кафедре.       — Засмущал ты его, Андрей, — усмехнулась Елена, выглядывая из-за дверцы шкафа. Не удивительно, что Александр её не заметил.       — А чего ему смущаться? Сашка — не тот человек, которого чем-то можно смутить. Пусть его Ростислав смущает, а мы так, посмеёмся, как старики, да дальше пойдём, — усмехнулся Андрей.       — Да уж, эффектная парочка. Сколько лет ты за их химией наблюдаешь, говоришь? — поинтересовалась Елена.       — Давненько. Ростислав только в аспирантуру пришёл, а Сашка уже взгляда от него оторвать не мог. Да и другой наш профессор тоже это заметил, подкалывал Сашку, пока не ушёл на пенсию, — предался воспоминаниям Андрей. — Светлая история любви, Леночка! Хоть и часть нашей кафедры не понимает этих отношений, ничего плохого здесь нет. Главное, чтобы не обижали друг друга. А то насмотрелся я на Сашку в отношениях с кем попало. Как за сына родного переживаю.       — Ростик тоже со студенчества с кем попало бегал, я ж у него лекции читала. То с одной, то с другим за партой сидит, перешёптываются, записками кидаются. Популярен был как минимум в своей группе, если не на всём своём потоке, — рассказывала Елена. — Ну, с Сашкой им по пути. Хорошо вместе смотрятся.       — Вот, хоть кто-то меня понимает ещё. А то всё ворчат, что это ненормально, — Андрей обрадовался тому, что нашёл единомышленницу, довольно улыбнулся. — Ладно, пошёл я на лекцию, а то студенты такие нетерпеливые нынче.

***

      Александр провёл три пары, рассказывая по сути одно и то же трём разным группам. Позавидовал лекторам, которые могут за одну пару дать материал сразу пяти группам студентов. И стал неспешно собираться домой. Ассистент сложил домашние задания в одну стопку, чтобы отнести их на кафедру. Выключил свет в аудитории и отправился лёгким шагом в сторону преподавательской.       — Саш, на улице дождь, — сообщила Елена, застёгивая пальто и поправляя шапку. Доцентка минут десять назад отпустила всех студентов и собиралась домой. — Зонтик хоть взял с собой?       — Да бл…ин… — Александр хотел выругаться матом, но не решился. — Ну ладно, ещё раз промокну, простужусь и уйду на больничный, подумаешь.       — Не промокнешь, — подмигнула доцентка. — До завтра.       Александр прищурился. Что бы это значило? Опять вся кафедра что-то знает, а он не в курсе?       Ассистент наматывал платок на шею. «Сегодня такой ветер, Ростик правильно сделал, что дал мне шарф, так бы мне шею продуло. А я на него наворчал…» — подумал он. Застегнул куртку и пошёл на выход.       Дождь шёл неприятный. Сильный, холодный и неприятный. Да в принципе любой дождь для ассистента был неприятным. Александр любил тёплую, солнечную погоду. Зиму тоже не особо любил, потому что холодно и скользко. А сейчас сыро, холодно и скользко. Ещё и грязно. «Тупой октябрь, как же я тебя ненавижу», — морщился ассистент.       — Мы так до ночи можем стоять и ждать, когда дождь закончится. А он назло нам не закончится.       Александр поднял взгляд на человека с зонтом, который в своей тёмной одежде сливался с сумерками вечера. Ростислав стоял и ждал, когда Александр наконец выйдет с работы. Его уже заметили все коллеги, работавшие сегодня, и все порадовались за Александра, что у него есть человек, который встретит в такую неуютную погоду и скрасит вечер своим присутствием.       — Я думал, ты вообще из дома не вылезешь после вчерашнего, — Александр быстро пробежал расстояние от крыльца до Ростислава, чтобы промокнуть как можно меньше.       — Только если с зонтиком и только если в этом будет смысл, — улыбнулся Ростислав. — Не замёрз?       — Нет, за что тебе спасибо. А ты, как я вижу, не спал остаток дня. Не такой сонный, по крайней мере, — Александр разглядывал лицо Ростислава.       — Я уборку сделал впервые за две недели, — довольный собой, произнёс Ростислав.       — Так ты вообще молодец. Движешься в правильном направлении. Я рад за тебя, — улыбнулся Александр.       — Ты домой или как? — поинтересовался Ростислав.       — Если я скажу, что мой дом там, где ты, ты сильно будешь душнить, что я ненавязчиво у тебя прописался? — усмехнулся Александр.       — Не сильно, — Ростислав хитро улыбнулся.       — Но будешь?       — Буду.       Александр улыбался, глядя на Ростислава. Ещё раз обрадовался тому, что не ошибся, когда впервые осознал свои чувства. Если раньше все были шибко правильные, нервные и жестокие, то Ростислав отличался от всех этих бывших. Резко выделялся среди них, как АЧХ при резонансе в цепи. Доцента отличала его добрая душа. Впервые ассистента не обманула внешность. Человек оказался таким же красивым душой, как и внешне. И эти отношения не калечили уверенность Александра в себе, а позволяли ему быть собой, любить и быть любимым.       Ростислав тоже нашёл себя в этих отношениях. Наконец-то чувствовал, что не тащит заботу о комфорте только на своих плечах. Обычно доцент вкладывался в отношения больше всех и не получал ровным счётом ничего в ответ. А тут всё было по-честному. И человек тоже был честным, не устраивал таких любимых у бывших сцен в духе «угадай, почему мне плохо, с трёх раз». Да и та же поддержка, на которую Ростислав растрачивал всего себя раньше. Он теперь тоже мог быть услышанным и понятым. Хоть раньше и огрызался на навязчивого Александра, сейчас понимал, что без него — никуда. Кто, если не он, разбавил бы чувство безысходности, которое накрывает многих во время выгорания?       — Я хочу поцеловать тебя прямо сейчас, — произнёс Александр вкрадчивым шёпотом.       — Под окнами кафедры? — Ростислав оглянулся по сторонам.       — Ладно, не будем смущать людей, — Александр приметил, где можно спрятаться, и потащил Ростислава за собой. За углом корпуса, как ему казалось, никто не заметит.       Одной рукой доцент пытался держать зонт, борясь с ветром, который пытался заполучить это укрытие от дождя в качестве трофея. Другой — обнимать ассистента. Волосы, кое-как причесанные перед выходом, уже растрепало в разные стороны. Ассистент же действовал решительно. Встал на носочки, обнял доцента за шею.       — О, кого я вижу. Правильно, любовь — превыше всего, — в самый ответственный момент мимо проходил Андрей. Дед-доцент шёл на остановку после последней пары.       — Здравствуйте… — Ростислав закрыл лицо рукой. Конечно, он знал, что может что-то подобное произойти, но чтобы так внезапно…       — Вы бы хоть не на самое видное место вставали, — посмеялся дед-доцент. —Я с девчонками в студенчестве вон за тем углом прятался.       — А я с мальчиками — за этим! — возражал Александр.       — Ладно, сделайте вид, что меня здесь не было. А я выпью за ваше здоровье, — Андрей медленным шагом пошёл дальше. «Голубки», — посмеялся он про себя.       Ассистент с доцентом отошли ещё подальше от дороги.       — Всё равно под окнами кафедры, — Ростислав задрал голову и опознал окна лабораторий.       — Не ты ли мне признался в любви на кафедре? Только мы стоим под окнами этой замечательной аудитории, — намекнул Александр. — Убери зонт, мешает, да и дождь закончился.       Доцент сложил зонт. Поверил ассистенту, да и рука устала держать. Да только дождь продолжал идти. И как назло зонт отказывался открываться обратно.       — Обманщик.       — Душнила.       Теперь уж точно никто не помешал бы. Ассистент прибирал мокрые волосы доцента с его лица. Доцент крепко обнимал ассистента. Чуть наклонился к нему, стоящему на носочках, чтобы разница в росте стала совсем неощутимой.       Было плевать и на дождь, и на такое тяжёлое ощущение присутствия работы рядом. И мысли о том, что коллеги заметят, ушли вместе с дедом-доцентом куда-то далеко отсюда. В это мгновение для них не существовало ничего и никого, кроме друг друга.       — Я не хочу, чтобы работа ассоциировалась у тебя с каким-то ужасом, — говорил Александр, пытаясь отдышаться.       — Теперь — только с тобой, — выдохнул Ростислав.       — Выйдешь с больничного — расцелую прям на кафедре, чтобы наверняка, — усмехнулся Александр. Крепко обнял доцента.       — Ты забыл, что у нас расписание дурацкое, — напомнил Ростислав.       — Вот чёрт, придётся ещё специально ждать день, когда у нас пары в одно время. Я ведь не дождусь, — вздохнул Александр.       — Когда тебя это останавливало? — прищурился Ростислав.       Ассистент ответил лишь ещё парочкой поцелуев, по одному на каждую щеку. Ещё один, дразнящий, в холодный нос. И последний, долгий, в губы. Александр уже привык к этому горьковатому привкусу крепкого чёрного чая, который, как казалось, останется с доцентом надолго.       — Не кафедра, но под окнами кафедры, я поставил между ними знак равно, — прошептал Александр.       Ростислав кивнул в ответ. Всё ещё жмурился от блаженства. Навалился на Александра и обнял его одной рукой, другую свесил с зонтом.       — Будет, что вспомнить холодным одиноким вечером, — произнёс доцент полушепотом.       — А руки-то холодные! — Александр как будто обжёг своим прикосновением, переплетая свои пальцы и пальцы Ростислава.       — Зато сердце горит, — усмехнулся Ростислав.       Александр зажал руку Ростислава между своими двумя тёплыми ладонями. Пытался согреть своим дыханием.       — Ладно, это дурацкая идея, на улице еле тепло, — вдруг подумал Александр. — У тебя всё время в такие чувственные моменты руки ледяные. Даже в тёплую погоду. Снежная королева.       Ростислав тихо смеялся над ворчанием Александра. И над прозвищем, которым тот его одарил. Подумать только, как быстро можно стать Снежной королевой, когда вчера вечером ты был ещё дельта-функцией. Но что бы в мире ни происходило, Александр всегда найдёт повод, чтобы назвать Ростислава душнилой. Хотя студентов на лабораторных они валили с одинаковой дотошностью.       — Всё, поехали домой. Сначала ко мне, я не хочу перетаскать весь твой гардероб в университет, это очень в глаза бросается. Потом к тебе, потому что… Потому что дома и стены помогают. Хочу посмотреть, какой ты там порядок навёл, если у тебя всегда чисто. По пути захватим что-нибудь сладенькое, мне это надо. И чай. Твой эрл грэй у меня уже в печёнках сидит! — Александр вовсю строил планы. И не забывал ворчать при этом.       — Хорошо, душнила постарше. Пойдём, — усмехнулся Ростислав.       — Это я душнила? — возмутился Александр. Но тут же рассмеялся. — Ну ладно, ладно, душнила так душнила.

***

      И снова сидели на кухне у Ростислава. Александр уговорил его на торт, поэтому на столе стоял Хамелеон, нарезанный на восемь частей. Как только ассистент сказал, что хочет торт, доцент взял его любимый. В чайнике заваривалась ромашка с мятой. Решили, что чай вдруг поможет расслабить напряженные нервы. Что ж, тоже неплохо.       Александр ворчал на работу. Как достали студенты со своими глупыми ошибками, как на переменах невозможно отдохнуть из-за шума в коридорах. Как на кафедре все сплетничают и тоже надоели.       — То есть, то, что ты мне сейчас говоришь, это не сплетни? — поинтересовался Ростислав.       — Нет, это другое! Я держу тебя в курсе дела, чтобы ты потом пришёл с больничного и такой «Ага, а я знаю, кто с кем поругался!», — продолжал Александр. — Так вот, он говорит, мол…       И ассистент продолжал пересказывать последние события из жизни коллег. Не комментировал, просто говорил. И жаловался, что коллеги надоедают своей болтовней.       — Ну, ничего нового, как всегда. Ты лучше про себя расскажи, — сказал доцент.       — А что я… Ну, у меня пока ничего нового. Кроме того, что я, кажется, собираюсь у тебя ночевать третью ночь, — заулыбался Александр. — И что мне радостно за тебя, что ты начал хотя бы улыбаться и перестал быть в ступоре из-за работы, испытываешь какие-то чувства.       — А мне радостно, что ты меня принимаешь таким, какой я есть, и не упрекаешь меня за моё состояние нестояния, — Ростислав тоже улыбнулся.       — За такое я не упрекаю, сам потому что пережил подобное состояние. В таком состоянии хочется не упрёки слушать, а знать, что кто-то возьмёт тебя за руку и поможет встать на ноги. И это ты мне открыл глаза на это. Раньше я думал, что фразы типа «не грусти, ты себе придумал» — настоящая поддержка. Но ты такого ни разу не сказал, а просто дал понять, что ты будешь рядом. И меня осенило, что слова одни ничего не решают, а иногда могут ещё и усугубить положение.       — Мне слова очень трудно даются иногда, — чуть замялся Ростислав. — Проще сделать что-то в подтверждение своим мыслям и чувствам, чем наговорить красивых речей о том, что имеешь в виду. Наверное, ты заметил.       — Я почувствовал это на себе. Я знал, что ты любишь меня, ещё до твоего признания. Твои поступки говорили сами за себя. И я просто ждал, скажешь ты прямо или продолжишь оказывать знаки внимания, говоря всем, что это просто дружба, — Александр навалился на плечо Ростиславу.       — Ну, я себе признаться не мог, что уж о тебе говорить, — Ростиславу стало неловко от осознания того, какие глупости он творил не так уж и давно, и он закрыл глаза рукой.       — Ой, подумаешь, тянул с признанием. Я-то их вообще орал при каждом удобном и не очень случае. Два идиота, — рассмеялся Александр. Ростислава тоже это рассмешило. Теперь они сидели и вдвоём смеялись друг над другом и над собой.       — Две крайности, — сквозь смех произнёс Ростислав.       — Противоположности притягиваются, — подытожил Александр. — Ой, какой ужас, я так хотел сладкое, что не съел ни одного кусочка, — ассистент взял чайную ложку и положил себе торт на блюдце.

***

      Этим вечером обошлись без историй до полуночи. Александр утомился и почти сразу уснул на диване. Ростислав лишь поправил ему одеяло и пожелал спокойной ночи, осторожно поцеловав в лоб. А сам думал, что снова будет искать ответы на извечные вопросы до утра. Но не случилось.       Доцент устроился поудобнее в кровати, уставился в потолок уставшими глазами. «Хорошо, что мы с Сашей есть друг у друга», — подумал Ростислав. И уснул с этой мыслью.       Утром проснулись рано, Александр собирался в университет ко второй паре. Ростислав приготовил завтрак и кофе.       — Долго не спи, а то будешь пандой, — Александр провел большим пальцем по синякам под глазами Ростислава, которые слегка начали терять свою яркую окраску. — Часа в четыре приду.       — Зонт возьми, пожалуйста, — Ростислав ворчал в полусне и пытался всучить ассистенту зонт.       — Ладно, взял, не душни, — усмехнулся ассистент. Обнял доцента на прощание и побежал на работу.

***

      Остаток недели Ростислав проводил уже в компании себя. Александр решил, что из дома на работу ближе ездить, а с Ростиславом они всё равно будут видеться часто, не повторится той ерунды, которая была в начале семестра. Преподаватели иногда ходили гулять, звонили и писали друг другу, чтобы узнать, как дела и как настроение. И ассистент, конечно же, ждал, когда доцент вернётся на кафедру.       Доцент за оставшиеся дни больничного более-менее пришёл в себя и уже не в таком убитом состоянии вышел на работу. О бешеном графике напоминали лишь круги под глазами, но в оттенках гораздо светлее, чем две недели назад. Но Ростислав выспался. И был готов выяснять, как студенты усвоили материал, выданный на самостоятельное изучение.