Безысходность

2017 год Воронеж       Антон ставит кремовый и слегка ржавый чайник на комфорку, чеша затылок и уныло зевая. Газ синего цвета так и завораживает, а звук исходящий с зажжённой комфорки доносится до его ушей максимально тихо и обрывисто, но Шастуна волнует отнюдь не это. Как обыденно двадцатипятилетнему парню, утро начинается не с кофе, а с чая и с болеющей головы. Она бессовестно раскалывается каждый раз с новым рывком и Антон проклинает всё вокруг до чёртиков, кроме чая. Голый чай — всё что связывает до и после в голове Антона. То что сшивает ментальную связь с реальностью и подаёт бодрости парню с утра, утешая боль в голове. С сахаром и без, чай прекрасен. Главным мотиватором на скучные дела тоже является чаёчек с двумя ложками сахара и нежным вкусом сухофруктов. Через некоторое время чайник сулит и выводит Антона из прострации. Тот забирает его и напрявляется к столу, на котором на готове стоит кружка с пакетиком чая и сахарница рядом. Он наливает кипяющую воду в кружку и относит чайник на комфорку, но уже погашенную.       Уже сидя за столом он довольный хлюпает горячий чай, жуя печенье. Боль в голове пятит назад, постепенно испаряясь и Антон облегчённо выдыхает в чёрный, к слову любимый чай. Он победно хихикает и хихиканье доносится на пустой кухне эхом, а Антон продолжает наслаждаться любимым напитком, игнорируя собственный голос. И вот опустошённая кружка стоит в раковине, а Антон перед раковиной в ванной, вглядывается в чёрную кожу под глазами. «Красавчик» с этой мыслью Антон иронично осматривает себя. Подхватил привычку саркастично комментировать, есть от кого. Ванная комната наполнена светом до краёв и сейчас Антон чистит зубы единственной щёткой в доме с полным зубной пастой ртом.       Но во время процесса голову посещает постоянная мысль, от которой Антон сводит концы бровей к переносице, сжимая зубную щётку. А мысль заключается в том что скоро к Антону должна заскочить хозяйка, со своей никому не всратой проверкой на цельность квартиры на окраине Воронежа, которую она сдаёт двадцатипятилетнему парню. «Не ну раз в год хотя бы стоит заглядывать к тебе, Антош» однажды выдала женщина в кружевом платье стоя у порога, поправляя очки и хлопая высокому парню по плечу, еле доставая до него. Антон слабо кивает и улыбается ей вплоть до самого переступления порога и убирает лучезарную улыбку, которой следом идёт цоканье и закатывание глаз на предстоящий визит женщины. Антон, обдумывая слова женщины, если несильно, то в полную силу, усердно промывает щётку. И всё же, придётся устроить генеральную уборку.       Парень выходит из ванной в зал и осматривает помещение, скрестив руки на груди. На диване раскиданы подушки, на полу валяются самые разные вещи. Из всех этих вещей он сумел распознать лишь свои запутанные наушники, лежащие недалеко от пустой бутылки воды. Шастун вскоре почесав затылок, махнул на это рукой и прошёл на кухню, с целью взять что-то из холодильника перед выходом на работу. Но Антон узрел очень печальную картину, при открывании двери: холодильник оказался пуст, как и урчащий желудок парня. Он разочарованно вздохнул, после того как попытался загипнотизировать пустые полки холодильника, чтобы там появился хотя бы бутерброд с колбасой, но всё оказалось тщетно и Шастун закрыл холодильник, устало вглядываясь в название фирмы производства.       – Ла-а-адно, — выдал юноша с натяжкой, — Вечером что-нибудь приготовлю, — открыто врёт самому себе Антон, слыша лишь урчание своего живота, при этом поглаживая его, а голос за долю секунды растворяется в гробовой тишине. После жалобных слов Антона, за окном гаркнула ворона и притихла, а Шастун громко вдохнул, принимая это как одобрительный отклик своим, не имеющим смысла словам, затем топнул ногой о скрипящий паркет.       После всех манипуляций над холодильником, он проходится по кухне и останавливается у окон. За ними осенний и до боли родной Воронеж, в котором выросла такая личность как — Антон Шастун. Слабое солнце одаряет земной шар своими благородными лучами с утра пораньше, а людишки спешат по своим делам, игнорируя всё вокруг, ставя перед собой цель — не опоздать. Шастун подставляет подбородок в ладонь, упираясь локтём о подоконник и опирается на одну ногу. В его глазах ни капли волнения, как у этих незнакомцев. Они спешат непонятно куда, за ними не угнаться и во всей суматохе с утра разбираться не хочется больше всего. Хочется залипать на опешанных людей, тем временем спокойно стоя у окна и с издевательской усмешкой наблюдая за ними. «Ведь всё равно на работу сегодня выходить во вторую смену!» уверяет себе Антон, который являясь менеджером, должен быть на работе одним из первых, ведь открытие кафе каждое утро то ещё торжество для работающих и учащихся на первую смену.А Антон, беззаботно хихикает, пялясь в окно, а растянутая футболка нежно скользит по ключицам парня, останавливаясь на пару сантиметров ниже. Он, улыбаясь как дурачок, от уха до уха, преспокойно нежится под лучами сонного солнца и издевательски смеётся над прохожими. Несчастный парень, с ума уже сходит.       Но в один миг преспокойного наблюдения всё размывается и голова начинает предательски кружится в прекрасном танце с оборванными нервами и с тревожностью в обнимку. Антон перестаёт лыбиться за секунду до того, как голова начинает раскалываться, помимо того что плавно кружится, набирая темп. Он зарывается в собственные волосы, короткими ногтями царапая кожу на макушке. Ноги становятся ватными в одно мгновение и Шастун шатаясь добирается до полки на кухне. Перебирая все вещи на полке и швыряя их на пол, он натыкается на аптечку, а тончее пару пакетов с лекарствами. То что нужно.       – Не то, не то... — у Антона начинает всё плыть перед глазами, как после бутылки вина на выпускном, под визжащими голосами одноклассников и с этой несуразной мыслью он зло кидает препараты в стену, в очередной раз не находя нужное лекарство.       Тихие маты вырываются из его уст, а в руках наконец оказывается «анальгин». Он судорожно пытается выдавить таблетку и встаёт на ватные ноги, придерживаясь за края стола и криво шагая к раковине. Антон набирает ледяную воду в стакан, половину по закону подлости выливая на пол и подносит ко рту, перед этим засунув таблетку в рот, подушечкой пальца продвигая дальше на язык. Таблетка выпита, стакан в раковине рядом с горой немытой посуды, а Антон усаживается на пол, зажмурив влажные от непринуждённых слёз глаза. Он чувствует выразительную боль в области лба и это противно сдавливает внутренные органы, заставляя чувствовать себя, вопреки счастливой молодости, паршивее с каждым разом.       Через пару минут боль стала менее острой. Антон зачастил с дыханием, в надежде остановить последующую рвоту. Он проходил это если не сотню, то тысячи раз, каждый раз пытаясь стерпеть невыносимую боль. После него следует рвота, покорно ожидающая конца головной боли. Как будто у них там целая сценка и кулисы, за которыми по очереди выстроены чёртовы противные чувства, ехидно посмеиваясь с беспомощности Антона, параллельно ожидая своей очереди. Шастун проклинает весь этот цирк, еле вставая с пола. Неровными шагами, придерживаясь, он доходит до ванной, прикрывая дверь за собой. Колени интуиктивно сгибаются и опираются о холодный кафель, а Антон выдвигает туловище вперёд перед туалетом. Подоспевает противная рвота из-за, по видимому пустого желудка.

***

      Антон свистит себе под нос, проходя по улице до места работы. На ветринах красуются свежоиспечённые хлебобулочные изделия по типу, хлеба, булочек, пончиков, пирожков и чебуреков. К слову, впереди, через два шага небольшая чебуречная, что открылась совсем недавно. Огромная вывеска «у Михаила» криво висела над заведением и пару из букв мерцали ярко белым цветом, а остальные то ли не работали, то ли не должны были работать (но больше стоит склоняться на первый вариант). Шастун прошагал мимо этого заведения, пообещав себе когда-нибудь зайти и обязательно попробовать чебуреки дяди Миши, но это желание было записано на мятой бумажке и закинуто в бездонную яму в голове Антона. И он беззаботно продолжая свистеть, суёт руки в карманы широких штанов, а ветер развивает и так потрёпанные волосы, каждую из прядей неаккуратно складывая на лоб.       Чистое небо постепенно заполняется белоснежными облаками, что медленно проплывают мимо, а солнце, как положено, в пол двенадцатого поднимается, продолжая всё так же светить вовлечённо и день кажется чудом в середине осени. Прохожие хмурятся от надоедливых им лучей, а подростки бесперерывно хихикают, проходя мимо подъезда с ворчащими за ними бабулями на скамье, в то время как студенты по второй смене ожидающе стоят на остановке, относительно бодро. И всё это каким-то приятным осадком садится на душу, а уголки губ невольно тянутся наверх, выше, к щекам. Наслаждаясь теплотой данной солнцем, Антон доходит до маленькой кафешки с деревянной вывеской и выцарапанной на ней «Cloudy Cafe» латинскими буквами. Парень стряхивает голову, несильно толкая стеклянную дверь во внутрь и шагая вперёд. В нос ударяет плотный запах свежого кофеина и пахнет самыми разными феромонами. Недалеко стоят официанты, Саша и Настя, а рядом кассирша Лена. Все трое мило улыбаются зашедшему парню, а затем и приветствуют его, когда тот подходит ближе.       – Антон! — доносится по ту сторону кассы, — Чеши сюда! — с натяжкой выпаливает парень, вынув голову из помещения.       – Во-первых, Антон Андреевич, — строго произнёс Шастун, подойдя к разоравшему на всё заведение Диме, — Во-вторых, здравствуй, в третьих чего орёшь на всё кафе? — злобно оглядывает его Антон, лёгко пиная тому в ногу.       – Антон Ан-дре-ев-ич, здрав-ствуй-те! — по слогам утверждает Дима, закатывая глаза, — Кофемашина сломалась, а та особь за седьмым столиком уже пятый раз позвала официанта, примерно тридцать минут ожидая свой заказ, — фыркает он, незаметно ткнув на столик в зале, за которым сидел молодой парень.       – Только кофе заказал? — переспросил Антон, любопытно прищуриваясь в упомянутую особь.       – Да, — шепнул Дима, слабо кивнув в ответ, после чего Антон попытался сфокусировать взгляд в одну точку.       – Один кофе? — разве что для протокола уточнил Антон, меняя взгляд на брюнета.       Краем глаза заметив одобрительный кивок, Антон повёл бровью, поправив чёлку.       – Я разберусь, — чётко произнёс Антон, зашагав в сторону сидящего. — Но сначала стоило бы переодеться.. — тихо сделал самому себе замечание он, изменив маршрут в сторону комнаты с табличкой «для персонала».       В комнате было абсолютно пусто и тихо, из-за чего Антон облегчённо выдохнул, забирая рабочую форму со шкафчика. Быстро накинув белую рубашку и жилет поверх с бейджиком, он брызнул духами, поправил причёску и штаны с обувью, дабы выглядеть пободающе менеджеру. Пара браслетов и кольцо на средний палец, что вместе с переодеванием заняли каких-то семь минут закончились гладко и наконец Антон готов. Он выходит из комнаты, погасив свет и осмотрев помещение напоследок. Шастун сделал два шага и отдалился от комнаты, приближаясь к залу. Там его встретила недовольная гримаса голубоглазого брюнета за столом, что дало повод настроению значительно ухудшаться, окунув в лаву разочарования с утра.       – Здравствуйте, — как можно вежливо выдал Антон с некой давкой в голосе.       – Здравствуйте. — последовал строгий ответ от брюнета, что подозрительным взглядом окинул Антона с ног до головы, — Прошло тридцать шесть минут с момента моего прибытия сюда и после сделанного мною заказа, — взмахнув рукой и загадочно переводя взгляд, парень прищуренно оглядел помещение, из-за чего Шастун в мыслях фыркнул, высунув язык и повторив слова зануды с иронией, — А именно, чашка латте, на минимальном разогреве, без сахара и корицы, с тонкой струёй двадцатипяти процентного молока и с одной четвертью шоколадной стружки сверху, — на пальцах перечислил посетитель, после каждого слова озабоченно охая, — Будьте добры ответить, где мой заказ, уважаемый? — переплёл пальцы между собой он и твёрдо поставил на лакированный стол, галатно поставив ногу на ногу под столом.       Повисла напряжённая тишина, которую соизволиль рискнуть прервать Антон, что пару минут стоял с виноватым лицом, но внутри активно цокал и фыркал в ответ.       – Прошу прощения, — слегка наклонился он, — У нас возникли небольшие технические неполадки, — Антон зажал пальцы в кулак, поставив на грудь, — Мы постараемся всё решить сию минуту, — уверенно проговорил Шастун до последней буковки, затягивая как можно мягче и вежливее, хотя и за этим миловидным личиком скрывалась тонна недовольства. Он через плечо окинул грозным взглядом Диму и стоящих с ним. Они еле сглотнули ком в горле, а холодный пот, стикающий с виска, оставлял за собой мокрые следы, не давая покоя.       – Не стоит торопиться, — отрицательно покачал головой брюнет, собирая со стола какие-то бумажки с росписями, — Жалоба будет предоставлена в соответствующее место, в адрес вашего заведения. Всего доброго. — голубоглазый встал, встряхивая воображаемую грязь с одежды и поднял бумажки, спокойно, как ни в чём не бывало взглянув на пылающего менеджера. Его идеальная укладка сияла под светом ламп, а глаза блестали как хрусталы. Антона знатно взбесила идеальность данной картины.       Парень со спокойной и уровновешанной походкой последовал к выходу, а Антон всполыхал внутри ярче и весь персонал, находясь за его спиной, предугадал всё и все стали прятаться куда попало, ведь через десять секунд после ухода ненавистного объекта, это место сгорит до тла, а этого не хочется больше всего, ведь на что-то жить же нужно.       – Всем на кухню, покидаем зал, срочно! — раздался громкий и строгий голос Дмитрия, по ту сторону кассы. Его рука была направлена в сторону входа на кухню и все на цыпочках прошли по направлению, напоследок опечаленно осматривая кафе, — Бог с нами... — на всякий случай он взял поднос и поднёс к лицу, дабы избежать прожигающего взгляда зелёных глаз и удара пару конфет с кассы, запуленных в его сторону.       И строгий аратор Димы был озвучен не напрасно. Нарастающая злость была выпущена на волю и уже через приличное кол-во времени, заведение превратилось в непонятное месиво растений, конфет, чашек и разлитого кофе, а Шастун, стоя по центру жадно вдыхал воздух во все лёгкие, с растрёпанными волосами и помятой одеждой. Парень равномерно осматривал каждый уголок, в поиске чего-то, да потяжелее. Чего-то, что превратиться в непонятно что, будучи разбитым о стену. Но слава всем Богам, такого предмета не нашлось и все на кухне облегчённо выдохнули, а Дима победно объявил о том, что никто из отряда «дружные пеньки и Шастунишка» не пострадал во время тяжёлой борьбы Антона со всей посудой и прочим, что находилось под руку в момент всполыхания.       – Дима! — оглущающе сорвался Антон, переводя взгляд на дверь на кухню, — Позов!? — чуть громче вскрикнул он, дрожа от собственной злости.       Парень замолчал. Атмосфера тяжелела с каждой секунды немого молчания. Вопреки твёрдому, несклонному молчанию зазвенел телефон, а коллектив по ту сторону двери перестал играть в «камень, ножницы, бумага» и проигравший облегчённо выдохнул, когда понял что спасён и что может спокойно сесть на стул, а не на кол, куда его насадил бы Шастун, в порыве злости.       – Ало? — выдавил Антон, выдыхая в трубку. — Да-да.. — выражение лица сменилось на более мягкое, когда парень услышал пару строчек, — Я понял.       Он сбросил звонок и убрал телефон обратно в карман, переключая внимание с телефона на дверь на кухню.       – Ох... — Шастун выдохнул в пустоту, медленно качая головой из стороны в сторону, — Выходите уже. — взгляд прожигал дверь насквозь, а она, под настырным взглядом медленно открылась рукой Позова и за ним поочерёдно стал выходить практически весь персонал. — Через час придёт директор, — Шастун подошёл к выстроенным в линейку людям и остановился на шаг дальше от них, — Матвиенко заглянет, говорю! — он стукнул Диме по лбу, дабы убедиться в том, что тот не стал статуей, исходя из его выражения лица, за что получил недовольное «э-э-эй!» в след, — В кратце, всё должно быть на высшем уровне, ведь с ним будет ещё какой-то важный человек, — Дима поджал губы, внимательно следя за действиями Шастуна. Тот и бровью не повёл наблюдательному взгляду карих глаз, а лишь продолжил свою мотивирущую и достаточно строгую речь. — Приберите тут всё, всем ясно? — под конец обвёл в воздухе овал Антон, включая в него весь бардак, который сам и устроил, а затем взглянул всем по очереди в глаза, в надежде найти хоть каплю понимания его слов. – Ну вот и отлично! За работу! — захлопал Антон, после минутной тишины и расплавился в улыбке, удаляясь в уборную.       Через час встреча в небольшом кафе Воронежа, а весь персонал, включая поваров и официантов, принялся, с кислыми минами, как подростки, которых заставили убираться, интенсивно драить полы вместе с уборщицей, ведь менеджер, которому если не повинуться, будешь приговорён к жестокой казне, дал указание, а директор уютного заведения должен прибыть с минуты на минуту.