Благородный кипарис и жемчужное море

      Их знакомство состоялось не в самый благоприятный период — началась охота на Глаза Бога. Часть не согласных или уже в чёрных списках спешно покидали Наруками — обитель Электро архонта, в то время как другие надеялись переждать бурю.       Несогласные с указом сёгуна мчались на запад в сторону Яшиори, где образовывались небольшие отряды для восстания, лишённые всякой возможности на момент выступить против. На Ватацуми, где люди хоть и жили под «покровительством» Баал, но не было ни одного храма для неё, их покровителем был Оробаши но Микото — тот, кто вывел их спустя долгое время из-под глубин Тёмного моря на поверхность, также были недовольны указом сёгуна. Некоторые, более радикально настроеные, считали, что происходящее есть отличный повод восстать против сёгуната и отделиться от Инадзумы.       Несмотря на различные взгляды, именно ей нужно было принимать решение что делать дальше: встать на сторону народа, но при этом пострадают все или же встать на сторону власти и, опять же пострадают все. «…Как Божественной Жрице, весь остров Ватацуми будет вверен тебе. Возможно, ты не была рождена для этой роли, но с сегодняшнего дня ты должна стремиться оправдать надежды людей…» — прозвучал голос из глубины её сознания, как воспоминание в день её назначения на сию роль. Эти слова, что оставила ей её ныне покойная тётушка, заботившаяся о ней как о дочери брата. «Если организовать сопротивление, то сколько это будет человек? Хватит ли нас, чтобы как-то хотя бы задержать армию под управлением комиссии Тэнрё, пока все те… Нет. Это не вопрос — это то, для чего я была рождена», — с этими словами она всплыла из-под толщи воды и направилась в храм Сангономия.       Так начилась история Сопротивления во главе с Божественной жрицей острова Ватацуми. Солдаты, некогда служившие под комиссией семьи Куджо, перешли под командование Сангономии, так же как и бежавшие с Наруками обычные люди, желавшие выразить свой протест власти. И Сангономия принимала всех, несмотря на обрушившийся кризис. Без того непростые отношения между двумя основными островами накалились ещё больше. Помимо декрета Сакоку, на Сангономию наложили запрет на вход в воды Наруками, что вызвало серьёзные перебои с продовольствием у жителей весьма неплодородных земель.       Но, тем не менее, в этой войне у Сопротивления был ещё один козырь. Остров Яшиори, который после действия фанатиков Оробаши, попал под воздействие татаригами — проклятия от разложения, из-за которого местные жители почти все умерли, а деревня Хиги стала заброшенной. По непонятным причинам, прибывшие потомки жителей Бьякуякоку не испытывали ничего от татаригами. К тому же через весь остров был протянут хребет их покровителя, что также делало услугу в этой войне не только в деле действующего конфликта, но и культруный аспект в возможных переговорах. Земли острова помогали сопротивлению не только держать передовую достаточно близко, но и наличие неплохого порта сказывалось на обмундировании войнов.       «Многие уже пали от клинков самураев сёгуната, а сколько ещё падут?» — думала она, тщательно продумывая директивы для всех подразделений армии до встречи с генералами, находясь уже на пределе. В её возрасте девушки не задумываются о войне, не задумываются о целом поселении, которое голодает и которое нужно защищать и поддерживать. Иногда она, сидя на полу у окна своих покоев, смотрит на звёздное небо и задумывается о ином — о романтике, которую она замечает среди солдат, когда они пишут письма домой, между пожилыми парами или же между людьми, решившими остаться в тылу. Ей хочется не быть сильной — просто быть собой, когда не нужно притворяться, что с ней всё в порядке. Стук в дверь её кабинета отвлекает её от работы. — Ваше превосходительство, вам письмо. — Спасибо, Моэги, — она подходит к одной из служительниц храма, забирая из рук письмо, — Можешь идти. — Госпожа, не забудьте, что через час у Вас будет встреча, — и быстро удаляется прочь.       Девушка переворачивает конверт, удивляясь отсутствию отправителя, но печать, сковывающая края многозначительно, но при это не в самом лучшем свете, говорить о написавшем лице: «Комиссия Яширо».

***

      Не каждый, кто был против происходящего, мог покинуть Наруками по разным причинам и он был одним из таких людей. В первую очередь, он всё ещё занимался внутренними проблемами среди Трикомиссии и статса своего клана в ней. Единственное, что его не напрягало в данной ситуации — направление работы комиссии — культурные и религиозные мероприятия и всё с этим связанное. Яширо не была связана с внешней или внутренней политикой государства напрямую, тем не менее многие международные контакты из-за декрета Сакоку были под угрозой обрыва. Он знал, что по факту нарушает некоторые законы, помогая доставить дочке Наганохары порох из ЛиЮэ, но это было меньшее «зло», по сравнению с тем, что зрело в его голове.       Шумацубан — преданный отряд ниндзя, следил по его приказу за обстановкой на островах, хоть и не постоянно, но кое-что в этих наблюдениях привлекло его внимание. После очередной отклоненной просьбы о пересмотре указа об Охоте на Глаза Бога, он решил действовать иначе. Под его ответственностью находилась безопасность в первую очередь его младшей сестры, тоже имеющей глаз бога, и его верного управляющего поместьем и по совместительству приятеля. Рисковать ими он не мог. Поэтому новости об армии Сопротивления его несколько порадовали, однако он понимал, что всё далеко не так радужно, как кажется.       Пару дней спустя он узнал от Томы, что на борту Алькора есть Каэдехара Кадзуха, с которым глава комиссии Яширо лично знаком не был, но с его историей. Отчасти именно он спас молодого самурая от лап солдатов армии. «Будь возможность переговорить с капитаном Алькора о помощи… Стоп. Переговорить нельзя, но если моряки бывают в Рито, то в теории Тома мог бы…» — мысль о подключении корабля флота Южного Креста была изначально дикой, однако при правильной подаче могла сыграть. — Тома, зайди ко мне, — произнёс он, следуя в свой кабинет. — Да, мой милорд, — закрывая за собой дверь, произнёс управляющий, садясь напротив господина, — Что-то случилось? — Тома, — он издал некое подобие смешка, — Скажи, ты на всё пойдёшь ради клана Камисато? — Д-да, мой милорд! — воскликнул второй, а затем вопросительно поднял глаза, — Что-то случилось? — Передай эту записку капитану Алькора. Если не получится капитану, передай Каэдэхаре, — медленно произнёс он, — И помни, эта записка ни в коем случае не должна попасть в руки комиссии Канджо или Тэнрё. — Будет исполнено, — он встал, поклонился и отправился выполнять поручение господина.       Сам молодой господин уже ночью смог немного выдохнуть, снимая одежду с верхней части тела и раплетая волосы. «Я — сумасшедший», — подумал он про себя, смотря на звёздное небо. Он не желал обрести эту власть в возрасте пятнадцати лет. Ему пришлось. Может, не умри его родители, он лично бы присоединился к Сопротивлению, или он лично был бы больше задействован в этом. Ему за двадцать. Несмотря на гражданскую войну, он всё чаще слышит советы о женитьбе и получает письма от семей девушек рассмотреть их кандидатуру на роль госпожи подле него, а ему — некогда. Закрывая глаза, он не видит перед собой типичную аристократку, которая безусловно следует за своим супругом и безропотно подчиняется во всём. Он ещё не встречал ту, с которой он мог бы рассуждать на многие темы: от искусства до армии, от бытовых проблем до государственных.       Тем не менее у него оставалась ещё одно задание на сегодня — письмо для лидера сопротивления. Он знал, кто это, но знать и написать письмо ей — две разные вещи. «Прочтёт ли она вообще письмо, если будет стоять печать?» — задумался он, но других вариантов действий уже не было: записка была доставлена до получателя, теперь нужно было предупредить третьего участника. Сев за стол в своей комнате и обмокнув перо, он начал писать.       Госпожа Сангономия,       Возможно, Вы сочтёте это письмо наглостью с моей стороны, но я бы хотел отметить, что пусть не лично, но имею желание помочь Сопротивлению в этой войне. Вследствие этого, к пристани в Яшиори или Ватацуми прибудет корабль Алькор с продовольствием. Далее Вы сами можете решить нужна ли их помощь.       Вы в праве поинтересоваться мотивами как для написания сего письма, так и для моей помощи. Вот мои пояснения: Первое: эти действия идут как выражение поддержки Сопротивлению со стороны комиссии Яширо, хоть и не афишируются; Второе: так же как и Вам, мне не нравится происходящее и сам указ сёгуна и это моё личное желание как обычного человека, которому не безразлична судьба жителей Инадзумы; Третье: нас с Вами объединяет обязанность заботиться об окружающих. Для Вас — это ваш народ, для меня — моя семья и мои подчнённые.       В окончание своего письма я хотел бы сказать, что Вы всегда можете написать мне в случае проблем с поставками продовльствия и обмундирования. Это меньшее, что я могу сделать.       Однако к Вам у меня также будет просьба — сохраните содержание этого письма, как и отправителя в тайне.       С уважением, Камисато Аято       Закончив писать письмо, мужчина отложил всё и убрал написанное в конверт. Он отправит конверт завтра с первыми лучами солнца через одного из своих подчинённых ниндзя. Эта рукопись является опасным и для него самого в том числе, но даже если пострадает он, все остальные будут в безопасности, ведь такова его доля. Он не знает получит ли ответ, ровно как и про то, что произойдёт дальше — это не в его веденьи. С этими мыслями он решил немного отойти в царство Морфея, так как сия пьеса только началась.