Дисфункция

У Земфиры всегда было правило не курить в своей машине. За последний месяц правило было нарушено минимум двадцать раз. В этот раз она докуривала уже третью сигарету, нещадно скидывая пепел в подстаканник авто. Она добивалась этой встречи не одну неделю, пока перечитывала обнаруженные адвокатами документы. Руки поразил тремор, таблетки закончились еще позавчера, а рецепт она давно потеряла. Бесило всё. Она оглядела забор, у которого припарковалась и с ужасом еще раз пробормотала монолог, который придумала вчера. Вмяв сигарету в подстаканник, она громко выдохнула, схватила бумажный пакет с соседнего кресла и вышла из машины. Калитка открылась со второго звонка. Пройдя внутрь, Земфира поразилась масштабам семейного дома Ренаты. Огромная лужайка, вишневый сад и двухэтажный особняк. Пнув один из лежащих на краю тропинки камень, Земфира пошла к входной двери. Первое, на что она обратила внимание, зайдя внутрь, это был запах дома. Теплый аромат корицы и счастья – аромат укутывал и убаюкивал. Вторым стали глаза – синие-синие, озорные. Это были глаза Ренаты в хрупком теле девочки лет пяти. — Привет, – неожиданно для самой себя сказала Земфира, села на корточки и протянула руки ребенку. Девочка засмеялась и нырнула в объятия со всей силы. — Я вижу, ты знакома с моей дочерью? В мягких тапочках и огромном махровом халате муж Ренаты смотрелся по-домашнему мило и трогательно. Земфире захотелось свернуться калачиком где-нибудь в углу этого дома и всегда оставаться в этом тепле и заботе. Она нервно гладила светлые кудряшки девочки. — Я.. я первый раз вообще ее вижу. У нее ренатины глаза. Муж мягко улыбнулся и кивнул. — Проходи, раз уж пришла. Чем удивишь? Земфира развела руки, и девочка пошла к папе. Она встала рядом с ним и с интересом разглядывала, как их гостья разувается. — Чай? Кофе? Коньяк? — Я за рулем. Просто воду, пожалуйста. — Пойдем сядем в мой кабинет. София? – громко крикнул муж в глубь дома. – София, заберите Ульяну. Через минуту из комнаты пришла девушка (кажется, няня?) и, взяв за руку девочку, увела ее. Земфире казалось, что вместе с девочкой забрали ее сердце. — Ну так о чем хочешь мне рассказать? Я отменил твою оплату рехаба, скоро деньги должны вернуться на счет. — Да, я в курсе. — Только семья может платить – такая политика у заведения, – с нескрываемым удовольствием проговорил муж. — Я знаю, – скалилась Земфира. Теплота дома становилась удушающей. — Она моя, понимаешь? И всегда будет. Земфира молча швырнула на стол бумажный пакет с документами. Муж заинтересованно посмотрел на него. — И? — И открой. Адвокаты много интересного нашли. Как ты отмываешь деньги через продюсерский фонд Ренаты. Смету на съемку моего клипа – сколько ты указал и сколько это реально обошлось. Красивые цифры. Многих наебал, молодец. — То есть ты пришла угрожать? – с лица мужа не сходила озорная улыбка. Он принялся открывать конверт и доставать файл за файлом. — Нет. Я пришла просить отпустить Ренату. И поделить опеку напополам. — А иначе ты сольёшь это СМИ? — Пффф. СМИ. О чем ты. Жди налоговую, жди прокуратуру. Я обо всем уже позаботилась. Там на пару уголовных дел сойдет. Муж громко засмеялся и отпил кофе. — Земфира, ты даже не представляешь моих возможностей. — Это ты не представляешь моих возможностей. Тронешь Ренату или дочь – я тебя убью. Вот этими руками. Я страшна в гневе, спроси у кого угодно. В субботу привези Ренате дочь в рехаб. Я ее там встречу и сопровожу. Не доверяешь мне – пусти с ней няню. Тебя Ренате видеть не нужно. Даже не открывай рот. Это не обсуждается. Земфира встала и демонстративно прошла к выходу, быстро нацепила сапоги, даже не застегнув их до конца и почти побежала к машине. Запрыгнув внутрь и заблокировав все двери она выдохнула. По большому счету все ее слова были блефом. Ее возможности были ничтожны, и она только надеялась, что убедительно сыграла роль злой спасительницы. Земфира закурила сигарету и стала выворачивать в сторону выезда из поселка. ___________ В субботу дочь Ренаты вместе с няней приехала к назначенному времени в рехаб. Девочка сразу узнала Земфиру, подала ей руку и пошла с ней. Рената выглядела изможденной, но довольной. Она мягко улыбнулась и раскинула руки, ловя свою дочь в объятья. Она долго целовала ее макушку, вдыхала запах шампуня и как мантру повторяла имя. Спустя какое-то время Рената уставилась на Земфиру глазами, полными боли, страха и осознания ошибок. Все свои силы Земфира оставила на разговорах с адвокатами и поездке к мужу Ренаты. Разгребать еще и проблемы Ренаты было просто неподъемным. Поэтому Земфира махнула рукой, неловко улыбнулась и вышла из лечебницы. Она села в машину и долго курила сигарету за сигаретой, пока не позвонил телефон. Женщина с ресепшен уведомила, что встреча с ее дочерью закончится через 5 минут, и ее нужно забрать. Земфира потерла переносицу и не в силах объяснять, что дочь вообще-то не ее, устало вздохнула и вышла из машины. Ей вывели девочку, и они стояли смотрели друг на друга, ожидая какой-то реакции. Не дождавшись, Ульяна схватила Земфиру за руку и повела к выходу. — Хочу кррруасан и молоко, пошли, — протянула девочка. Земфира улыбнулась; она любила детей. Тем более детей Ренаты. Они заехали в какую-то кафешку неподалеку. Круасанов не было, поэтому они взяли один наполеон на двоих, чай для Ульяны и американо для Земфиры. Уля уплетала торт, а Земфира мешала ложкой свой американо и улыбалась, глядя на девочку. — Ну, как провела время с мамой? — Хорошо, – Уля задумалась. — Соскучилась сильно. А ты мамина девушка? Земфира поперхнулась. Уля хитро засмеялась. — Эээ… А как тебе меня мама представила? — Никак. Сказала только, что ты хорошая и спасла ее. А от чего ты ее спасла? За ней охотился дракон? Она у меня такая красивая, конечно, за ней охотился дракон. А там ты в доспехах – вжжжжуууух, — Ульяна провела ложкой в воздухе, — и ты ее спасла, убила дракона. Да ведь? Ульяна с огромной улыбкой выжидающе смотрела на Земфиру. — Нуууу. Типа того, да. Только я дракона припугнула, а не убивала. Мы против насилия, помни. Ульяна пожала плечами и громко отхлебнула чай. — Так, ну я все, допивай скорее, поехали домой. Земфира улыбнулась, дочь Ренаты была такой же упрямой и прямолинейной как ее мать. — Поехали, поехали.