По течению

Вот уже несколько дней прошло с кровавой расправы на площади у фабрики. Вот уже несколько дней Катя не ходила на работу. Вот уже несколько дней Ягер вел себя совершенно нехарактерно для самого себя — он перестал закрывать дверь на ключ, поняв, что неотапливаемая каморка абсолютно непригодная для беспрерывного в ней пребывания, он обозначил Кате, что она может находиться в его комнате и греться у камина. Приводить в порядок столовую после того, как в ней позавтракают или поужинают немецкие офицеры, он также больше не требовал, а когда девушка аккуратно поинтересовалась, в чем причина, он пробурчал что-то про указания доктора и поспешно вышел из комнаты, оставив недоумевающую Катю сидеть на коврике у огня. Вот и сейчас, едва за немцем закрылась дверь, девушка забралась на подоконник, прижалась лбом к ледяному стеклу и проводила взглядом своего… тут Катя осеклась, осознав, что не знает, как ей называть Клауса. Мучитель? Так ведь вроде не мучает — единственный эпизод в столовой был давно, да и мужчина был тогда сильно пьян. Любовник? Тоже не подходит. Как на женщину, тем более равную себе, Ягер на неё совершенно точно не смотрел. Хозяин? Так ведь Катя не собака. Благодетель? А какое уж тут благо… За несколько дней, что девушка провела дома, погода несколько раз кардинально изменилась. Сначала на смену слегка моросящей грязной осени пришли проливные дожди и промозглые ветра, а потом, буквально за одну ночь, ветер стих, но повалил снег, да еще какой! Не тот робкий снежочек, что по первости выпадал в Катиной родной деревне. Полупрозрачный, он таял, едва успевая даже опуститься на землю. Нет, сейчас с неба падали крупные, липкие снежинки, за несколько часов скрыв дороги едва ли не под полуметровыми сугробами. В одном из таких и буксовала сейчас машина, в которой сидел Ягер. Катя даже позволила себе хихикнуть — вот они, хвалёные немецкие машины. Про их создание в один из вечеров Клаус провел целую лекцию, заполненную непонятными девушке терминами, половину из которых она просто додумывала, исходя из контекста. Лучшие умы мира делали самые мощные, самые манёвренные машины, и все это исключительно для немцев. Ведь в Германии у каждой семьи свой собственный комфортный автомобиль. Так рассказывал Клаус, раскуривая трубку и явно ожидая восхищения высшей нацией. Но стоило встретиться со снежным покровом, как «самая мощная машина» оказалась совершенно бесполезной. Понаблюдав, как несколько немцев бодро орудуют лопатами, расчищая путь автомобилю, девушка слезла с подоконника и потирая плечи опустилась перед камином. Ягер дал ей несколько книг, и благодарная девушка с головой погрузилась в чтение. Сколько точно времени прошло, она не знала, книжка настолько увлекла Катю, что та не заметила, как в камине потух огонь и очнулась лишь от того, что в наступивших сумерках перестала различать печатные строчки. Она сложила руки в замочек и потянулась сначала вперед, а затем наверх, разминая спину. Аккуратно поднявшись на затёкшие ноги, она тут же вздрогнула и присела на корточки, прикрыв голову руками. Вечерняя темнота озарилась вспышкой яркого света, и еще одной, а затем — еще. За светом послышался грохот, а следом в комнате задрожали стёкла. Еще одна вспышка, мебель в комнате заходила ходуном. На улице послышались крики, затем и автоматная очередь. На полусогнутых ногах Катя приблизилась к окну и осторожно выглянула. Вся улица была объята пламенем. Деревянные постройки вспыхивали, как спички. Дом, в котором разместились немецкие офицеры, хоть и был каменным, имел деревянные перекрытия. Перекинься на него огонь с любого из соседних зданий — и он тоже долго не простоит. Осознав эту простую мысль, Катя поняла, что ей нужно немедленно уходить. Она кинулась к своей каморке, на ощупь нашла теплые колготки и торопливо поддела их под платье. Спускаясь вниз, Кате не довелось встретиться ни с одним из обитателей дома, что не могло не напугать девушку. Она рассчитывала, что внизу она наткнется на кого-то из «своих» немцев, в глубине души она даже рассчитывала, что этим «кем-то» будет Тилике, и что тот отведет её в безопасное место. — Эй? Кто-нибудь? — негромко крикнула она сначала на немецком, затем повторила по-русски. Тишина. Снаружи тем временем ситуация накалялась. Крики приближались, а автоматные очереди не стихали. Всунув ноги в сапожки и наскоро накинув своё пальто, Катя тихонечко вышла на улицу. Прямо на её глазах завязался самый настоящий уличный бой. Однако, идеально выправленным немцам противостояли вовсе не бойцы Красной армии. На вооруженных, облаченных в серую форму военнослужащих напрыгивали простые мужики в телогрейках и ватниках с разномастными пистолетами. И они явно проигрывали державшим строй и имевшим тактику гитлеровцам. Стоять столбом посреди настоящего сражения было очень глупой и явно небезопасной затеей. Отметив направление, в котором несколько часов назад уезжала машина с Клаусом, Катя приняла решение пробовать прорваться туда. Она еще не в полной мере понимала, что именно произошло в городе, поэтому отправиться к единственным «благосклонно» настроенным к ней людям она сочла здравой мыслью. Проход напрямую был заблокирован, поэтому девушка решила пройти через задний двор. Утопая в снегу, она пробиралась к калитке, что виднелась за домом и мысленно сожалела, что ранее потешалась над немцами. Снег забивался в сапоги, вызывая неприятное жжение, и, тихонько заскулив, девушка закусила губу и зажмурилась. Сделав над собой усилие, Катя, насколько могла тихо приоткрыла калитку и просочилась в неё. Осмотрев переулок, она никого не увидела. Убедившись, что путь свободен, она побежала вдоль домов, надеясь, что этот переулок идет параллельно той улице, на которую выходила парадная дверь их дома. По мере её продвижения к центру городка, шум от борьбы становился громче, заставляя девушку вздрагивать и вжимать голову в плечи. Бегом добравшись до перекрестка, Катя остановилась, чтобы отдышаться и взвесить все имеющиеся варианты. Посмотрев по сторонам, она решила свернуть, в надежде вернуться на хоть немного знакомую улицу, потому что понимала, что, поддавшись панике в незнакомом городе она легко могла заплутать и снизить любые надежды на благополучный исход ситуации. К улице вёл совсем узкий проулок между низенькими деревянными строениями, сквозь вечерние сумерки тяжело было что-то рассмотреть и немного помявшись, девушка собралась с духом и шагнула вперед. На трясущихся ногах она сделала ещё несколько шагов навстречу неизвестности, буквально уговаривая себя на преодоление каждого следующего метра. Дойдя до середины проулка, Катя чуть осмелела, впереди уже просматривалась улица и девушка почти спокойно широко зашагала вперед, надеясь как можно скорее оказаться на освещенном пространстве, как вдруг была остановлена неизвестным, который, подкравшись со спины, резко дернул её за руку и вжал в стену жилого здания. — Куда ты прёшься, дура? — её лицо обдало несвежим дыханием. — Там сейчас пулю схлопотать легче лёгкого. Домой иди! — обладатель хриплого голоса развернул Катю за плечи и подтолкнул её в спину. — Пошла! Ну! Катя по инерции сделала пару небольших шажков назад, но мысль о том, что её где-то может искать Клаус, заставила её остановиться. — Да что происходит? — взвизгнула она и повернулась обратно, к улице. — Какую пулю? Почему? Катя сама не знала, откуда у неё внезапно появилась смелость в полной темноте, слабо понимая, где она находится, противостоять незнакомому мужчине. Видимо, тот тоже не ожидал никакого сопротивления, поэтому слегка опешил, но ничего не ответил. — Пропустите меня, мне очень надо! — взмолилась Катя. — У меня там мама! — попробовала она надавать на что-то родное, простое и понятное каждому человеку. — Упрямая баба, явится матушка твоя сама. Возвращайся, откуда пришла. — Да почему? — Там комендатура немчуры горит и дома все ихние, — не выдержал напора и выпалил мужчина. — Что? Комендатура горит? Но как? — не поняла девушка. — Как-как, ярким пламенем, — с толикой гордости ответил незнакомец. — Они как крысы повыбегали на улицы, вот наши их там и встретили. Из леса еще парней привалило, не стали ждать подмоги, не смогли простить им тех бесчинств, что они тут устроили. Серьезно, девка, не лезь туда. Целее будешь. От услышанного у Кати округлились глаза. Страх. Липкий и безобразный страх охватил всё её существо. Она уже собиралась последовать совету неизвестного мужчины и сделала несколько шагов спиной вперед, но наткнулась на препятствие в лице еще одного человека. — А тут у нас кто? — прозвучал незнакомый мужской голос прямо над ухом. Катя застыла на месте, не в силах заставить себя даже вздохнуть. Новый знакомый бесцеремонно развернул девушку к себе, приподняв её подбородок своими пальцами и взглядываясь в лицо. Каким-то внутренним чутьём Катя поняла, что у неё проблемы. Вокруг шеи будто обмоталась цепь страха, тело покрылось почти ощущаемой жутью, вызывая табун мурашек от кошмара, воцарившегося в её голове. — Оставь её, — ответил первый из встреченных Катей мужчин. — Матушку девчонка искала, уходит уже. — Э, нет. Какую еще матушку? Впервые вижу её. Как звать тебя, а как мать твою? — он с силой встряхнул Катю за плечи. Это движение позволило Кате освободиться и отшатнуться от подозрительного типа. Тот сделал шаг вперед, девушка же синхронно — шаг назад. — И одета больно странно, не по погоде, — задумчиво проговорил мужчина. — Постой, а ты не та ли самая «неместная», что на фабрику фашисты пристроили? Мужчина сделал еще один шаг вперед, Катя же раненым сайгаком отскочила от него и со всей возможной ей скоростью побежала прочь. — Лови её, это подстилка немецкая! — прозвучал крик ей в спину, вынудив ускориться. Кто-то схватил девушку за предплечье, она обернулась. Как раз в этот момент что-то сильно взорвалось прямо за её спиной, возникшее пламя осветило лица мужчин, гнавшихся за ней. Одного взгляда в их озверевшие глаза хватило, чтобы понять, что если она прямо сейчас не выберется, то для неё всё закончится очень и очень печально. Она впилась зубами в руку, что удерживала её за плечо, чем вызвала у мужчины нечеловеческий крик, и кинулась бежать. Мимо неё промчались несколько немецких офицеров, чуть дальше вели бой другие, и в каждом из них ей мерещился Клаус. Пытаясь не останавливаться, она вглядывалась в одинаковые серые шинели, отметая неподходящих под параметры Ягера мужчин. Кто-то был не того роста, кто-то шире в плечах, у кого-то светлые волосы… Катя смутно помнила, что происходило дальше. Она куда-то бежала, спотыкалась, падала, раздирая колючие колготки и расцарапывая в кровь ладони, кое-как вставала на ноги и вновь продолжала бежать. В её голове не было ни одной цельной мысли, только паника, которая контролировала всё ее существо. Девушка остановилась лишь в тот момент, когда двигаться дальше более не было сил, не хватало дыхания, сердце билось в горле, каждый вдох отдавался огнем в глотке, её подташнивало и слезились глаза. Катя согнулась пополам и упёрлась ладонями в колени, простояв так около минуты. Кое-как придя в себя, девушка выпрямилась и огляделась по сторонам. Она обнаружила себя, стоящей у какой-то дороги, по бокам от которой тянулся лес, в полной темноте вызывавший еще больше ужаса, чем дневной. Однако, впереди она увидела небольшие точечки света. Приняв их за населенный пункт, Катя уверенной походкой направилась к нему. Быстро взмокшая от продолжительного бега, она также быстро и остывала. Русская зима была одинаково сурова как к захватчикам, так и к местным жителям. Уже на подходе к деревушке навстречу Кате выскочили собаки и кинулись на неё с оглушительным лаем, вынудив ту сменить направление и пойти в обход. Спустя еще полчаса бесцельного шатания, совершенно замерзшая, выдохнувшаяся и дезориентированная Катя опустилась в сугроб, подтянула колени к груди и заплакала от жалости к себе. Слишком увлеченная своими мыслями, она даже не услышала, как к ней приблизились тяжелые шаги. — Ох, деточка, как же тебя сюда занесло? Подняв глаза, Катя увидела низенькую полную бабушку. — Ну-ка пойдем со мной, ух, холодная совсем! — возмутилась пожилая женщина, помогая беглянке подняться. С силой, неожиданной для старухи, она подхватила замёрзшую девушку подмышки и, продолжая причитать, повела к избе. Впустив за собой поток ледяного воздуха, они вошли в сени. — Отряхивай ноги от снега и проходи, сейчас чаю налью — велела новая знакомая. Спустя некоторое время, беглянка сидела, укрытая несколькими слоями пледов и одеял и рассказывала о своих злоключениях. Женщина внимательно слушала, иногда задавала уточняющие вопросы и всё больше мрачнела по ходу повествования. От перепада температуры ли, от испытанного стресса, Катю разморило. Как ни старалась она бороться с отяжелевшими веками, организм взял своё и глаза закрылись. — Бабушка, позвольте я только ночь у вас проведу, отогреюсь, а как проснусь — дальше пойду — пробормотала она, проваливаясь в сон.