По течению

Сквозь сон Катя услышала приближающееся тарахчение моторов и внутри у неё будто выстрелила пружина. Она резко села на кровати и огляделась. Огонь в печи почти потух и изба перестала казаться такой уж уютной, а сидящая на лавке хозяйка — радушной. Темнота придавала помещению синеватый оттенок, а черные тени на стенах выглядели совсем устрашающе. За окном были сумерки, но в помещении не было часов, потому достоверно определить, было ли это утро или уже наступил вечер девушке не представлялось возможным. От внезапного пробуждения сознание было несколько помутненным, а голова кружилась. Во рту было ужасно сухо, взгляд с трудом фокусировался на деталях. Шум транспорта был уже совсем рядом, а комнату через окно озарил свет фар. Еще точно не понимая, что происходит, Катя вновь почувствовала подступающий к горлу ужас. Моторы стихли, послышался топот ног сопровождаемый громкой немецкой речью, а следом решительный стук в дверь. Катя натянула одеяло по самые глаза, словно пытаясь спрятаться от того, кто, сомнений нет, стоит за дверью. Стоило хозяйке отодвинуть засов, как дверь с грохотом распахнулась, в неё вбежали двое солдат с автоматами наготове, а следом за ними решительным шагом вошёл Клаус. Он сжимал в руках пистолет, а сквозняк развевал полы темной шинели. Окинув беспокойным взглядом избу, он впечатался глазами в сжавшуюся девушку. — Опустить оружие — отдал приказ он, солдаты мгновенно подчинились. — Вы уж не серчайте, командир, — залепетала бабушка — перенервничала девка, вот и дурит… — её слова начал переводить вошедший за Ягером офицер. — Оставьте нас — лишь отмахнулся оберштурмбаннфюрер, убирая пистолет в кобуру, и немцы, подхватив хозяйку избы под локти, мгновенно покинули дом. Дождавшись, пока дверь захлопнется снаружи, Ягер, не сводивший глаз с девушки, шагнул вперед. — Набегалась? Катя, за всё это время не выдавшая ни единой эмоции, сильнее сжала одеяло в кулачках и втянула голову в плечи. Заметивший это немец, недовольно выдохнул, но всё же смягчив взгляд, выставил перед собой обе руки ладонями вверх и сделал еще один небольшой шаг. — Катерина, я ничего тебе не сделаю. Вставай. Катя осознавала всю бесперспективность ситуации: если она не поднимается самостоятельно, Клаусу просто надоест ждать и он без труда сдёрнет её силой. А пережитые за сутки события укрепили в Катиной голове мысль, что пребывание за границами оцепления смертельно для неё, а Ягер — единственный, кто в силах обеспечить безопасность. — Не вынуждай меня применять силу, я этого не хочу, я не для того тебя искал круглые сутки по всей области, — голос Ягера выдернул Катю из размышлений. — Да прекрати ты трястись! — Уже более раздраженно добавил он, наблюдая, как девушка боязливо откидывает покрывало. Прокручивая в голове слова Клауса, Катя сделала вывод, что уже вечереет. Значит, она вымоталась настолько, что проспала целый день. Дождавшись, когда она закончит одеваться, Клаус открыл дверь, впуская внутрь хозяйку жилища. — Это она? — Впервые подала голос Катя. Несмотря на то, что фраза прозвучала очень тихо, немец услышал и с несколько кривой усмешкой кивнул. — Зачем? — Одними губами спросила Катя старуху. — Каждому нужен хозяин — как-то равнодушно ответила та, — Иди, душенька, он о тебе позаботится. Не найдя, что ответить, девушка совсем сникла и уставилась глазами в пол. Ягер не понял дословно, что именно сказала бабка, но по тону и выражениям лиц обеих сделал выводы, которые ему явно понравились. — Где благодарность нашей осведомительнице? — гаркнул он в дверной проём. В ту же минуту в избу внесли мешок муки и несколько консервных банок. «Вот во сколько они оценивают мою жизнь» — обречённо подумала Катя. Отметив её совсем поникшее состояние, Клаус властным движением положил руку ей на плечо и вывел из избы. Оказавшись на улице, он с наслаждением вдохнул морозный зимний воздух: огромный груз свалился с его плечей, девчонка была жива, цела, и, что самое важное, снова при нём. Заднюю дверь автомобиля услужливо распахнул один из сопровождающих унтер-офицеров. Катя неловко забралась в машину, слабо представляя, что с ней будет дальше. Ответом на незаданный вопрос стали защёлкнутые на её запястьях стальные браслеты. Катя непонимающе уставилась на них. Неужели Клаус думает, что после всех событий последних дней, у неё, и без того скованной ужасом перед всеми вокруг, хватит духа оказывать хоть какое-то сопротивление грозному эсэсовцу? Ягер махнул рукой, и колонна автомобилей двинулась по заснеженной дороге. Они ехали немногим больше часа, всё это время в машине царила оглушающая тишина. Каждый вдох давался Кате с трудом и сопровождался болью в грудной клетке, однако плакать она тоже боялась, уверенная, что навлечёт этим гнев немцев. А потому, забившись в угол автомобиля, сдерживала слёзы. Несмотря на заверения мужчины, ей казалось, что стоит хоть как-то обратить на себя внимание, как Ягер застрелит её без размышлений. Эта поездка невольно напомнила Кате, как она впервые оказалась в этом автомобиле. Тогда Клаус по началу тоже разыгрывал доброжелательность, а сам отвёз девушку к месту стоянки партизан и на её глазах расстрелял её товарищей. По пути туда она тоже сидела сжавшись и боялась пошевелиться. Лишь пейзаж за окном отличался: вместо покрытых яркой листвой деревьев можно было наблюдать лишь заснеженные поля. Когда автомобиль затормозил у уже знакомого дома, Клаус аккуратно, но уверенно придерживая Катю за плечи, отвёл её в собственную спальню и усадил в кресло. Сам же уселся напротив и с глубоким вздохом уставился на девушку. Тот факт, что она не оказалась в каморке или в подвале, внушил слабый оптимизм Кате, но тем не менее она всё ещё не могла заставить себя поднять на него глаза. — Что за глупые выходки? — наконец нарушил молчание немец. — Мне казалось, мы это уже прошли и твои эскапады остались в прошлом. — Я испугалась, герр Ягер! — не видя смысла молчать, призналась Катя. — Так испугалась, что вырвалась из оцепления и преодолела несколько километров по заснеженной области? Дождавшись кивка от Кати, офицер вскинул брови. — Ты же понимаешь, что это даже звучит абсурдно? — вопрошал он, разведя руки в стороны, — Каков был твой план? О чем ты вообще думала, пустоголовая? Или это опять было ваше примитивное русское «авось»? — забавно исказив последнее слово отчитывал девушку Ягер. Его высказывания прозвучали оскорбительно и уничижительно. Настолько, что державшаяся до сего момента Катя просто не справилась с эмоциями и заплакала. Сквозь слёзы она попыталась рассказать Клаусу, как выбежав из дома, она кинулась по его следу. И как пробираясь сквозь уличный бой в каждом офицере видела именно его. Как в поисках защиты приняла решение прорываться к комендатуре, поскольку лишь в Ягере видела источник безопасности. В нём, а не повстречавшихся ей на пути советских диверсантах или местных жителях. Выпалив скороговоркой свою историю, она набрала воздуха в грудь, чтобы продолжить рассказ, но столкнулась глазами с Клаусом. И один лишь вид мужчины заставил её осечься. Немец всё это время слушал её молча. Его лицо не выражало ничего, ни один мускул не дрогнул за весь её монолог. Отсутствие отклика девушка восприняла как недоверие. Оно пугало и путало мысли, если до взгляда на него Катя и могла добавить еще хоть что-нибудь в свой рассказ, гнетущая тишина почти физически лишила её этой возможности. Судорожно всхлипнув, она отвернулась, и, подняв скованные руки к лицу, попробовала вытереть глаза. Две тёплые ладони опустились ей на плечи, заставив вздрогнуть и задержать дыхание. Настойчивым движением Ягер развернул девушку к себе и, глядя ей в глаза расстегнул и снял с неё железные браслеты. Некоторое время они продолжили так стоять, непривычно близко, глядя друг другу в глаза. Клаус одной рукой продолжал придерживать девичьи запястья, но не так, как это делал раньше. Хватка была строгой, но мягкой. Второй же рукой он аккуратно, можно даже сказать — почти нежно, вытирал с её щёк слёзы. Тишина в комнате прерывалась лишь размеренным тиканьем часов. Не сдержавшись, Катя кинула быстрый взгляд в их сторону — стрелки показывали половину восьмого. Вернув голову в исходное положение, она, неожиданно для себя встретилась с губами обершурмбаннфюрера. Катя, может, и попыталась бы отдернуться, но мозолистая мужская рука, за мгновение до этого вытиравшая солёные дорожки с её лица, переместилась ей на затылок. Чуть надавив ею, немец углубил поцелуй. Отпустив её запястья, он положил вторую руку её на поясницу, крепче прижимая девушку к себе. Продолжая медленные поглаживания, Ягер сделал широкий шаг в сторону кровати, увлекая девушку за собой. В этот момент к Кате пришло осознание, что собирается сделать Клаус. В памяти всплыла жуткая сцена у дерева, а шрам от пореза на бедре вновь вспыхнул фантомной болью. В страхе Катя изо всех сил затрепыхалась в руках Клауса, но много ли этих самых сил в худощавом девичьем тельце? Однако, эти действия мгновенно превратили уютные аккуратные объятия в стальную хватку. Когда и это не остановило попыток вырваться, офицер впился зубами в нижнюю губу девушки, остановившись лишь почувствовав, что Катя присмирела. Он вновь схватил её за руки и внимательно глядя в глаза предупредил: — Не надо. Я не побоюсь сделать тебе больно. Оказавшись на кровати, он свободной рукой принялся расстегивать мелкие пуговки на платье, оставляя мимолётные поцелуи на открывавшихся участках кожи. Спустя какое-то время Катя решилась задать мучавший ее вопрос: — Если я не стану сопротивляться, мне не будет больно? Клаус, продолжая удерживать тонкие запястья, хмыкнул, однако взгляд его оставался серьёзным. — Не должно — признался он, освобождая уже себя от одежды. — Боже, Вы ранены? — Катин взгляд зацепился за явно свежую багровую ссадину, красовавшуюся на левом боку немецкого офицера. — Где ты рану увидела? — отмахнулся Ягер, — Это всего лишь царапина. Он бережно провел губами по ее шее, усиливая хватку на запястьях всякий раз, как она предпринимала попытки отодвинуться. — Все хорошо, тише. Это не будет похоже на твой первый раз, — зашептал мужчина, переплетая свои пальцы с Катиными — Ты со мной, ты в безопасности — от чего-то его голос успокаивал и внушал доверие — Я обещаю, этого — он кивнул в сторону наручников, — Больше никогда не будет. С этими словами он, продолжая неотрывно смотреть в заплаканные карие глаза одновременно сделал движение бёдрами и сжал Катину руку в своей.