Не забудь меня вернуть

- Может, сбавишь скорость? - Обеспокоено спросил меня Майкл, за день, до того, как я собирался выезжать в Нью-Йорк. Мы договорились о встрече ещё утром, решив провести время вдвоём, как в старые добрые времена, хотя на самом деле это был очередной самообман. Старые времена не вернёшь. Они уже выпали из твоего временного промежутка. Я как заведённый давил на педаль газа, не обращая внимания на то, что стрелка на спидометре поднимается всё выше и выше, мне просто было хорошо в этот момент и при этих обстоятельствах, меня меньше всего заботил страх человека сидящего рядом, даже если он лучший друг. – Или ты решил нас поубивать? - Вот уж нихуя подобного! – Восклицаю я, одаривая Майки своей самой нахальной улыбкой, на которую только был способен. – Хотя перспектива кончить с тобой рядом, меня вполне устраивает. – Краем глаза, вижу, как он сжался в тот момент, когда машина стала выписывать виражи на дороге. - В мои планы не входит закончить жизнь, превратившись в пюре среди груды металла. – Майкл кладёт руку на мой затылок, поглаживая пальцами и успокаивая. Этот нелепый и простой жест, состоящий из прикосновений, был способен снять с меня любое напряжение и расслабить. Вот и сейчас, это заставило меня убрать ногу с педали газа и сбавить своё бездушное рвение оказаться на том свете. Возможность скорой встречи с отцом не казалась мне столь заманчивой. Я был готов любыми способами оттянуть это время. И оттягивал, после того, как мне под дых ударил вначале страшный диагноз, а затем и вся «красота» положения больного раком. Странно признаваться в этом даже самому себе, но тогда мне казалось, что всё кончено и я умру, пускай без особого желания, зато останусь в памяти всех вечно молодым, вечно прекрасным, а это куда лучше, чем медленно превращаться в пыль и с ужасом встречаться со своим отражением в зеркале, которое накрою чёрной тканью в приступах полного маразма или до очередного рецидива в моей жизни. – Что ты принял? - С каких пор ты стал копом? - Я на мгновение отвлекаюсь от дороги и, повернув голову в сторону Майкла, сузив глаза, посмотрел на него. Он ожидал ответа, парализуя своим тяжёлым взглядом. – Пару тройку аспирина. Это разве столь важно? Был трудный день. Много работы. Клиент попался редкостный козёл, вымотал все мои нервы, извёл меня до предела. Чтоб он сдох от недоёба. – В этот раз это прозвучало довольно агрессивно даже для меня самого. - Мне всегда казалось, тебя вымотать практически невозможно, если учесть то, сколько ты проводишь времени за работой, а потом, посещая все места, где можешь кого-то подцепить, при этом обдолбаный до бессознательного состояния. - Признался Майки. - Меня вымотать под силу, только одному человеку. - Откровенно ответил я. Внутри всё сжалось, будто кто-то затянул, приложив огромную силу, пояс, вокруг легких и их сжало. Мне стало не хватать воздуха, из-за чего я опустил стекло в машине, впуская воздух с улицы внутрь салона. - Ты ему перезванивал? - Допытывался Майкл, когда мы приехали к месту назначения. Это место было для меня одним из источников всепоглощающей боли, некой несостоявшейся истории в жизни. Я ненавидел этот дом, злился на то, что позволил себе купить и разрешил сейчас приехать сюда, как ни в чём не бывало, как так и должно быть, но в Брайтине живёт пустота, которая способна меня проглотить, не прожёвывая и стереть все следы, буквально с головой падая в пещинки времени в которых, как полный идиот, что-то жду, кого-то ожидаю и надеюсь, что произойдёт чудо, без моего участия, но такого не бывает, как бы, ни расставлял цепи и ловушки, правила, которые способны меня спасти, а кого-то уничтожить. И этот кто-то Джастин, который был мне предан и мной предан, там, где-то на дне пропасти. - Нет. - Не моргнув и глазом, соврал я. Было конечно глупо брать в привычку и выдавать ложную информацию, но зная, что Майкл ещё тот грёбаный Пикассо в умении помогать, когда надо и не надо, но я упорно был убежден, что в помощи не нуждаюсь. Всё и так как нельзя лучше. И в докторах не нуждаюсь. Мы осушили вторую бутылку виски, заедая какой-то корейской чушью, которую тяжело назвать едой, но к алкоголю это подходило самый раз. У Майкла развязался язык и единственное, что я смог различить в этом бесконечном потоке слов, это имя Бена, который стоял у меня посредине горла застрявшей косточкой от рыбы и при каждом глотке, оцарапывает острыми краями, чувствительную слизистую и не желает проходить дальше, превращаясь в нарыв. Он замолчал лишь тогда, когда стал блуждать по дому, а я как низшее звено эволюции лежал на полу и курил, выпуская толстыми кольцами дым. - Брайан, ты собирался его продать? – Майки спустился вниз по лестнице и, подойдя ко мне, пихнул не сильно ногой в бок, опускаясь рядом. - Кого? – Открыв глаза, я посмотрел на договор купли-продажи Брайтина и успел пожалеть, что не убрал его куда подальше, потому что рано или поздно кто-то мог на него наткнуться, к примеру, Джастин, который обрушился бы на меня тяжелым длинным монологом с обиженным голосом и злым настроением, если даже не с желанием разбить чем-то мою голову. Хотя существует вероятность того, что Солнышко никогда не переступит порог этого дома, предпочтя ему что-то другое, что будет казаться более важным и более ярким, а я как не нужная пустышка выскочу из его жизни, потому что буду не нужным и это резало меня внутри острым лезвием ножа. Мне показалось, что эти мысли душили меня, а ведь стоило взять себя в руки и не растекаться. Мои планы на будущее были иными. Джастин был обязан вернуться сюда. Он многим мне обязан. Хотя мы за последние полгода, не меньше, научились обходиться друг без друга, но вот моя физиология говорила об обратном. - Да, и не отказался от этой задумки. - Но почему? - Не отставал от меня Майкл. - Ты ведь купил его для вас с Джастином. Ты хотел в нём жить. Хотел.. - Ключевое слово здесь «хотел» Майкл. - Перебил его я. - Если раньше это было возможным, то сейчас, я даже не знаю, как это правильно назвать. Хуйня ведь случается? Это естественный круговорот в жизни. - Но не в твоей жизни. - Хмыкнул мой лучший друг. - Это происходит даже в такой жизни, как моя. - Я не ощущал боли, когда окурок от сигареты стал обжигать пальцы, уйдя в другую часть своего подсознания. - Но на другое никогда бы при здравом уме не подписался. Меня всё устраивает. Свою жизнь, я бы ни променял, ни на что. Я не понял до конца, что переклинило Майкла, но как по мне этот «дружеский поцелуй» жест был лишним. Я не особо хотел ощущать на своих губах следы чужих губ, даже если эти чужие губы принадлежали такому хорошо знакомому и родному Майки. Мне было неприятно и что-то внутри передернув, стало пульсировать с сильной яростью и скоростью, и боль вернулась в голову. Она не проходила третий день и у меня возникли подозрения, что в прошлый раз после разговора с Тейлором, я не только напился до потери сознания, при этом обрушив всё своё негодование на беспомощной мебели в лофте, но и хорошо ударился головой о косяк. Ни синяков, ни шишек не было, но эта боль меня разбивала на мелкие части. Просыпаюсь с нею, засыпаю с нею. Она стала неотъемлемой частью меня. Постоянным гостем в доме. Не помогают таблетки. Не помогает алкоголь. Не помогает сон и кофеин. Я списывал это на переутомление на работе, на мысли о Джастине, которые преследовали меня во сне. Проследовал этот мелкий пиздёныш столь часто и столь ярко, что если бы кто-то заглянул внутрь этих снов и увидел их содержание, то назвал бы меня конченым извращенцем и сексуальным маньяком. Но всё было настолько реальным, что просыпаться со стояком и не иметь возможности как-то сбросить с себя всё накопившееся возбуждение за последние месяцы, сводило меня с ума, я срывался на собственных подчинённых не только по серьёзным причинам, но и по ерунде, на которую не следует тратить драгоценное внимание. Майкл замечает мою отстранённость и его это задевает. Я, конечно, предполагал, что его продолжает тянуть ко мне, но не думал, что это длиться до сих пор, когда у каждого устроена жизнь. «Почти у каждого» - мысленно исправляю себя. Моя личная жизнь наступит, когда сяду в самолёт до Нью-Йорка. Но как по иронии судьбы или по злому умыслу, я так и не попал на свой рейс, не по причине опоздания, просто ко мне набился Эммет. Он долго капал на мои изнеможённые мозги, и пришлось поступиться, хотя провести в его компании не один час, меня совсем не устраивало. Я знаю его как облупленного и помню, как сильно может занести розовую принцессу на все 360 градусов. И знаю, насколько сильно он боится передвижения по воздуху с тех пор, когда в туалетной кабинке откинул копыта его престарелый любовник. Это вызывает у меня приступ смеха, хотя где-то внутри, всегда сочувствовал Эммету. Ни каждый день, во время хорошего траха, кто-то отдаёт душу на суд Божий. Хотя закончить свои дни в такой момент всё же лучше, чем тебя раздавит грузовик. - Я попытаюсь тебя не заговорить до смерти, мистер серьёзный вид. – Пищал над ухом Эммет, вертясь туда-сюда, как заведённый. Мне он напомнил Гаса сидящего на детском стульчике и отбивающегося от приставучей Линдси, пытающейся его накормить, в то время как его интересует совсем другое и он упорно продолжает вырываться с душераздирающим криком. Воспоминания о сыне всегда заставляют меня раскисать, что немало меня беспокоит. Мне он дорог, но спорить не стану с тем, что отец из меня никудышний, но я стараюсь, точней старался, до тех пор, пока Линдси не увезла его в Канаду, но от этого стало только всем легче. Гас должен привыкнуть к тому, что меня никогда не будет рядом. Что он один кто ему нужен и кто у него есть, ни я ли жил все годы, поэтому надуманному правилу? Упорно ему следовал и придерживался? А теперь пытаюсь выдрессировать и его? - Ты мне так и не сказал для чего тебе понадобилось тащиться в Нью-Йорк. Что такого важного, что ты даже вызвался ехать со мной? - Ну, во-первых, бесплатный проезд. - Оскалился самодовольно Ханникат. - Во-вторых, мне необходимо докупить некоторые детали для декораций моим клиентам. Намечается свадьба и мне, чтобы вновь вернуться в дело, необходимо всех поразить. Так сказать показать, что у меня ещё есть не одно дыхание и идеи. Также они потребовали разнообразное меню из Европейской кухни. По блюду от каждой страны. - Ты решил вновь себя похоронить под грудой мусора, который требуют от тебя люди? - Мне нужно платить за еду, за квартиру, за одежду и развлечения. – Загибая пальцы, перечислял он. - Не знал, что, то, что ты носишь, называется одеждой, больше похоже на лохмотья бездомного. - Пошёл нахуй! – Цокнув недовольно языком Эммет, укоризненно произнеся: - Не все могут себе позволить быть королевой лейблов. Последние слова Ханникат почти пропищал, вцепившись в сиденье руками, от того, что я, вывернув руль вправо, заставил машину резко уйти в сторону на пустом шоссе. Его лицо было белым, как полотно и мне почему-то показалось, что ещё чуть-чуть и в моём салоне машины окажется труп, либо его придётся очищать от того, что вылезет из желудка Эммета, учитывая то, что тот ел на завтрак. - Мудак. - Обиженно произнёс тот, отходя от секундного шока, а затем требует от меня, чтобы я ехал быстрее, а не как черепаха и это притом, что я уже ни однократно нарушил правила дорожного движения. Но это было ничто по сравнению с тем, что я ощущал внутри, каждый раз, когда расстояние уменьшалось, и мысли меня просто парализовали, просачиваясь ядом и заражая раздором кровь. - А после он сказал мне, чтобы я отвалил. Нет, ты представляешь?! И это после всего! – Продолжал Эммет, рассказывая об отношениях со своим бой-френдом. Блять! Мне захотелось его чем-то ударить, чтобы заткнулся навсегда. - Меня не интересует дерьмо, которое происходит в твой жизни, Ханникат, но скажу тебе вот что, не вздумай даже пытаться вернуться назад. - Ты ведь почему то пытаешься вернуться к Джастину. - Я и Джастин это совершенно другое. - Нет. – Мотает головой он, не соглашаясь со мной. – Ты ведь на самом деле едешь в никуда, по сути. Да, у нашего солнечного мальчика день рождение и ты потратился на хороший подарок. Вы встретитесь, потрахаетесь и опять разъедитесь. И сколько такие встречи будут длиться? Месяц? Полгода? Год? Хотя на счёт года я слегка преувеличил. – Он похлопал меня по моему плечу, проявляя утешение. – Ты весь напряжен. Давно с кем-то совокуплялся? – Насмешливо заметил Эммет. - Не прикасайся ко мне. – Скинув с себя его руку, произнес я, сжав зубы от бешенства. – И тебя это не касается. Лучше заткнись, либо до Нью-Йорка будешь добираться пешком. До конца нашей поездки мы хранили напряжённое молчание. Мне говорить не хотелось. Эммет был обижен и сидел надув губы, отвернувшись от меня, смотрел в окно на мимо проезжающие машины, проходящих людей и высокие здания. Он не реагировал даже на то, что я курю и тяжелым серым дымом пропиталось, казалось всё, но этот запах кружил голову. Высадив Эммета у гостиницы, номер, в которой он и почему то я забронировал, пообещал ему заехать и забрать его, чтобы вдвоём вернуться в Питтсбург, да и помочь со всем тем, что тот собирался купить. Подъехав к дому, в котором Тейлор снимал квартиру, я вышел из машины. Мои нервы были напряжены до предела, будто кто-то натянул их на один из музыкальных инструментов и пытался наиграть какую-то назойливую монотонную мелодию. Чтобы хоть как-то успокоиться я скурил ещё пару сигарет, почти проглатывая каждую, всё это время не сводя глаз с этажа, в окнах которого горел яркий свет. Джастин не спал. Видимо что-то рисовал. И меня интересовало, что именно мелкий пиздёныш пытался передать на бумагу. Открыв багажник и достав оттуда для него подарок. Поставив машину на сигнализацию и, взяв в руки свою драгоценную ношу, быстро зайдя в подъезд, вошёл в лифт. Если ещё каких-то пятнадцать минут мне хотелось спать от монотонного движения, проведённого за рулём, то сейчас вся усталость куда-то испарилось. - Брайан. – Открыв дверь и увидев меня на пороге, Джастин обомлел. Он смотрел на меня, как на приведение, как на иллюзию и не верил в то, что я стою здесь и сейчас, что я рядом и дышу тем же воздухом, что и он. Я без лишних слов грубо отодвигаю его рукой в сторону и захожу без приглашения внутрь. Как когда-то. Как обычно. Мы это уже проходили и не один раз. – Ты? – Тейлор следит за мной, не моргая, лишь на одно мгновение отлепляет свой взгляд и смотрит на то, что я притащил за собой. – Что это? - Нет, Дэвид Боуи. – Я осматриваюсь по сторонам на весь творческий беспорядок и меня каёжит. – Подарок. Открой. – Теперь я следил за тем, как его пальцы разрывают бумагу, в которую была упакована картина, которую так долго хотел Солнышко и вижу, то, как меняется его выражение лица от замешательства, до безумно счастливого с обычной для него солнечной улыбкой на всё лицо. - Но как? Где? – Язык Джастина заплетался. Он не мог выговорить ни одного слова, лишь какие-то обрывки слетали с его губ, которые мне хотелось поцеловать. - Пришлось перетрясти пару своих клиентов. – Улыбнулся я, отворачиваясь. Знал бы Джастин, что это были за клиенты. Вряд ли его это устроило и так сильно обрадовало. Я знаю хорошо, как ему не нравится то, что моя связь с теми с кем я когда-то трахался длиться и до сих пор, пускай даже без пикантного приложения. - Я знаю её исходную цену. – Джастин водил по полотну кончиками пальцем, ощущая под ними шероховатость каждого наложенного мазка кисти и вдыхая запах масляных красок со смесью мокрого дерева. - Я тоже знаю. – Усмехнулся я, снимая с себя рубашку и откидывая ее в сторону. – Тебе придётся долго отрабатывать её стоимость, предоставляя определённого рода услуги. – Он поднял на меня голову. Взгляд Джастина блуждал по моей обнажённой груди и спускался ниже к паху, где прилично выпирал член. От меня не скрылся лёгкий жест Джастина, который языком провёл по губам. Он всегда так делал, когда хотел меня. Всегда хотел. И не мог перестать хотеть. Его интерес к картине испарился, теперь я был его главным интересом на этот вечер, ведь не в картине, как в подарке была причина, а в том, что я нахожусь здесь. Для него я и есть самый главный подарок. - Я готов предоставлять тебе любые услуги, если конечно ты их сможешь выдержать. Чёрт! Его мягкие губы на моих губах, так ахренительно приятно. Меня удивляет то, какой он не уверенный в своих действиях, когда чувствую, что хочет ощутить меня внутри себя. Его поцелуи мягкие и через чур наполнены нежностью, что окончательно взрывает внутри мой собственный вулкан и я буквально вжимаю его в себя, проникая властно языком в его горячий и влажный рот. Его руки трясутся, пытаясь расстегнуть ширинку моих джинсов и это не потому что ему страшно, просто я чувствую, как сильно ему не хватало всё это время нашей близости, которая говорила лучше чем любые слова в этом мире. Это давно перешло из разряда обычного второсортного траха на одну ночь в постоянное и регулярное, нарушив все мои правила, нарушив меня самого. Вот так касаться его тела, вбиваться в него, как можно глубже кружило голову лучше любого наркотика из тех, что я успел перепробовать и которым спасался несколько месяцев, чтобы не думать о пиздёныше, не чувствовать пустоту, которая образовалась после него. Его стоны музыка для меня. Почти не закрываю глаза, двигаясь в бешеном ритме, наблюдая за Джастином, за его попытками сдерживать стоны, за его мольбой двигаться быстрей или медленней или жёстче, а когда выхожу полностью, впиваться в мою спину руками притягивая к себе вплотную. Перевернув его на живот, я одним движением вошёл в него, что заставило Джастина прогнуться и застонать во весь голос. Моё дыхание участилось, а всё тело покрылось испариной. Я, наконец, позволил себе закрыть глаза и отдаться полностью ощущениям. В нём было узко, что говорило о том, что секса у Джастина давно не было и что я последний с кем он трахался. И это же напомнило мне, как лишил его девственности. Какой он был ещё ребёнок, как ему было страшно и не уверено, а я как обдолбаный почти не отвечал за то, что делал. Хотя я и был обдолбаный, что не позволило мне до конца запомнить ту ночь. Она осталась обрывками. А вот Джастин остался навсегда. И опять же я тысячу раз задавал себе вопрос, почему именно я тогда попал под луч Солнышка? Я больше не мог себя сдерживать и кончал так сильно и обильно, что этот оргазм причинял некую боль во всем теле. Долгое воздержание сыграло своё. Часто дыша в затылок Тейлора, я всем телом опустился изнеможённый на него. Он, как и я, часто дышал. А я, вдыхая его запах мятного шампуня и слабо уловимого геля для душа, находился в ещё большем дурмане, покрывая поцелуями его позвоночник, языком чувствуя солоноватый вкус горячей кожи. - Я думал, что ты забыл. – Откинувшись на подушки рядом со мной, произнёс Джастин, забирая из моих пальцев сигарету и делая одну глубокую затяжку. - Что именно? – Мой мозг отключен полностью. Я лишь улавливаю какие-то обрывки. - Мой день рождения. Ты всегда говорил, что… - Я помню, что говорил и придерживаюсь этому до сих пор. Но суть в том, что мы изменились и изменились наши отношения. - Я сомневался. - В этот раз в чём? - В тебе. – Признался Тейлор, с опаской посматривая на меня, ожидая бурной реакции, но её не было, я просто замкнул в себе на данный момент любые эмоции, хотя стоит открыться перед ним, но я всё ещё помню, всё то, что говорил мелкий пиздныш, что ему не нравится то, каким я стал и меня это не устраивает, ведь получается, что открылся я зря и, получив желаемое, Солнышко просто разочаровался. – Ты не хочешь услышать, почему я сомневался? – Спрашивает он меня, но я продолжаю молчать, поэтому он сам, же и отвечает на свой вопрос, передразнивая мой голос: - Хочу, конечно, Джастин. Мне ведь так интересно. Это так важно для меня. – А затем, переходя уже на свой голос, произнёс: - Потому что я думал, что ты вновь вернёшься к своей старой жизни. Теперь тебе нет нужды быть чересчур верным и видеть одно и тоже лицо по утрам. - Я не думал об этом. – Спокойно отвечаю ему. – Был слишком занят тем, что восстанавливаю Вавилон и тем, что происходит в Киннетике. - Я знаю, что эта жизнь тебе чужая. – Джастин придвинулся ко мне ближе, прижимаясь к боку и обнимая. – И я не хочу насильно тебя удерживать рядом. Ты в Питтсбурге, я здесь. И я не верю в то, что мы когда-то ещё будем вместе, Брайан. Я не хочу возвращаться назад, а ты никогда не сможешь переехать сюда, потому что там слишком много для тебя родного. Тебе есть, что там терять, а мне здесь есть, что терять. Ты был прав. – Он пытается меня поцеловать, но я отстраняюсь. Не хочу больше ощущать ни его близость, ни его самого. Мне сразу вспоминаются слова Эммета. Блять, оказывается этот сказочный герой, был прав. Мои надежды просто рушатся на глазах, а сердце будто разорвало на части, потому что то, как оно отбивается, ощущается в каждой части моего тела и то, как медленно умирает, где-то на полу квартиры. Невыносимо больно, я лишь закусываю губу, то кривлю рот, чтобы хоть как-то сбавить обороты обиды и проглотить комок, подступающий к горлу. – Хорошо, что свадьба отменилась. Мы не испортили этим друг другу жизнь. - С этим невозможно не согласиться. Я не готов ко всему это был и буду. – Включилась моя самозащита. Включилось моё холодное спокойствие. Включилось моё безразличие. Включился я сам полностью. – И ты правильно сделал, что уехал. Здесь ты можешь добиться высот. - Именно! Знаешь, как я жду уже, когда окажусь в Англии, Уэльсе и Дублине! – Джастин вмиг оживился, да и то, он был таким даже, когда говорил всю ту чушь, что прозвучала ранее и что меня умертвила. Его глаза блестят, и мыслями, он уже давным давно находится там, а не со мною. – Вся природа, поражающая своей пышностью и красотой, а горы и холмы? Они великолепны. Я хочу побродить по старым улицам и переместись ощущениями в те старые времена, когда был возложен первый камень церкви или собора или какой-то очередной английской чушью. - Ты подготовился. – Отстранённо замечаю я, вставая с кровати и собирая свои вещи, не смущаясь своей наготы. Найдя в карманах джинсов мобильный, набираю номер Эммета. - Естественно. Не хочу попасть впросак. – Тейлор удивлённо смотрит на меня, приподняв бровь. – Ты куда-то собрался? - Да. – Раздражённо бросил я ему, даже не посмотрев. – Меня Эммет ждёт. - И вышел из квартиры, на ходу застёгивая джинсы и пуговицы на рубашке, надеясь на то, что этот проклятый день придёт к своему логическому завершению и слова любви, которые бросил напоследок Тейлор уйдут в небытие.